Через тернии и провода

***

– Солнце сегодня светит необыкновенно ярко. А снег напоминает огромную поляну бисера, который рассыпала маленькая девочка по дороге домой. Раз снежинка, два снежинка, три снежинка...Сколько их здесь! Интересно, сколько снежинок нужно, чтобы укрыть всю поляну? Каждая капелька воды, из которой состоит это маленькое чудо, начинает таить, как только мы дотрагиваемся до него. Всё прекрасное живёт недолго...Всё прекрасное слишком хрупкое...Значит, мы не сможем никогда посчитать сколько снежинок на этой поляне? Всё прекрасное быстро умирает? – девочка, с виду лет пяти смотрела на меня серыми глазами, глазами неба во время тумана. Казалось, что у неё в глазах дымка, которая в зависимости от эмоции то сгущалась, то снова рассеивалась, где-то я видела глаза такой же необыкновенно красивой формы, которая подчёркивает каждое изменение эмоции. Где-то я видела такие глаза. – Мама, ты с папой говорите, что я прелесть, я тоже быстро умру? Как снежинка? Она назвала меня мамой? Я только сейчас заметила её белые кудри, как снег. И родинка на шее, как у меня...Она была полным воплощением ангела, который спустился к нам с небес. Белое платьице, у которого сзади, на спинке, были нарисованы серебристые крылья...А какие у неё милые босоножки на белые носочки...И этот горящий взгляд... – Мама, мама! – девочка схватила меня за ногу и начала трясти. — Мама, я не хочу умирать, мамочка! Я хочу жить с тобой и папой в нашем королевстве, мне больше ничего не нужно, только вы! Девочка судорожно трясла меня, а я даже не могла ничего сказать. Такое чувство, что я разучилась разговаривать. Я не могла сказать ни слова, но в тот момент я думала о многом...Жалобные всхлипы переросли в плач, крик, отчаянный крик. Девочка начала раскачивать меня из стороны в сторону, параллельно плача от горя истины, которое свалилось на неё так неожиданно. Я посмотрела на небо, которое начало темнеть, темнеть, так же, как и её глаза сейчас. Скоро будет буря. Но вдруг я поняла, что хватка на моей ноге ослабла, а крика я не слышу. Я перевела взгляд на девочку. Она еле стояла на ногах, с опущенной головой, а когда она подняла её...на белый, кристально белый, снег упала алая-алая капелька крови, а рядом с ней ещё одна...Как будто кто-то пролил вино на белый ковёр. Капли переросли в маленькую лужицу. Я подняла взгляд и увидела девочку, всю белую, бледную, теперь один в один похожую на ангела, у которой из носа, из ушей шла кровь...Она нисходила быстрым потоком по её бледным красивым щёчкам, по еле розовым губкам, по идеальному подбородку, капала на накрахмаленное платьице, оставляя за собой кровавые следы...кровь..Кровь! Она умирает! У меня резко появилась способность говорить, и я закричала, что было мочи. Девочка потеряла равновесие, совсем хрупкое равновесие, и упала на белоснежный ковёр из "бисера". – Нет! НЕТ! НЕТ! Пожалуйста, не уходи, смотри на меня, кроха! — девочка повернула голову и взглянула на меня, а я улыбнулась ей: — Как тебя зовут, малышка? По моим щекам бурно текли слёзы, но белые кудри и эти серые глаза вызывали такую глупую улыбку на моём лице. — Лира...— девочка захлёбывалась своей же кровью, из-за чего я ещё сильнее начала плакать, её кровь и мои слёзы смешались, превращая снег в алый парус, совсем как у Грэя и Ассоль. — Такое созвездие есть на небе. Оно соседнее...с созвездием Дракона, папа... говорит, что оно самое красивое на небе, мамочка... Она уже еле-еле говорила, но улыбка не сходила с её лица. Она мило улыбалась мне и смотрела таким любящим взглядом, что его можно было назвать самым красивым, которое я только видела в своей жизни. – Мамочка, передай, пожалуйста, папочке, что... я вас...очень...люблю...больше ...всего...на свете...и на небе... Она последний раз улыбнулась мне своей прелестной улыбкой, и глаза её закрылись... – НЕТ! НЕЕЕЕЕТ! – я сидела на снегу, а на коленях у меня лежала маленькая головка ангелочка, который несколько секунд назад в последний раз взглянул на это небо и этот мир.

***

— Гермиона!!! Гермиона!! Пожалуйста, открой глаза, Гермиона!– далеко за пределами моего разума я услышала эти крики. Это были не крики, это был возглас о помощи. Каждый звук этого крика был пронизан беспокойством и ужасом. Вибрация исходила от уровня напряжения в нём. — Родная, пожалуйста, любимая, проснись, пожалуйста! Ты мне нужна! Тут со мной! Я почувствовала, как быстрый поток слёз обжигает мои щёки, казалось, будто кто-то дотронулся до них накалённым до температуры больше 100° предметом. Я раскачивалась в стороны, меня пробивала дрожь, я чувствовала, что кто-то держит меня за плечи. – Ренервейт! – я почувствовала, как магия прошлась по всему моему телу, но куда-то она резко исчезла, успев немного пройтись по моим конечностям. – Чёрт! Ренервейт! Грейнджер! Посмотри на меня, Гермиона! Драко? Это был Драко? Драко! Только он называл меня после замужества по девичьей фамилии. Я поняла, что тону в какой-то пучине. Пучина отчаяния? Боли? Не знаю, но я просто уходила ко дну, и голос Драко был всё тише и тише. Нет! Мне надо к Драко! Мне нужно к нему! Мне нужно к моему мужу! Я начала пытаться двигать руками, пытаться всплыть, но эта масса снова заталкивала меня обратно. Я попробовала ещё раз, ещё раз, ещё раз! И на последний раз я услышала голос Драко чётче, я слышала его мольбы о том, чтобы я очнулась, я слышала...плач? Драко плачет? О нет, я не сдамся! Пучина пыталась снова поглотить меня, но я резко собрала все своим силы в кулак и со всей силы прыгнула вверх, отплывая как можно ближе к источнику звука. И тут я поняла, что у меня заканчивается воздух. Я всё это время не дышала? Я начала задыхаться и постепенно падать в небытие, которое до сих пор тяжело помню. Но я помню, что перед моими глазами встала картина той маленькой девочки...Лиры...лежащей на белоснежный поляне... Боль, страх, ужас в её глазах, но эта искренняя улыбка на губах... Такой диссонанс, но он такой приятный и уютный! Эта картина прибавила мне силы и я прыгнула ещё раз вверх, ещё раз и ещё раз. Пока не смогла вдохнуть воздух. Пучина отступила, а я оказалась в сильных мужских руках, которые крепко держали меня за плечи.