Закулисная жизнь Марата Абрамова

      По нему текут практически все девушки университета с первого курса по пятый. Смотрят голодным взглядом, закусывают губы в попытке чересчур очевидного флирта, крутят волосы, стреляют глазками. Даже смешно становится, насколько прозрачно и неприкрыто пытаются привлечь хоть минуту его внимания, получить даже одну брошенную мимолетом улыбку. А уж если он кинет нечто вроде «Привет, детка», проходя мимо, то уборщицам следует поспешить со шваброй и тряпкой, чтоб подтирать полы там, где остались стоять девочки с промокшими трусиками. На него без зазрения облизываются даже преподавательницы помоложе. Впрочем, те, кто постарше, просто лучше скрывают, выбирая его любимчиком на потоке и одаривая бесконечными поощрениями и поблажками.       Он местная чертова знаменитость, и его имя известно всему универу. Он звезда и капитан универской футбольной команды. На трибунах во время матча фанатки сидят в майках с его личным номером и визжат, даже если он просто на секунду взглянет в их сторону. Он нарочно снимает футболку после свистка рефери и бросает ее в толпу, где начинается настоящая бойня за возможность ухватить этот кусок потной тряпки. К слову, уже к новому матчу футболка вновь к нему возвращается — чистая, выстиранная — постаралась та из его «женушек», которой посчастливилось в прошлый раз урвать форму.       В общем, если спросить любого у нас в универе: эй, чувак, а кто такой этот Марат Абрамов? То в ответ вы точно услышите как минимум один из названных фактов и титулов. Неважно, в каком порядке, но картину составить определенно будете в состоянии.       Если же меня спросить про Абрамова, отрицать я не буду: он и король, и звезда, и хренова знаменитость. Меня это мало волнует, пусть греется в лучах славы. Просто к тем фактам я без проблем способен накинуть вдогонку еще парочку. Вроде того, что Марат, когда бесится, грызет ногти. И сам с трудом подстригает их на правой руке, как ребенок, так что ему нужна помощь. После душа, выйдя в одном полотенце (впрочем, хорошо, если в нем в принципе), он садится, разводит ноги и сушит яйца, потому что, цитирую: так естественней, чтоб полотенцем не натирало. Может сесть прямо на кухне, даже если я ем напротив. Он выдирает из носа волосы и после сам же орет, что больно. Он из тех, кто дает кличку собственному члену, потому иногда кажется, что нас в отношениях трое: я, Марат и… «братуха». Он знает каждую из героинь «Сейлормун», потому что смотрел все сезоны с племянницей. Во сне он иногда говорит какую-то лабуду и дергает ногой, как собака. А утром пускает слюни в подушку.       Только самое главное, что никто кроме меня не знает про Марата Абрамова, как мечта всех влажных фантазий девушек хнычет и закусывает край подушки, чтобы не стонать в голос и не спалиться перед соседями, призывно отклячивая задницу кверху, когда я его трахаю. Он любит, когда я беру его сзади, пожестче, впиваюсь в крепкие, спортивные бедра и всаживаю под корень, отчего Марат часто кончает даже без дрочки. Он прогибается в пояснице под стать гимнасту — спасибо его тренировкам, у футболистов тоже, как оказалось, растяжка на зависть, — и меня прошибает разрядами от того, как он виляет бедрами, подается навстречу члену. Подстраивается, ища позу, в которой войдёт поглубже. Он скулит «Слава, блять», если я случайно выскальзываю из его растраханной задницы, когда он почти уже кончил. Он иногда забавно чихает на грани оргазма и злится, когда я порой не могу сдержать смеха над этой привычкой.       Я вижу настоящего, без прикрас, Марата Абрамова, того, что скрывается за фасадом идеального парня и героя эротических снов студенток всех факультетов. Я тот, в чьей постели он лежит полностью голый, упаренный и выжатый досуха после пары часов скачек у меня на члене. Я тот, кто лучше всех знает, что ни у одной из вьющихся возле Марата красоток нет даже шанса, потому как, хоть мы и держим отношения втайне, именно я с ним встречаюсь.       Впрочем, год назад, когда только перевелся из другого университета, я и представить не мог, что мне в принципе что-либо с ним светит.       Мы столкнулись в коридоре возле аудитории, где у меня проходила пара. Он шагал мне навстречу, с каждого боку к нему словно приклеилось по девчонке. Я пока еще не имел представления, кто он, только подумал, что чувак выглядит как школьник из американского сериала: спортивный бомбер с названием универа, короткий ежик выбеленных волос, выпендрежная цепочка на шее, в ушах по маленькому кольцу, наглый взгляд в стиле «Главный хер в городе» и самодовольная до приступа зависти улыбка.       Конечно, я не мог не запасть на самого неподходящего парня с первого взгляда. Правда, у меня имелось достаточно адекватности, чтобы не строить планов на типичного бабника с завышенным чувством собственной значимости. Мы вскользь, но до странности многозначительно пересеклись взглядами, отчего на секунду у меня в штанах нежелательно вздрогнуло, так что для подстраховки я прикрылся бордом, который тащил в руках. Я приказал себе: «Не оборачивайся», но все равно посмотрел за спину — он почему-то тоже пялился.       Момент разрядила дверь, в которую я с лёту вписался лбом, когда ту резко открыли. Уронив борд, я максимально убого приземлился на жопу, раскинув ноги. А затем надо мной нависла его ухмыляющаяся физиономия.       — Твоя любимая поза? — он нагло хмыкнул. — Запомню. Вставай.       И протянул руку, чтобы помочь мне подняться.       Выполнив долг героя и покрасовавшись на моем фоне перед девчонками, он удалился. Я же так и не понял, к чему была сказана фраза про позу.       После с параноидальной частотой я повсюду замечал взгляд Марата. Обычно я мало переживаю о чужом мнении, но тогда за мной следовало странное чувство, будто он за что-то неясное меня возненавидел. Естественно, оказалось, что Марат уже тогда сам в меня втрескался — затруднительно, знаете ли, догадаться о чьих-то чувствах под обстрелом подозрительных позыркиваний в свою сторону.       Прояснилось на вписке по случаю Хэллоуина, куда меня затащил парень с потока.       Абрамов подкатил в классическо-развязной манере.       — Эй, Луговкин, разговор есть.       И потащил за рукав, явно наплевав на мое мнение. Все уже изрядно накидались, да и я фактически ни с кем не был знаком, так что на помощь в случае кризиса не рассчитывал. Но шагал, просто не относился к породе тех, кто бежит от опасности.       Марат впихнул меня в тёмную ванную, прижал спиной к двери, пошарил рукой по стене и в итоге зажег лишь две мелкие лампочки возле зеркала — чтобы не промазать и прописать мне по морде, вполне хватит.       Закончив с подсветкой, Марат уперся ладонями по бокам от моей головы и замер почти нос к носу. От него на удивление не несло алкоголем, только слегка табаком, хотя я никогда не видел его с сигаретой, но вокруг нас курили, не запариваясь выйти на лестницу.       — Короче, Луговкин, — начал Абрамов, удивив тем, что знает мою фамилию. — Я заметил, как ты на меня постоянно залипаешь.       — А мне показалось наоборот, — честно выдал я, смотря ему прямо в глаза. Красивые, хоть рыдай.       Марат хмыкнул.       — Да ты дерзкий.       — Какой есть, — ответил я, пожав плечами.       Он прищурился, наклонил набок голову, вглядывался, а потом выдал:       — Так чего тебе надо? Втюрился, да?       — А ты затащил меня сюда, чтобы втащить за пидорство? — тут уже я начал дерзить. Нервы щекотало адреналином, других реакций с учетом близости к телу Марата пока, к счастью, не наблюдалось.       — Это ты так признаешься? — усмехнулся Абрамов, и вроде без особой агрессии.       — А что если я не скрывался? Или с табличкой следовало ходить?       Я и правда над своей ориентацией не трясся, но и прайд-парады устраивать не планировал. Однако Марат неожиданно завис в замешательстве. Это было даже забавно.       — Короче, Луговкин, ты запал на меня или нет? — после ступора в лоб вывалил он.       — Допустим, я скажу да. Ты мне врежешь и на этом мы разойдемся? Или продолжишь меня изводить, даже если я не признаюсь?       Я не подозревал, откуда у сложившейся ситуации растут ноги, но хотелось поскорее с ней разобраться. Оказаться с Маратом наедине в ванной — супер. Ждать, что он втащит тебе фактически за нифига — дно.       — Бля, Луговкин, ну чего ты такой сложный, а? — поинтересовался он и вздохнул, устало свесив на грудь голову, будто это я его здесь держу.       А я засмеялся. Над тупостью ситуации, над Абрамовым. И он неожиданно тоже. Так, прыснул скорее, но тут же откашлялся, мол, прочищает горло и нифига не было. Из-за этого, видимо, я не побоялся в итоге признаться:       — Ну да, ты мне нравишься. Доволен?       Вероятно, не очень. Схватил меня за грудки, однако вместо кулака в нос, уха коснулись губы.       — Так бы сразу.       Кожу как кипятком обдало, когда Абрамов присосался к шее прямо под ухом, затем ткнулся губами в челюсть, перешёл на подбородок, мягко куснул и наконец поцеловал в губы. Возникали вопросы, но я все же не растерялся, хоть и не ждал подобного поворота. Обнял Марата за плечи, притерся бедрами.       — Я один живу. Если хочешь, можно ко мне поехать, — предложил я, сквозь джинсы ощутив у себя на члене ладонь Абрамова.       — Ага, давай, — без колебаний согласился он. Ещё раз засосал на дорожку, а затем выволок из ванной.       

~~~

      Марат заканчивает на одну пару раньше. Мы никогда не ждем друг друга после занятий, но у него есть дубликат ключей от моей однушки практически с первого месяца, как мы встречаемся.       Когда прихожу, он лежит на диване в наушниках и чему-то лыбится, смотря на экран мобильника. Освежаюсь в душе после духоты в транспорте и заваливаюсь с ним рядом. Обнимаю поперек голого живота — на Абрамове только шорты. Вожу пальцами по рельефному прессу, трудно отказать себе в удовольствии. Наклоняюсь, прикусываю за сосок — Абрамов ойкает, а я нагло улыбаюсь.       — Славик, десять минут, серию досмотрю, — просит он и продолжает игнорить.       Нарывается же, нарочно заводит. Ладно.       Опускаюсь, усаживаюсь ему на ноги и резво стягиваю с него шорты — кто б сомневался, что он надел их без трусов прямо на голую задницу.       — Слав? — выглядывает из-под края телефона, вздергивает бровь. Переглядываемся.       — Ты смотри-смотри, я не против, — отвечаю и тут же сжимаю в пальцах его пока сонный член.       Дрочу неспешно, целую внизу живота, а когда Абрамов твердеет у меня в кулаке, беру в рот головку, облизываю, еложу языком по верхушке. Слышу, как Марат громко сглатывает, пресс напрягается. Опускаюсь, скользя по стволу губами, к мошонке, мну в горсти, втягиваю в рот кожу.       — Луговкин, блять, — цедит сквозь зубы Абрамов.       Отбрасывает телефон на пол и за уши тянет меня обратно. Падаю на него сверху, переплетаю наши пальцы, завожу руки за голову на подлокотник дивана и впечатываюсь Марату в губы. Его член трется об меня сквозь ткань треников. Тянусь, пытаюсь стащить их с задницы только одной рукой, но сдаюсь и вскакиваю, чтобы быстро раздеться.       — За презиками заодно сгоняю, погодь.       Но Марат останавливает, хватает и дергает меня на диван, а сам взгромождается мне на колени. Пока снова целуемся, обвожу ладонями ягодицы, юркаю пальцами между ними — чуть влажно. Ясно: готовился, ждал.       Обвожу еще податливую после вчерашнего секса дырку, надавливаю — входит сразу на две фаланги. Абрамов шумно и горячо дышит мне в рот, мычит, ерзает задницей, сам подстраивается — уже завёлся. Еще недолго растягиваю — внутри мягко, а затем шлепаю Марата по ляжке, чтобы привстал, и помогаю, когда он насаживается. Упирается коленями в сиденье дивана, опускается первые несколько раз медленно, губы закусывает, пялится шальным, похотливым взглядом, пыхтит, но затем разгоняется. С наслаждением шлепается задницей о мои бедра, стонет громче, когда я вхожу целиком до основания. В нем охренительно жарко и туго — у меня яйца готовы лопнуть, потому что едва терплю, чтобы с позором не кончить на старте. Трахаться с ним так же круто, как и первый раз, год назад, после той вечеринки, когда он зажал меня в чужой ванной.       Пока Марат скачет, его ствол в такт подпрыгивает, виляет, мажет по животу сочащейся головкой, пачкая кожу первыми каплями смазки. Нарочно его не касаюсь, впиваюсь пальцами в ягодицы и толкаюсь навстречу. Марат запрокидывает голову вверх и протяжно ахает под каждый шлепок кожи о кожу — люблю, когда ему так кайфово, что он спускает исключительно от анала.       — Развернись, — командую и помогаю ему пересесть ко мне спиной.       Залипаю, наблюдая, как член вновь гладко входит, когда Марат присаживается обратно. Откидывается мне на грудь, обвивает рукой за шею и разводит колени пошире. Вижу напротив его отражение в экране выключенного телевизора: максимально открытую позу, колом стоящий член, и как Абрамов первым начинает на мне двигаться. Тянется целоваться, но я не закрываю глаза, дальше слежу за нами на тёмном экране. Как раз за разом член целиком исчезает внутри его идеально растянутой под меня дырки, а Марат ритмично покачивает бедрами. Он всё же не терпит и дёргает ствол, кончая буквально через полминуты. Чувствую: сам тоже на грани, и так терпел. А когда слышу короткое «Давай внутрь», кончаю как по сигналу, будто только и ждал разрешения.       

~~~

      — Ксюха сегодня спрашивала твой номер, прикинь? — сообщает Абрамов, когда мы голышом валяемся на диване. Надо бы опять в душ сходить или хотя бы принести салфетки, но оба безбожно ленимся, как обычно после хорошего секса.       — И что тебя так удивляет? — справедливо интересуюсь в ответ. Я, может, не модель из рекламы трусов, но на внешность не жалуюсь. — Что я тоже могу заинтересовать девушку?       — Нет, что она пыталась узнать его у меня.       — И в чем прикол? — приподнимаю голову с плеча Марата и смотрю, не догоняя.       — Я разве похож на твоего друга? — усмехается он.       — Ну еще меньше ты похож на парня, которого я постоянно трахаю, но я только что опять это сделал, — подкалываю в ответ с сарказмом. — Ладно, и что ты ей сказал?       — Правду? — Марат нахально улыбается. Явно с подвохом.       — Хм? Что ты спишь со мной?       — Ага… — он фыркает, сдерживая улыбку. — Что ты задрот, и я с тобой не имею ничего общего.       — Ок. Тогда я сам к ней подкачу, — нарочно говорю и спокойно укладываюсь обратно.       — Давай, рискни, — дерзит Абрамов.       — Пф, и что мне за это будет?       — Расскажу всем, что ты педик.       — Супер. Не забудь только упомянуть, что проверил это на личном опыте.       Тянусь и как ни в чем не бывало чмокаю его в край челюсти.       — Хочешь, чтобы о нас узнали?       — И разрушить твой идеальный образ казановы и короля универа? — уточняю я, удивлённо вскинув брови. — Нет, спасибо, это слишком плохо отразится на моей репутации.       — Не знал, что ты о ней так заботишься.       — Ну уж поменьше твоего, иначе не связался бы с таким позером, как ты.       В ответ прилетает тычок под ребро, заставляя меня вздрогнуть.       — Если не нравится, я не держу.       Перекатываюсь так, что теперь целиком лежу у Марата на животе. Складываю поверх его груди руки, как отличник за партой, и упираюсь в них подбородком, чтобы видеть его лицо.       — Уверен? А кто мне сообщения пишет ночами и фотки голые из раздевалки после трени шлет?       — Потому что я в курсе, что ты хренов извращенец и дрочишь на меня. — Он звонко хлопает меня по заднице. — Считай, это бесплатная гуманитарная помощь без регистрации и смс.       — У меня для этого есть целый ты.       Абрамов пытается меня скинуть, я брыкаюсь в ответ, и мы в итоге дурачимся, попутно целуясь и тиская друг друга, пока я и правда едва не валюсь с дивана на пол. Марат тут же заботливо хватает меня, прижимает к спинке, молча смотрит, а потом зовёт:       — Слав?       — М?       — У меня ни с одной из девчонок в универе ничего не было.       — Я в курсе. — Бровь Марата вопросительно подпрыгивает. Поясняю: — Они же не смогут тебя трахнуть, как я.       — Да иди в жопу, Луговкин.       Он толкается, подпирает меня своим телом, а я издевательски усмехаюсь.       — Только что оттуда, — и мацаю его за край задницы.       — Бесишь. Я вообще-то пытаюсь серьезным быть.       — О! Что-то новенькое.       Марат залепляет мое смеющееся лицо широкой ладонью, но быстро убирает обратно, когда я нарочно слюняво облизываю ее изнутри.       — Ладно. Ну и что дальше? — спрашиваю, сжалившись над благоверным.       — Ничего… Ты тоже не смей. Ни с Ксюхой, ни с другими парнями, — бурчит он. Ой, будто я поверю, что он обиделся.       — Да-да, а то ты всем разболтаешь, что спишь с педиком, — вспоминаю я, улыбаясь.       — Именно. Разрушу твою репутацию.       — И свою.       — Зато у тебя вариантов, кроме меня, не останется.       — Почему это?       — Блин… Ты реально сложный, Луговкин. Потому что люблю тебя.       Я собираюсь вновь его подстебать, но Абрамов наваливается сверху всей своей тренированной массой и бесцеремонно затыкает рот поцелуем. Так что простите, девушки, но этот парень, даже с его закулисными недостатками и привычками — только мой.