По семейным обстоятельствам

      Тарталья ступил на шаткий причал, и лакированные сапоги тут же потеряли всякий блеск, утонув в песке, пыли и снеге. Да, это была не гавань Ли Юэ, просторная, чистая, так и зазывающая в свои объятья. За год «порт» деревни Морепесок не изменился ни на щепочку, как не менялся он последние шесть лет. Аякс вдохнул леденящий лёгкие морской воздух и закрыл глаза от блаженства. Как бы то ни было, это был его родной дом.       Ноги сами несли Аякса по скользкой извилистой улочке, единственной в деревне. В воспоминаниях вспыхивали радостные лица Антона, Тони и Тевкра – такие, какими Аякс их запомнил год назад. Мысль о том, что совсем скоро он снова увидит братьев и сестру, и прошлогодние воспоминания пополнятся новыми, придавала сил и наполняла душевной лёгкостью. У магазина, обустроенного внутри бывшей пожарной станции, толпились люди – видимо, сегодня должны были привезти молоко. Окрылённый предвкушением встречи с родными, Аякс не заметил, как большинство глаз вцепилось в него и не отпускало, пока Предвестник не скрылся за углом.         Крепкий деревянный дом с большими окнами и добротной резьбой – резное крыльцо, резные ставни, резная крыша. На фоне других этот дом не сильно выделялся, но такие маленькие детали, как свежая краска, прочный высокий забор, две калитки – парадная и задняя – и ряды высаженных кустарников говорили о том, что здесь жили люди состоятельные.       Калитка открылась наполовину и увязла в снегу – видимо, матушка почистила дорожку с утра, и уже успело снова намести. Благо, Аяксу хватило ловкости, чтобы протиснуться в неширокий проём. Притоптанный снег заскрипел под ногами – давно забытый звук. По лицу медленно поползла улыбка.       В глубине двора возникла девочка с длинной косой. На ней было только домашнее платье и шерстяная накидка, повязанная крестом на груди, что говорило о том, что девочка не собиралась задерживаться на морозе. В руках она несла охапку дров. Стоило ей увидать Аякса, она подскочила на носочки, аккуратно сложила дрова на землю и со всех ног понеслась на брата.       – Аякс! Аякс приехал! Мама, Антон, Тевкр, отец! – девчушка распахнула дверь в дом, крикнула ещё раз и снова побежала к брату, раскрыв руки.       Аякс кинул сумки на землю и поймал сестру в объятья, приподняв над землёй. Тоня была лёгкая, как снежинка, однако Аякс с горечью отметил, что ему всё труднее было поднимать сестру в воздух, а значит, она подросла за год. А Аякса снова не было рядом.       Из дома, сопя от старания, выбежал Тевкр в валенках, которые были ему явно велики – похоже, нацепил первые, что подвернулись под руку. Следом за ним, тщетно пытаясь укутать сына в тулупчик, на улицу вышла мать семейства, Софья – красивая полная женщина с аккуратными чертами лица и медно-рыжими волосами с редкой проседью. Местный понял бы сразу, что деревня была для неё не родной, однако простое платье и спутавшиеся волосы, заплетённые в практичную «корзинку», говорили о том, что некогда утончённая жительница столицы прижилась здесь. В дверях, сложив руки на груди, стоял Антон. Он лишь слегка вытянул шею и прищурил глаза от слепящего снега. Отца семейства не было видно.       Тевкр что есть мочи влетел в брата и обнял его за ногу – до чего дотянулся. От этого Аякс пошатнулся и, так и не удержав равновесие, повалился в снег, увлекая за собой и брата, и сестру. По всему двору разнёсся звонкий смех.       Софья встала над детьми, ласково улыбнулась, свернула в руках тулупчик и смиренно вздохнула.       – Оделись бы хоть, прежде чем в снегу купаться, – проворковала она, прекрасно понимая, что её не слышат.       Когда же старший сын соизволил подняться, Софья стряхнула с него снег и обняла за плечи, прикрыв глаза. Объятья у матери были робкими и одновременно крепкими. Софья неохотно отстранилась от сына и погладила по волосам Тоню.       – Идите в дом, пока не простыли.       Аякс поднял с земли свою поклажу, Тоня и Тевкр с двух сторон взяли его под руки и повели к крыльцу, где всё ещё стоял Антон. Мальчик почесал ногу об ногу, сверкнул взглядом на старшего брата и скосил губы в сторону.       – Чего раскричались? У отца опять мигрень, он просил не шуметь.       Мать ласково, но в то же время строго дотронулась до плеча Антона, осекая его.       – Антон, не стой в дверях, холод запустишь, отец ругаться будет, – для пущего воспитательного эффекта добавила Софья. – Тоня, Тевкр, пропустите брата, вы ему проходу не даёте.       Все вошли в дом. В сенях было не сильно теплее, но по крайней мере тут не дул промозглый ветер. Вся семья – кроме отца – толпилась в тесной комнатке, половину которой занимал шифоньер с накиданной на пару крючков верхней одеждой. Отодвинув эти заросли из разноцветного меха, Софья открыла ящик шифоньера и достала оттуда пару красных клетчатых тапочек. Аякс прекрасно помнил, что эти тапочки доставали для гостей, но промолчал.       – Вот, сынок, держи, – не разгибаясь, мать поставила тапочки прямо к ногам сына.       – Спасибо, – Аякс разматывал шарф на шее. – Антон, привет.       Мальчик всё так же держал руки скрещенными на груди и явно пытался побыстрее скрыться в комнате, но был вынужден повернуться. Хотя он был на год старше Тони – ему исполнилось тринадцать лет, – в его чертах сохранилось больше детской округлости, но даже сейчас он уже был копией отца – прямые каштановые волосы, нахмуренные брови, чуть опущенные веки, длинный нос и высокие скулы.       – Да, привет, – буркнул Антон, после чего прислонился плечом к дверному проёму, провернулся вокруг него и ушёл в зал.       – Аякс, Аякс, а ты привёз нам подарки? – радостно подпрыгивая, спросил Тевкр.       Софья рассмеялась.       – Это первое, что ты спрашиваешь у брата после долгой разлуки, Тевкр? Ай-яй-яй, как невежливо.       – Конечно, привёз, – Аякс уже копался в одной из сумок.       – Ура!       – Так, это всем, – Аякс протянул матери коробку шоколадных конфет из Ли Юэ с посыпкой из сушёных лепестков глазурной лилии. Как только он попробовал это лакомство, он сразу подумал о Тевкре.       Младший брат схватился за мамину юбку и пытался дотянуться до заветной коробки со словами: «Дай! Дай!». Это снова вызвало смех у матери семейства: глубинный, ровный смех, какой бывает только у умудрённых жизнью женщин.       – Тевкр, сказали же: для всех, а не для одного тебя.       – Тевкр, а это тебе, – Аякс протянул мальчику причудливую игрушку из Сумеру: прозрачный лабиринт с шариком внутри. Обычно такие игрушки делали плоскими, но мудрецы из Сумеру сумели придать ей причудливую многогранную форму, отчего шарик внутри можно было катать хоть часами.       Тевкр с блестящими от восторга глазами принял подарок и тут же принялся рассматривать его.       – А что надо сказать? – напомнила Софья.       – Спасибо, братик! – мальчик обнял брата и убежал испытывать новую игрушку на прочность.       – Пожалуйста. Тоня, это тебе, – Аякс протянул сестре набор заколок для волос с кор ляписом, который идеально подходил по оттенку к волосам Тони.       Девочка смущённо улыбнулась, на щеках проступил румянец. Она тоже обняла брата.       – Спасибо тебе, Аякс.       – Не за что, – прежде, чем достать следующий подарок, Аякс вздохнул и задержал взгляд на матери, как будто спрашивая разрешения. Софья лишь легонько кивнула. – Антон, у меня и для тебя подарок есть.       – Антон, подойди сюда, – бросила в комнату мать.       Мальчик снова вошёл в сени, смотря на мать такими глазами, будто говорил: «Может, не надо?». Он вошёл в тот возраст, когда весь мир кажется злым и неправильным, каждое слово вызывает волну протеста, а собственное тело не слушается. Конечно, Аякс не мог винить его за теперешнюю угрюмость. Он лишь улыбнулся и протянул Антону книгу в красивой обёрточной бумаге.       – Вот, это книга из Мондштадта. Очень популярная и, должно быть, интересная.       Антон колебался, прежде чем взять книгу, затем буркнул невнятное «спасибо» и юркнул обратно в зал. Аякс проводил его обеспокоенным взглядом.       – Ну и конечно, я не мог забыть про любимую матушку! – Предвестник вытянул из сумки шёлковый платок с инадзумским узором и накинул его матери на плечи.       Софья удивлённо ахнула, рассматривая обновку со всех сторон. Рядом крутилась Тоня, пытаясь потрогать струящийся платок.       – Ох, Аякс, ну я не могу, где ты каждый раз такую красоту находишь? Спасибо тебе, золотой ты мой!       Софья поцеловала сына в щёку, отчего тот улыбнулся во все зубы.       – Что здесь за шум?       Низкий гаркающий голос разрезал царившую гармонию радостного оживления, и тут же повисла тяжёлая тишина. В проёме между сенями и залом показался отец семейства, Виктор. Он ничуть не поменялся за год: такая же густая русая борода, суровый взгляд и простая одежда. Аякс замер, как кролик перед удавом, но смотрел родителю прямо в глаза. Выжидал, сделает ли тот шаг навстречу сыну или взорвётся приступом ругательств. Виктор лишь на секунду позволил своему каменному лицу скривиться от удивления, а затем безразлично повёл бровью и отошёл к буфету с посудой. Сделал вид, что проверяет, не шатается ли у буфета ножка.       – Софья, ужин скоро?       – Всё готово, можем садиться, – мать засуетилась, сняла с себя платок и потёрла шею, разрываясь между желанием похлопотать над сыном и нежеланием злить мужа.       – Здравствуй, отец. Я привёз тебе лекарства из Ли Юэ, – Аякс достал из сумки тканевый мешочек и протянул его в сторону отца.       Виктор причмокнул и, даже не взглянув на подарок, ушёл вглубь зала.       – Лекарства приму после еды, – он сказал это жене, не сыну.       Отец не разговаривал с Аяксом с тех пор, как тот стал Чайльдом Тартальей. Каждый раз его упрямство становилось костью в горле для всей семьи и напоминало Аяксу, почему он не навещает родных чаще. Юноша спрятал мешочек с лекарством в карман мундира и стал снимать сапоги. От счастливой улыбки не осталось и следа.       – Ладно, сыночек, разувайся, мой руки – помнишь, где умывальник? – и приходи за стол, – быстро забормотала Софья, не решаясь посмотреть в глаза сыну и всё ещё сжимая в руках инадзумский платок.       – Давайте скатерть постелем? – прокрутившись на носках, предложила Тоня.       – По какой такой радости? – раздался в ответ голос отца. – Вы её заляпаете, а стирать кто потом будет? Ты?       «Ну, уж явно не ты», – ядовито заметил про себя Аякс. Он уже вошёл в зал и осматривался так, будто был здесь впервые. Родительский дом не менялся из года в год: Виктор латал мебель, сохранившуюся со времён, когда Аякс был маленьким ребёнком; Софья поддерживала в доме чистоту и порядок; с недавних пор к ней присоединилась и Тоня. Единственное, что разбивало эту застывшую во времени картину, – подарки Аякса, которыми дом обрастал по углам, стенам и полкам буфета. Софья ставила вазы, статуэтки, салфетницы и прочие мелочи в такие места, чтобы взгляд отца проскальзывал мимо них.       Изящная мыльница тоже была привезена Предвестником из Ли Юэ в подарок семье. Аякс подошёл к умывальнику, заглянул в мутное зеркало и небрежно поправил волосы. Он постучал носком по полу, устраивая ногу в тапочке. Без поскрипывающих лакированных сапог он чувствовал себя больше Аяксом и меньше Тартальей, и он не мог дождаться, когда сменит пресловутый серый мундир на уютную домашнюю одежду.       – Вам помочь накрыть на стол? – спросил Аякс, войдя на кухню.       У печи хлопотала над мясным пирогом Софья. Запах свежего теста и мяса растекался по кухне, отчего рот быстро наполнился слюной. Тоня суетливо расставляла тарелки, ножи и вилки.       – Нет, братик, садись и жди пирога, – девочка потянула брата за руку и усадила за стол.       – Если б мы знали, что ты приедешь сегодня, – говорила Софья, разрезая пирог, – наготовили бы побольше. Ну ладно, у нас соленья есть… можно салат потрусить…       – Да ну что ты, мам, не надо. Я рад просто есть с вами за одним столом.       Софья улыбнулась сыну, но Аякса притянул другой взгляд с противоположного конца стола. Отец уже сидел на своём привычном месте и раскрыл перед собой газету. Газеты разносили утром, и, зная педантичность отца, он прочитал её тогда же, а теперь использовал в качестве укрытия, чтобы не разговаривать со старшим сыном и вот так вот исподлобья глядеть на него.       Мать поставила пирог, от которого всё ещё исходили струйки белого дыма, в центр стола.       – Антон! Тевкр! За стол!       Первым на кухню влетел Тевкр, размахивая подаренной игрушкой, будто воздушным кораблём. Софья уткнула руки в бока.       – Так, нет. Мы это уже обсуждали: никаких игрушек за столом, даже новых и подаренных любимым братом. Отнеси в комнату и возвращайся.       В дверях Тевкр чуть не столкнулся с Антоном. Старший мальчик подошёл к отцу, с серьёзным лицом всматриваясь в печатные буквы.       – Что-нибудь пишут про метель на севере? Телеги с товаром уже могут проехать? – абсолютно по-взрослому спросил Антон, и Аякс даже забыл на секунду, что он всё ещё был тринадцатилетним ребёнком.       – Это… – Виктор покосился на старшего сына. – Это утренний выпуск. Мы его уже читали.       – Ясно, – Антон сел рядом с отцом и терпеливо сложил руки на коленях. Софья пригладила ему волосы.       Тоня села слева от Аякса и взяла его за руку, широко улыбнувшись. Аякс улыбнулся сестре в ответ. В этот момент на кухне снова появился Тевкр и уверенно направился к старшему брату.       – Аякс, можно на коленки? – протянул руки голубоглазый мальчик.       – Тев… – начала было мать.       – Конечно, запрыгивай! – Аякс без труда подхватил брата на руки и усадил у себя на коленях. – Вот так.       Он уже потянулся было к пирогу, когда заметил, что все члены семьи сложили руки в молитве. Когда долго путешествуешь по чужбине, забываешь, с каким трепетом люди в Снежной относятся к своему Архонту. Аякс поспешил последовать примеру семьи и тоже сложил руки, приобняв Тевкра.       – … И спасибо, Царица, – закончила молитву Тоня, – что приглядела за Аяксом, и он приехал к нам невредимый. Славься, Царица!       – Славься, Царица! – повторили остальные, после чего за столом наконец воцарилось молчание, которое всегда заполняет комнату во время еды.       Тевкр не мог спокойно усидеть на коленях у брата. Он ёрзал, переставлял свою тарелку, тыкал вилкой в лицо Аяксу, на что тот лишь улыбался.       – Тевкр, дай брату спокойно поесть.       На удивление, это был голос не матери, а отца. Аякс оторвал взгляд от тарелки. Может ли это быть? Может ли быть, что отец наконец оставил свою обиду позади? Но Виктор уже сидел, как ни в чём не бывало, промакивая тесто в мясном бульоне. Он даже не смотрел на своих детей. Тевкр, тем не менее, заметно погрустнел, и Аякс поспешил покрепче прижать его к себе.       – Всё нормально, – слова должны были прозвучать мягко и дружелюбно, но вырвались как-то резко.         После ужина Аякс встал из-за стола и потянулся. Как бы он ни был рад встрече с семьёй и как бы ни кичился своей силой и выносливостью, дорога была изматывающей, и усталость начинала брать своё.       – Мам, мне нести вещи в комнату Тевкра?       Конечно, раньше это была его комната, но затем Аякс перестал жить в отчем доме, а Тевкр подрос и уже не мог спать с матерью в одной кровати. Поэтому теперь комната Аякса-Тевкра представляла из себя сплав оставленных вещей старшего сына – первых тренировочных мечей, книжек и карт – и бесчисленных пёстрых игрушек младшего.       – Д-да, неси, – замялась Софья. – Прости, мы не успели приготовить матрас…       – Ничего! Думаю, мы с Тевкром вполне уместимся на одной кровати, она у него немаленькая.       – Ура! – вскричал Тевкр и тут же убежал наверх, видимо, предчувствуя грядущий наказ матери убрать разбросанные игрушки.       Когда Аякс, переодевшись в пижаму, наконец завалился на кровать и с облегчением выдохнул, откуда-то сверху на него напрыгнул Тевкр. Благо, тренировки не прошли даром, и Предвестник успел вовремя сгруппироваться, но короткий вздох всё же вырвался у него из груди – младший брат с каждой их встречей не делался легче. Тевкр злорадно захихикал, наблюдая, как лицо брата корчится от внезапной тяжести, а затем, будто извиняясь, обнял Аякса и зарылся лицом ему в грудь. Аякс улыбнулся и потрепал брата по волосам.       – Завтра папа возьмёт меня с собой на рыбалку, – с гордостью заявил мальчик. – Хочешь с нами?       – Рыбалка? И ты ещё спрашиваешь? Конечно, хочу!       – Ур-ра! – Тевкр обхватил руками шею брата и прижал к себе. – Ты самый лучший братик!       Аякс усмехнулся и поцеловал Тевкра в макушку. Взгляд его при этом задумчиво устремился вдаль.       – Неправда, – он выждал, пока мальчик недоумённо поднимет на него глаза, а затем с каменным лицом произнёс. – Потому что лучший братик – это ты.       После этого Аякс легонько ущипнул брата за нос. Тевкр засмеялся и потёрся щекой о плечо брата.       – Я скучал, – почти прошептал он.       – И я тоже очень скучал, – таким же шёпотом ответил Аякс.       – Давай ты больше не будешь уезжать?       Аякс молчал. Разве он не хотел этого больше всего на свете? Оставить позади риск, борьбу, опасность? Бросить всё и жить той тихой жизнью, от которой он бежал в четырнадцать лет до самой Бездны… Беда была в том, что Тарталья уже не мог остановиться. Он хотел власти, крови и могущества.       – Аякс? – выдернул Предвестника из нити размышлений Тевкр. – Разве ты не можешь открыть магазин игрушек здесь?       Аякс погладил брата по спине, стараясь не смотреть ему в глаза, а затем не сдержался и вздохнул.       – Но тогда во всём Тейвате не будут знать, какие хорошие игрушки делают у нас в Снежной.       – Ну и пусть не знают, зато ты будешь с нами.       Аякс хотел ответить: «Да, ты прав». Тарталья твердил: «Я прав». В попытке уцепиться за что-то, что могло бы увести этот разговор в другое, более весёлое русло, Аякс произнёс с натянутой улыбкой:       – А хочешь, я расскажу тебе о глубоких-глубоких пещерах в Ли Юэ? Там можно найти сокровища, а можно встретить свою смерть. Страшно?       Тевкр отодвинулся на край кровати, отвернулся и обнял себя за ноги. У Аякса всё сжалось внутри – он не переносил, когда Тевкр грустил. Предвестник проклинал себя за то, что не мог сладить с родным братом, зато в совершенстве владел чуть ли не всем оружием в Тейвате. Он попытался как можно веселее произнести:       – А про Одноглазика? Я столько новых историй о нём услышал…       Тевкр с недоверием повернулся. Аякс улыбнулся ему. Мальчик придвинулся к брату и, пока слушал, заснул.  

***

        Аякс не мог уснуть почти до самого утра, а, когда заснул, оказался в плену у своих кошмаров. Снова. Пережитое за день мешалось с чем-то тёмным и кровавым, и эта тьма исходила от Тартальи. Она сошла вместе с Предвестником на причал, прокралась в дом, сидела за столом и самодовольно улыбалась. Знала, что, когда придёт время, она ударит и не промахнётся. Во сне время пришло. Во сне Тарталья не сдержался, когда отец пренебрежительно сделал вид, что не замечает собственного сына, и набросился на него, разорвав на кусочки. Не остановился и сделал то же с терпящей всё подряд матерью, потом накинулся на Антона с его юношеской обидой на весь мир. Но и этого Тарталье было мало. Он уничтожил всю семью и даже сам дом, просто потому что мог. Потому что был достаточно силён. И всё это время тихий голос, до боли знакомый женский голос прямиком из Бездны шептал: «Я говорила тебе, что так будет. Ты не сможешь сбежать от этого, остановить это. Оно придёт, рано или поздно». Голос мутировал в голос Тартальи, затем двоился и троился; слова крутились, словно жернова, размельчая в пыль последние крупицы благоразумия. Во сне…       К сожалению, Аякс уже давно потерял контроль над своим разумом, чтобы осознать, что всё происходящее – сон. Парадоксально, но его рассудок, который и породил этот кошмар, свято верил, что всё это происходит взаправду. И лишь когда сон грозил нанести неизгладимый вред наяву, рассудок послал импульс телу, и Аякс проснулся. Он вскрикнул и вздрогнул, потому что ощущал настоящую опасность, и лишь затем понял, что всё – сон. От этого осознания не стало легче. Аякс вцепился в свои волосы и зажмурился, слушая бешеный стук сердца в ушах. Он снова поддался на увещевания тьмы, что медленно утягивала его обратно в Бездну.       Что-то тёплое зашевелилось у него на груди – Тевкр во сне прижался к брату совсем близко. Аякс пригляделся – вроде бы мальчик всё ещё спал, не обращая внимания на крик. Оставалось надеяться, что другие члены семьи тоже ничего не слышали. Аякс знал наверняка, что больше не заснёт, а потому не видел смысла задерживаться в постели. Он аккуратно переложил Тевкра на подушку, всунул ноги в красные гостевые тапки и спустился на первый этаж.       На кухне мама уже хлопотала над завтраком – замешивала тесто. Удивительно: все ещё спят, а она уже работает… Аякс подошёл к матери сзади и обнял её, положив голову на плечо. Софья вздрогнула.       – Ты напугал меня, милый, – она погладила его по волосам. – Не спится?       – Да вот ещё не привык. В Ли Юэ утро как будто раньше наступает.       – Да, отец что-то такое рассказывал.       На это Аякс лишь повёл бровью и заглянул в глубокую миску с подушкой из теста.       – Что готовишь?       – Сырники.       – Помочь?       – Не надо, – она развернулась к сыну и поцеловала его в висок, а затем заговорила тише. – Наконец-то ты приехал. Одна Царица знает, как я ждала тебя.       Аякс прислонился щекой к материнской макушке и закрыл глаза. Удивительно, но все мысли о кошмаре разом отступили.       – Ну, вот он я. Расскажи, как вы тут? Вчера за ужином невозможно было о чём-то спрашивать, сама понимаешь…       – Да что… живём помаленьку, – Софья отстранилась от сына и похлопала тесто. – Главное, что ты теперь здесь.       Она взяла его руку и прислонила к своим губам. Нежное тёплое дыхание окутало кожу. Софья же присмотрелась поближе к рукам сына и с досадой покачала головой, а затем провела рукой по свежим шрамам.       – Снова боевые ранения? Аякс, тебе нужно быть осторожнее.       Она молила: голосом и взглядом. И оттого, как искренно мать переживала за сына, внутри всё передёрнуло. Аякс отвернулся от матери и провёл пальцем по столу, запачканному мукой.       – Не волнуйся, я всегда выхожу победителем, – это сказал Тарталья, не Аякс.