Закулисная жизнь Марата Абрамова

      Слава как раз решает контрольную на паре, когда в тишине аудитории пиликает его невыключенный на беззвучный режим мобильник. Большинству пофиг, у них там дела поважнее. Препод на кафедре лишь устало бросает взгляд, мол, Луговкин, я же русским языком прошу каждую чёртову пару вырубать ваши шарманки. Слава натянуто улыбается и выключает звук, не проверяя выскочившее на экране уведомление, кажется, от Марата, у которого по ходу дела сейчас должна быть тренировка. Ничего, подождёт.       Контрольная оказывается не такой уж и сложной — благо что промежуточная, да и Слава накануне неплохо подготовился, несмотря на попытки Марата щеголять перед ним голышом, то есть совсем буквально. Начал Абрамов с «Ой, что-то жарко в футболке» и это в середине октябре, когда холода и влажность уже вошли во вкус, а коммунальщики ещё не спешат давать отопление. Закончил выходом из душа в полотенце, коронной просушкой «братухи» на виду у Славки, а затем полотенце тоже ушло на вешалку, притом трусы на жопе Абрамова к тому моменту даже не собирались появиться. Слава терпел как монах, хотя с интимом у них и так дефицит был в последние недели: то из-за усталости Марата на тренировках перед важным межвузовским матчем, то из-за подготовки Славы к контрольным или подработки. Так что не пялиться на Марата было трудом титаническим, но Слава держал оборону и не вёлся.       Казалось, Марат даже обиделся, но вот подал голос: может, конечно, по делу, но отчего-то Слава сомневался. Закончив ещё с одним уравнением и проверив, что препод занят и не палит, Луговкин вынимает телефон из кармана и на всякий случай снимает блокировку под партой. Сообщение и правда от Абрамова, текста нет, только отметка, что внутри отправлено фото. Ну ок. Слава кликает на сообщение, открывая полную версию и тут же переворачивает мобилу экраном вниз. Ну Абрамов, ну изврат!       — Чего дергаешься? — шепчет Стас, приятель, с которым Слава сдружился сразу после перевода в универ.       — Да… так, думал Аркадич смотрит, чтобы ворчать не начал, — сочиняет Слава на ходу. Стас, кажется, удовлетворен ответом и вновь утыкается в свой контрольный листок.       Пряча экран от посторонних глаз — читай, Стаса, — Славка спешно печатает под присланным фото:       «Офигел?! Я на паре вообще-то!» И добавляет красный, яростный эмодзи с заклеенным ртом.       Марат явно ждал, потому ответ появляется мгновенно:       «Чё, не понравилось?» с хитрожопым смайликом, один вид которого бесит Славу.       Не успевает он отправить, как вдогонку Марат пишет: «Или резко вздрочнуть захотел, а никак?», плюс теперь до слёз хохочущее жёлтое лицо.       «Фанаткам своим хуи присылай, а я твой и так каждый день вижу, даже когда не хочу», — гневно строчит Слава, а сам быстрым движением возвращается выше по переписке и украдкой разглядывает изображение повнимательнее. Отражение Марата в зеркале почти в полный рост, до колен уж точно. На шее неизменная цепочка, взгляд устремлен прямо в камеру, а на губах наглая ухмылка. Свободную руку Марат завел назад, небрежно касаясь шеи и попутно демонстрируя идеально бритую подмышку. Собственно, побрита не она одна. В паху тоже довольно гладко за исключением намеренно оставленного короткого «ёжика» на лобке. Это Слава ещё вчера заметил, но, по всей вероятности, Абрамов решил, что его старания не были оценены по достоинству, потому вновь ткнул эти достоинства прямо в лицо, хоть и через фотографию.       «Вот возьму и пошлю. Какое лучше, посоветуй? Первое или…»       Слава блокирует телефон раньше, чем Марат успевает прислать следующую обнаженку с членом, но любопытство и, чего скрывать, желание взбодриться голеньким Абрамовым перебарывают Славика. Он машинально даже облизывается, а затем оживляет экран с незакрытой перепиской.       — Бля… — ругается Слава, но тут же поджимает губы, чтобы не хохотнуть.       Абрамов, чтоб его, вообще без тормозов. На свежем фото масштаб в кадре крупнее, захватывает тело от подбородка до начала бедер, а пальцем, как стрелкой, указывает на чуть привставший член. Видимо, поработал для постановки.       «А чего так мелко? Куда смотреть? Ничего не видно», — отправляет Слава, не сдерживая ехидной ухмылки. Выключает телефон, пихает в карман и возвращается к контрольной — пока Абрамов выдумывает ответ поумнее, Славка успеет закончить. Да и Стас снова косится. Он про них с Маратом не в курсе, как и все остальные: Славу не парит, а Марат не стремится к выходу из шкафа в универе, обоих устраивает. Даже некоторой остроты придает отношениям, вроде аккуратно и втайне ото всех глотать слюни на нюдсы своего парня во время пары.       Телефон в кармане все же вибрирует, оповещая, что Марат созрел с ответом. Руки, конечно, чешутся сразу проверить, но в задании осталось два пункта и стоит их решить не впритык к окончанию пары. Потратив минут пятнадцать на получение ответа, Слава остаётся доволен, пробегается по уравнению и встаёт, чтобы отдать контрольный лист преподавателю, получая разрешение покинуть аудиторию и не ждать остальных.       Мобильный молчит и манит непрочитанным сообщением от Марата. Слава отходит к окну, возле которого пока никого нет, и торопливо открывает чат.       По животу пробегает волна возбуждения, устремляясь прямиком в пах: Абрамов стоит почти так же близко к зеркалу, как и на прошлом фото, только теперь его пальцы, на одном из которых намотан телесного цвета пластырь, обхватывают ещё более вставший ствол. Сразу ниже подпись: «Так лучше видно? Если что, ты всегда можешь опуститься перед ним на колени и посмотреть оооочеень близко». И даже без рож и пары скобочек. Прям серьезно, хотя Слава почти ожидал ответных дерзких шуток про размеры или в стиле «сегодня я нагну тебя и ты прочувствуешь каждый сантиметр». Пошлые сообщения от Марата, как спонсор каждой второй их переписки.       «Я закончил раньше. Предложение ещё в силе? У меня и лупа есть», — пишет Слава и ждёт, а когда на экране бегают точки, информируя, что Марат набирает сообщение, внутри аж бурлит в предвкушении.       «Я ещё в раздевалке, и тут пусто. Тренер просил закрыть зал, так что ключи у меня. Готов к демонстрации».       Эмодзи из глаза и баклажана коротко и ясно описывают суть, заставляя Славку хмыкнуть.       «Бегу… Только заскочу в лабу ещё и за микроскопом», — уже на ходу отправляет он вместе с дразнящим лицом, демонстрирующим язык.       «Да, детка, готовь язычок».       Ладно, на это сообщение Слава даст ответ лично.

* * * [метка: секс в публичных местах]

      — Ахм…       Ладонь Славки резко накрыла рот Марата, прерывая стон.       — Тшш.       И хотя с площадки долетали голоса, шум катающихся по рампе колес, смех и прочая какофония звуков на все лады, способная без труда перекрыть воздыхания Марата, Славка шугнулся.       Черт, снова повелся как на слабо: подрочить позади скамеек для зрителей в разгар вечера, когда на скейт-площадке тьма-тьмущая народу — это только Абрамову на ум способно прийти. Только блядскому Абрамову позарез прижало передернуть в общественном месте.       — Лхфкнбфл, — что-то пробубнил он, однако из-за прихлопнувшей его рот ладони выходила сплошная белиберда.       Слава отвел руку.       — Луговкин, бля, — видимо, повторил прежние слова Марат и кивнул вниз. — Я жду вообще-то. Может, продолжим. Никто нас тут не услышит.       Славка прищурился, схватил его за лицо, сдавливая щеки так, что губы выпятились «уточкой» и впечатался в них поцелуем. Смыкающая член ладонь снова задвигалась, заставляя Марата ронять приглушенные вздохи. Слава ловил их языком, особенно нагло орудуя им во рту Марата.       Судя по тому, каким твердым, горячим и мокрым Абрамов был в сжатом вокруг его члена кулаке Славки, он вот-вот кончит. Не прекращая атаку на его губы, чтобы заодно ненароком не дать Абрамову расстонаться, спалив их перед всем стадионом, Слава быстрее заскользил рукой вдоль крепкого ствола, размазывая обильно вытекающую смазку. Сдавил член у основания, коротко замирая, отчего Марат едва не трясся и стоял на ногах лишь потому, что Славка прижимал его спиной к стенке. Обводил пальцами влажную чувствительную головку, думая о том, что вместо руки с удовольствием бы насадился на член губами и довел до огразма, отсосав так, как это любил Марат: медленно, с оттягом, вбирая по самую глотку, чуть постонав, пуская по члену вибрации, и снимаясь лишь для того, чтобы вылизать поджавшуюся в ожидании удовольствия мошонку. Но у них в запасе катастрофически мало времени, отчего обоих лишь ярче подстегивало, и Марат, чьи глаза заволокло дымкой похоти, извивался, нетерпеливо подаваясь бедрами в кулак Славки, желая как можно быстрее кончить.       Слава задрочил жестче — Марат вздрогнул, будто его прошило. Между губами, которым они дали краткую передышку, просочился гортанный всхлип Абрамова. А затем, когда Слава в последний раз опустил ладонь и перекатил в ней налившиеся до предела яйца, Марат кончил, выстреливая густой спермой.       — Зараза, доволен? — проворчал Славка, отряхивая руку. Удивительно, как ничего не попало на одежду, хотя в сгустившихся сумерках, независимо от прожекторов, освещающих скейт-площадку, вряд ли можно было разглядеть пятна.       Марат же, предусмотрительно спустив штаны до колен и закатав футболку по грудь, уже вытирался подготовленной салфеткой, несмотря на то, что ноги после оргазма готовы были согнуться.       — Вот за это тебя и люблю, Луговкин. Ты такой же изврат, как я.       Притянув Славу за шею, Марат присосался к губам недолгим, но страстным поцелуем.       — Марат, Славка! Мужики, вы где?       Они переглянулись, и Слава одарил Абрамова «если что, это ты здесь стоишь с голой жопой, а не я» взглядом, пока тот спешно натягивал трусы, умудряясь еще и усмехаться.       Они обязательно поговорят об этом дома… Даже если Славке понравилось. Даже если бы он повторил.       Но Марат об этом узнать, конечно, не должен.