Через тернии и провода

Произведения, которые я рекомендую слушать по ходу чтения главы: 1.Stereo Hearts (Gym Class Heroes) 2.To Waltz Ton Mation — The Waltz of the Eyes

***

Я никогда не мечтала о пышной свадьбе. Чтобы все газеты были наполнены моими снимками (или моего жениха). Чтобы при входе в министерство даже Кингсли поздравлял меня всевозможными словами. Чтобы совы уставали приносить письма с радостными словами. Чтобы я волновалась перед выходом к алтарю. Чтобы мои друзья апплодировали в первом ряду. Слишком много "чтобы", правда? Я не хотела яркую и большую церемонию, чтобы было много своих последствий. То, ради чего многие девочки делают всё возможное. Ведь я делаю всё возможное не ради чего-то, а ради кого-то. Ради того, у кого глаза цвета серого неба, когда тучи застилают воздушное пространство и лучи солнца не могут проникнуть к поверхности земли. У кого белоснежные пряди, как нетронутый снег на Северном полюсе, по которому пробегают маленькие искорки, если солнце посветит на него. И я всегда хотела стать для этого человека солнцем, чтобы он искрился, блестел и сиял даже после того, как солнце погаснет. И я им стала. Есть пары, которые до конца не уверены в верности друг к другу. Девушка не уверена, что парень скажет своему другу "она для меня всё"; парень не уверен, что девушка скажет своей подруге, когда та укажет на красивого спасателя у моря, "кроме него мне никто не нужен". Такие пары заранее обречены на провал, на проигрыш, они затонут, как в море корабли, ещё даже не успев узнать полностью друг друга. Но лейтмотивом в нашем с Драко браке было доверие. Каждый раз, когда он просыпается раньше меня и рассматривает моё лицо под лучами солнца, я вижу в его глазах любовь. Каждый раз, когда он целует меня перед уходом на смену в Аврорат, обещая быть осторожным, я вижу тревогу из-за того, что я остаюсь одна в нашей квартире. Каждый раз, когда мне хочется побыть одной, я знаю, что он меня понимает. Доверие. Сложное понятие. Хотя состоит всего из одного слова. И я могу с уверенностью сказать, что доверяю исключительно Драко, больше никому. Ни Гарри, ни Рону, ни Джинни...ни маме, ни папе... Хах, если бы эти люди были до сих пор в моей жизни, то, думаю, я смогла бы решить вопрос с доверием. Но их больше нет. Нет? Родителям в своё время я доверяла больше, чем кому-либо. Наше общение, наши игры, развлечения, путешествия делали наш фундамент доверия крепче. Но слово из 11 букв разрушило своей злобой этот фундамент, который не успел до конца окрепнуть. Волен-де-Морт. Ах, ещё такое имя красивое! Вы не задумывались? Всё прекрасное ядовитое, всё великолепное ненастоящее. Услышав это имя лет в 5, я бы отнесла это к чему-то небесному. Я могла бы назвать так звезду или планету, землю или комету. Корабль в конце концов!! Но... Забудь об этом всём...это всего лишь фантазии маленькой пятилетней девочки...это в прошлом. Сейчас эти 11 букв вызывают во мне пустоту, пучину равнодушия. Вы спросите: "Почему это имя не вызывает гнев, ярость, жажду мщения?" Как-то раз один очень мудрый человек мне сказал: "Равнодушие страшнее ненависти. Когда ты ненавидишь человека, ты испытываешь к нему негативные чувства. А когда ты равнодушен к нему, при упоминании его имени ничего в твоей душе не происходит. Тебе становится этот человек равнозначен пыли, что лежит на асфальте. Ты просто не замечаешь его." Негативные чувства делают нашу жизнь тяжелее. Оттого, что мы ненавидим какого-то человека, мы вызываем в нашей душе такую бурю эмоций, что ей просто становится тяжело "переваривать" ваши личные чувства. Вы озабочены только этой местью. Вы не способны видеть вокруг себя любовь, счастье, доверие. Так зачем растрачивать свою жизнь на ненависть? Зачем отгораживать от себя прекрасные чувства? Зачем ставить в приоритет чувства других людей? Мои родители тоже так считают ли. Пока 11 букв не забрали сперва их мысли, затем мечты, затем память, а затем и душу. Сложно вспоминать момент, когда я узнала о их смерти. Мне пришло письмо из Министерства Магии Австралии с просьбой приехать и организовать похороны. До сих пор помню тот маленький клочёк бумаги, на которой в то время экономили, в моих руках. Он быстро исчез и материально, и духовной, потому что этот момент тоже смазан. Я не помню, когда оно пришло, что за человек написал мне его, в течение скольких дней меня просили приехать...Я не помнила никакой стоящей информацией. Перед моим лицом стояла фотография, что стояла в офисе моего отца...Январь 1979 года...Мама держит меня на руках,совсем крохотную. Мне было тогда почти 4 месяца, а каштановые кудри уже угрожали всему миру отомстить за эту шапку на моей голове. Папа бежит к нам, кидая белоснежный снежок прямо маме в спину. Мы смеёмся, а я, вспоминая это, плачу. Было невероятно тяжело. Тяжело было потом разбираться с документацией, продавать дом на окраине Лондона, где ты смеялся, веселился и жил беззаботной жизнью. Решать, куда девать вещи родителей: фотографии, альбомы, картины... Но все препятствия делают нас сильнее. Всю жизнь не любила эту фразу. Особенно если под ней подразумевается смерть родителей, потеря друзей, отсутствие знакомых...Слава Мерлину, присутствие любимого человека относится ко второй части этой фразы ["сильнее"]. Я была готова быть всю жизнь слабой и закрытой, но зато в кругу дорогих мне людей... Сейчас я больше люблю фразу "всё, что ни случается, всё к лучшему!". Если одна лестница вашей жизни привела вас вниз, куда-то в пучину отчаяния! Знайте, что где-то есть лестница, что выведет вас к облакам, к космосу! Нестабильность — главный залог стабильности. Если в вашей жизни будут печальные моменты, то вы можете быть уверенными, что счастливые в ней тоже будут! А когда в жизни всё слишком хорошо, то никогда нельзя быть уверенным, что так будет всю жизнь... Я относилась, наверное, ко второму случаю. В моей жизни, видимо, было всё слишком хорошо. Однажды она покатилась по наклонной, которую держала под таким углом сама судьба. Где-нибудь справа бесы подбрасывали мне неприятности одну за одной. Война, обливиэйт родителей, смерть родителей, смерть моих знакомых во время войны, разногласия с Роном и Гарри... При одной мысли воспоминания налетали, как дети налетают на подарки под рождественской ёлкой. Только это были далеко не тёплые воспоминания...Они были холодными, расплывчатыми и туманными, будто кто-то специально закрасил их серой краской у меня в памяти. На протяжении всей войны я верила, что будет этот свет в конце туннеля! Обязательно! Мне казалось, что я достаточно настрадалась, хватит! Но, видимо, мне не хватит... С Гарри и Роном я потеряла дружбу ещё в начале послевоенного периода. Всё началось с того, что война сильно ударила по всем нам троим(и не только нам троим). Вся Магическая Британия пыталась выстоять до последнего на ногах. Весь народ пытался подняться и снова начать жить с начала. Но падение было слишком тяжёлым. После войны у Гарри не осталось ни одного родственника на земле, не считая семью Дурслеев, от которых и след простыл ещё в начале войны. После войны в семье Уизли стало на 1 рыжего, веснущатого, доброго и жизнерадостного члена семьи меньше. Всё огромное семейство не могло оправиться после такой потери. Я была таким человеком, который предпочитал поддерживать других, но отказываться от поддержки со стороны других. Утром я помогала Гарри наводить порядок в Штабе Ордена, разговаривая на различные темы, просто, чтобы он меньше думал о том, что ему делать дальше, чтобы он немного развеялся и забыл про предыдущие месяца. Затем появилась Джинни, и я отошла на второй план. Любовь восторжествовала, даже если пришлось пожертвовать дружбой. Днём я успокаивала Рона и помогала Молли по дому, чтобы их семье было хоть чуточку легче. Все были мне благодарны, но не высказывали благодарность лично. Я видела по их уставшему и осунувшемуся лицу, что им просто не хочется сейчас говорить ни о плохих вещах, ни о хороших. Когда всё стало немного получше и я стала приходить реже, Рон познакомился с Лавандой, стал находить поддержку в её компании. Молли было не удобно просить меня о помощи по дому, чувствуя себя неудобно за то, что я им так помогала до этого, поэтому каждый раз, когда я спрашивала, нужна ли помощь, она говорила, что хочет развеяться, а уборка ей в этом помогает. Я неосознанно отстранилась от семьи Уизли, сама того не замечая. Гарри законодательным путём стал частью их семьи чуть позже, а когда Джинни забеременела, семья была счастлива и им был больше никто не нужен. А затем, когда мир чуть-чуть пришёл в порядок после победы, газеты возобновили свои публикации, люди -- умы для того, чтобы анализировать газеты. Гарри и Рона стали приглашать на благотворительные акции, походы на разрушенные войной больницы, школы, города. Гарри и Рона звали на интервью, шоу и мероприятия. Они читали лекции, рассказывали о трудностях, которые им пришлось пережить во время войны, а я в это время, как обычно, по вечерам оплакивала в гордом одиночестве все свои проблемы. Я ни в коем случае не держу зла и обиду на Гарри с Роном, потому что это было бы бессмысленным занятием. Судьба развела нас в разные стороны, значит, так надо! Сначала они писали мне письма, пытались поддерживать со мной общение. Им стало нужно успевать заниматься благотворительностью, писать письма своим жёнам-девушкам, а ещё и мне...Как вы поняли, времени было мало, чем-то надо было жертвовать. Жертвой стала я. Я не говорю, что мы враги. Нет. На дни рождения и праздники они меня приглашают, в министерстве, на работе мы здороваемся, но беседуем и делимся своими секретами крайне редко, почти никогда. Я осталась одна, ещё и смерть родителей упала мне тяжким грузом на мою психику. Казалось, никто и ничто меня уже не спасёт. Но во всех трагических воспоминаниях стал появляться лучик надежды, веры и любви. Только этот лучик света всегда проблескивал в этих воспоминаниях. Лучик света, который помог в ту минуту привести меня в порядок, поднять на ноги. Лучик света, у которого были такие же светлые, платиновые волосы. Лучик света с глазами цвета бури. Лучик света, которого зовут Драко Люциус Малфой.

***

Крики...С детства они вызывали у Гермионы исключительно негативные эмоции. Когда какой-либо человек поднимает голос, сердце сжимается, голова начинает пульсировать, тело бросает в жар, а руки начинают трястись. Голос человека красив, когда находится в своей амплитуде.Как только высота превышает привычный уровень, глаза начинают слезиться, уши краснеть, а слюноотделение значительно увеличивается. Люди начинают походить на что-то переферийное от значения слова "человек". Гермиона никогда не считала крик хорошим способом общения, поучения. Никогда не считала крик нормальным явлением. Он вселяет страх в окружающих людей и подпитывает кричащего человека негативными эмоциями, которые рушат спокойную нервную систему. Страшно слышать крики боли... особенно от дорогих тебе людей. То утро у четы Малфоев началось далеко не с кофе. Гермиона шла, держа Драко за руку, попутно вспоминая события прошедшей ночи. Ладони вспотели настолько, что рука начала выскальзывать из ладони супруга. — Гермиона...— резко остановившись посреди Министерства, Драко с беспокйством повернулся в сторону жены и взял её лицо своими ладонями, — пожалуйста, перестань. Расскажи мне, что случилось? Что тебя так сильно беспокоит? Гермиона давно поняла, что скрывать что-то от Драко было бесполезно. Это было даже нечестно с её стороны. Сегодня утром Малфой проснулся от криков и не мог разбудить Гермиону несколько минут. Она сказала, что объяснит позже причину этой утренней сцены, но, если честно, пока сама толком не понимала, в чём дело. Молодые мистер и миссис Малфой долго сидели молча на кухне, попивая чай с ромашкой без сахара. Драко принёс плед, и они вместе наблюдали за рассветом, сидя на их кухне в обнимку. Гермиона проронила от силы предложения два, зато слёзы лились из её глаз рекой. Драко уговаривал жену не идти на работу, но Гермиона подумала, что это хоть как-то отвлечёт её от всего, что произошло. Если честно, сейчас она сильно сомневалась в том, что это было правильное решение. Сегодня её мозгом завладеют мысли далеко не о работе, совершенно не о дипломатии, а о том, что довелось Грейнджер увидеть во сне... Девочка . Дочка. Это явно была их с Драко дочка. Вьющиеся белоснежные волосы, глаза цвета снежной бури, широкая и искренняя улыбка и ямочка с левой стороны губ... Грейнджер была уверена, что это была их с Драко дочка...Лира. "Всё прекрасное быстро умирает? – девочка, с виду лет пяти смотрела на меня серыми глазами, глазами неба во время тумана. Казалось, что у неё в глазах дымка, которая в зависимости от эмоции то сгущалась, то снова рассеивалась, где-то я видела глаза такой же необыкновенно красивой формы, которая подчёркивает каждое изменение эмоции." Девочка была поразительно умна. Начитанность ей передалась явно от матери( умение так искусно и красиво говорить появляется только при постоянном чтении), а ум и интуиция явно от отца... Она была копией их двоих. Одновременно светлая и свободная, добрая и решительная, смелая и рассудительная. — Гермиона... "– Мама, ты с папой говорите, что я прелесть, я тоже быстро умру?" Если бы Гермионе в реальной жизни задали такой вопрос, она бы совершенно не знала, что нужно ответить. Ребёнку пяти лет, которая ещё играет в куклы и платьица нужно объяснять что-то про смерть? Девочка явно был любознательной, иногда даже чересчур(это ей тоже точно досталось от матери). – Грейнджер! Салазар, что с тобой? "Я подняла взгляд и увидела девочку, всю белую, бледную, теперь один в один похожую на ангела, у которой из носа, из ушей шла кровь..." И тут я очнулась будто ото сна. Картинка смазана из-за слёз, зрение у Гермионы и так было плохим, в последнее время она начала замечать, что видит совсем плохо, но размытость была точно не от недостатка зрения. Руки её тряслись, правая двигалась как-то быстрее левой, как будто бы Гермиона была роботом, движения её конечностей были одновременно резкими и неуверенными из-за сильной лихорадки. Грейнджер опустила взгляд куда-то ниже. Она сидела на полу(странно, до этого она вроде бы шла по Министерству), рубашка была в чёрных пятнах, наверняка от смеси слёз и туши, что она сегодня утром дрожащими руками нанесла на ресницы. А руки были покрыты чем-то блестяще-розовым, видимо остатками её блеска для губ, который когда-то она так тщательно подбирала под платье, сегодня совершенно не заботясь, подходит ли он под её образ, ей было утром, откровенно говоря, наплевать на то, что с чем сочетается: образ умирающей у неё на руках девочки не выходил из её разума. — Тшшш тише, дыши, давай Грейнджер – кто-то рядом с ней, кого она сразу узнала по голосу, активно дышал, циркулирую один и тот же воздух в радиусе одного метра. – Я с тобой, всё в порядке. Пелена с глаз начала понемногу спадать и Гермионе удалось увидеть эти белоснежные локоны напротив себя, три года брака дают о себе знать, она правильно определила человека по голосу. – Драко...– у Гермионы не получилось больше ничего сказать, потому что воздух слишком медленно подбирался к её лёгким, норовя совсем не дойти до них и задержаться где-то в районе трахеи. Она обессилено упала в объятия мужа, и слёзы нискончаемым потоком полились из её глаз. Душа Гермионы была наполнена отчаянием. Проклятым отчаянием, которое каждый день съедало её душу всё больше и больше. Оно прожигало дыры в её сердце, сыпало песок в глаза и затуманивало разум. Было больно...Ей было больно...больно... Боль -- с первого взгляда простое слово, всего 4 буквы, однако, что скрывается за ними? Б- беспомощность О- отчаяние Л- ломка Ь- ??? Видите, это слово никогда не может быть до конца разгадано. Как бы Грейнджер ни стралась, она тоже не могла понять, с чем ассоциируется у неё это слово. При одной мысли воспоминания налетали, как дети налетают на подарки под рождественской ёлкой. Только это были далеко не тёплые воспоминания...Они были холодными, расплывчатыми и туманными, будто кто-то специально закрасил их серой краской у меня в памяти. Воспоминания о войне появлялись в памяти Гермионы неожиданно и каждый раз внезапно. Кажется, война закончилась, страхи прошли, но последствия настигали Гермиону всё чаще. — Грейнджер, ты сейчас же возвращаешься домой... — глаза Драко блестели от беспокойства, такими я их не видела давно. Муж замечал состояние супруги, и это тревожило его всё больше. Драко чётко для себя решил, что им с Гермионой надо провести пару дней в одиночестве, окутаться воздухом, пропитанным разговорами и откровенностью. — Я зайду к Кингсли и скажу о том, что ты берёшь отпуск на неопределённое количество времени. Прости, Грейнджер, но это не оговаривается. Гермиона смотрела на мужа сквозь туман, застилавший с её ракурса всё Министерство. Она плохо слышала слова мужа, но смысл слов смутно доходил до её повреждённого сознания. — Драко, я уже три года как Малфой — сказала Гермиона, пытаясь разрядить атмосферу, нависшую словно купол над супругами. Девушка видела, что её состояние не на шутку нупугало супруга, поэтому не хотела ухудшать сложившуюся ситуацию. — Во-первых, не меняй тему разговора, пожалуйста. Во-вторых, когда ты так безрассудно себя ведёшь, то есть жертвуешь своим ментальным и физическим здоровьем, это говорит только об одном — в тебе проснулась прежняя Грейнджер, которая так меня пугает. Желание работать у Гермионы не вызывало восторга. И когда она бежала на работу, это означало лишь то, что она чересчур ответственна. После сегодняшнего инцидента Гермиона убедилась, что работа в Министерстве постепенно перестаёт быть бальзамом на душу. Раньше это помогало убежать от проблем, спрятаться за кипой бумаг и переключить режим "душа" на "расчётливый ум". Долго продержаться на таких 'заменах' было невозможно. Трещина в этом плане появилась уже давно. Инициатором был Драко, который замечал сомнения, терзавшие душу жены. — Пойдём домой...— сказал Драко, медленно помогая Гермионе подняться с холодного министерского пола, и добавил: — Я побуду с тобой немного, но буду вынужден уехать: сегодня квартальный патруль...Я решу вопрос по поводу моего графика, чтобы мы смогли быть чаще дома вместе, — Драко говорил это, пока мы направлялись к Министерским каминам. Люди вокруг смотрели на нас странными и осуждающими взглядами, будто мы мешаем холодной точной атмосфере Министерства своей сентиментальностью, но Драко будто не замечал этого и с недоверием сказал: — Теперь я тебя дома одну ни за что не оставлю. Давай я позову Пэнси, как тебе эта идея? Гермиона утвердительно кивнула, а Драко, взяв её на руки, зашёл в камин и поцеловал жену в лоб.