Клуша

      

***

      Чёрный король пил третий бокал тёмной браги, пахнувшей скисшим кофе, когда за дверями послышались шорохи. Божество вздохнул и отставил мидгардский алкоголь.       Локи отворил почти сразу и отступил на пару шагов, впуская гостью. Та протиснулась в дверь, оставив у косяка пару перьев, скинула на пол кошелку и рюкзак и вместо приветствия, без всяких предисловий, сгребла хозяина в крепкие объятья.       Раньше Его Величество Локк очень возмущался бы. Но Квохша была не только хорошо знакома (и проверена) — они давно дружили, насколько это возможно в случае, когда твой приятель — бог огня.       В корзинке лоснились спелым соком клубника и помидорки, маленькие пупырчатые огурчики, кабачки загадочных форм «по-домашнему».       — Это малиновое варенье, это огурчики маринованные, — клуша выкладывала гостинцы из рюкзака на стол, — это айвовое, знакомые тебе просили передать, это клубника свежая, она не вареная, только с сахаром блендером пробила, в холодильник уберешь. Есть у вас в Асгарде холодильники? Всё у вас тут есть. — Сама себе ответила клуша и достала пластиковый контейнер, — это я голубчиков тебе вчера накрутила, в микроволновке погреешь. Это мед в сотах, деревенский. Сыр домашний…       — Асгарда больше нет… Хотите, свожу на пепелище? — недобрым блеском сверкнули глаза бога огня. Однако, айвовое варенье и белые грибочки в пузатой баночке топили даже йотунхеймские сердечные льды. — А это что? Черви?       И расплылся в ухмылочке.       — Лапша домашняя. Сваришь…       — Ой, ну нет… Я женился не чтоб… — Локи сел. Квохша доставала и доставала из рюкзака. — А как Вы это всё дотащили?       — Так а чего, тяжело, что ли? Я, сынок, бывало, и не такое подымала в молодости шпалоукладчицей… — и добавила странное: — физический вес, это разве тяжесть? Это вот морковка маринованная, не знаю, ешь такое?       Гора снеди на столе высилась и росла вширь, Локи глядел то на стол, то на наседку, теплел и не мог сформировать слов из мыслеформ.       — Теперь вот что. — Клуша села на лавочку рядом с Локи и обняла его широкими крыльями, словно одеяло накинула. — Что ты там, сынок, за выводы делаешь, исходя из данных? Людей, говорят, как открытую книгу читаешь, а?       Локк встал и отошёл, переопределяясь в алхимика, и подбирая ладонями подмышки:       — У людей есть реакции. Их видно. — Клуша и глазом не моргнула. — Они у-стройные как любая система.       — А ты, стало быть, счетовод? А то, что люди часто говорят совсем не то, что думают, а чего думают, того не говорят, эта переменная как в твой алгоритм ложится? — Клуша вздохнула, поднялась и погладила Локи по голове. — Дурачок ты еще.       — Если они их выражают, — очень горько добавил Локк на своей волне. — В действиях. А иначе ни в чём нет смысла. Без превращения из потенциала в кинетику. Энергия не движется.       И посмотрел в кружочки-глаза доброптицы.       — Господи! — вскудахтнула она и, нелепо размахивая крыльями, побежала по логову. — Да что это я тебя на голодный желудок жизни-то учу! Ну, дура старая! У меня же там еще пирожки! Ты, сыночек, поставь чайник, посидим, перекусим. Поболтаем. Может, я тебя на что и уболтаю, — добавила она загадочно.       Над чашками с чаем клубился ароматный пар. Оранжевый свет над столом кругло горел словно бы сам собой — ни от лампочки, ни от свечи, но тепло и уютно.       Двое — волшебный паренёк и нестандартных размеров курица, одетая как деревенская пенсионерка, сидели за столом и беседовали. Точнее, говорил в основном Локи. Болтал и болтал. Сперва сбивчиво и стесняясь, он по Клушиной просьбе стал рассказывать всё-всё. О свой жизни здесь от самого начала и до текущего момента.       И выходило, что не зря Клуша пришла. Чем дальше, тем больше она мрачнела.       …       — Вот такая история… — заключил драматически Чёрный король. — Нигде мне нет места с моей алхимией. Никому не нужен мой огонь. Мыкаюсь тут по углам пустого не-города с угольком голодный и злой, как дикий зверь. Вот только друзья изредка заходят… И то, когда настойчиво в гости зову…       — А ведь я, милок, за тобой пришла. — Созналась Клуша. — Бывал у вас тут мужик один, из наших. Рассказал о тебе, да только до того путанно, что черт ногу ломит. Я и решила, дойду, погляжу. Авось и уговорю со мной пойти. Ей-богу, чего тут хорошего, а? Сплошные ведь неприятности!       — «Этот город сожжен дотла, ничего здесь нет» — процитировал в ответ Локк. — Только мне идти некуда. Асгард сожжен. Из страны сельтов мы ушли и не вернемся, хотя и Прим-Вэ мертва, а Терм-Ка сожран. Мы теперь бродячий цирк, клоунада шутов и посмешище…       Напившись чаю, подруга Чёрного короля раздухорилась, сняла платок, расстегнула куртку, под которой показалась футболка со смешным котенком на турнике и застиранной надписью «Never give up».       — Не пойдешь со мной?       — Да и потом… Это самое… — покраснел в свете ставшего ярче огонька божество. — Я немножко упустил такой вот момент… Всё-таки я не один теперь. Жена скоро… завтра вернется… Кхэ.       Локк утёк и стал допивать бокал с брагой. Клуша помолчала, склонив голову на бок и по привычке ковыряя когтистой лапой дощатый пол.       — Совсем большой стал. Женился, — улыбнулась она. — А не взрослый.       — Поздно уже… — пробормотал Локк, глядя в окно, за которым тьма слушалась плотными сгустками, как комки в манной каше.       — Не прогонишь меня? — спросила Клуша.       — Нет, разумеется.       Наседка устроилась на ночлег, распушила перья и сразу стала казаться большой, как облако. Она приглашающе оттопырыла крыло, и Локи, поколебавшись, нырнул в её объятья, как в пуховую постель.       — Жизнь сложная штука, милок, — сказала Клуша, обнимая Локи. Казалось, она должна была сказать что-то еще, но лишь повторила, — жизнь сложная штука. Но ты не один! Это главное.       — А у меня тут подарок Вам, — таинственным шепотом зашелестел Чёрный король и заулыбался в сумраке.       Локк выудил откуда-то рубиновый гребень и протянул Квохше.       — Он магический. Он прореживает правду и ложь, помогает отделить настоящее от искусственного.