По семейным обстоятельствам

      Из дома доносился грозный рёв отца. Тоня поспешила спрятаться за спину старшего брата, а тот, нахмурившись, уверенно распахнул дверь. В сенях Виктор одной рукой держал Антона за заднюю часть шеи и трепал из стороны в сторону, как непослушную собаку. Грузная фигура отца нависла над сыном, задавливая своим размером. Антон весь сжался, сдвинул вперёд плечи, опустил голову, но даже сквозь непослушную копну волос было видно, что на лице его застыла скорее тихая обида, чем страх.       – Бесстыдник! – гремел отец, с каждым словом всё сильнее встряхивая сына. – Позор! Мозгов у тебя нет? Ты чем думал?       – Да он…       – Молчи! Ух, только попробуй мне нажаловаться на господина Баржова!       – Нет же, я про…       – Это так я тебя учил? Безмозглый, бесстыдный бездарь!       – Отец…       – Ты ему слова не даёшь вставить, – Аякс хотел податься вперёд, но его удерживала Тоня, вцепившаяся в рукав брата.       – А ты помолчи, – Виктор впервые обратился напрямую к Аяксу, после чего впился в Антона свирепым взглядом. – Вот, посмотри! Таким ты хочешь стать? Нашёл себе пример для подражания… Руки он распускает… Будешь руки распускать, кончишь, как твой брат: преступником, тьфу!       – Не смей так говорить, – теперь и Аякс перешёл на повышенные тона, и в его голосе сразу появились рычащие нотки, как у отца. – Он не виноват в том, что… случилось.       Краснота поползла от бороды Виктора к его морщинистому лбу. Отец оставил Антона и подошёл вплотную к старшему сыну, подёргивая уголком губ.       – Да? А кто виноват, скажи-ка нам? Кто ещё мог научить этого поганца, как нападать на людей? Я не позволю ещё одному сыну скатиться в эту пропасть!       Антон заткнул уши, согнулся пополам и замотал головой. Он поднял взгляд – не то озлобленный, не то отчаявшийся, было не разобрать – на Аякса.       – Тебя же просили помолчать… Лучше бы ты никогда не возвращался!       С этими словами Антон выбежал из комнаты, взметнулся по лестнице на второй этаж и с грохотом захлопнул дверь. Виктор пригвоздил Аякса спокойным и чем-то даже самодовольным взглядом, как бы говоря: «Не могу сказать, что он не прав». Отец семейства ушёл на кухню, где вскоре послышался звук откупоривания бутылки. Только сейчас Аякс заметил в дверях мать, нервно кусающую губы.       – Он не х… – начала было она.       – Где Тевкр? – перебил Аякс. – Он слышал?       – Он играет на улице. Вряд ли.       Аякс кивнул и высвободил руку из хватки Тони, отчего та сразу перебежала к матери, точно так же обхватив её руку. Предвестник вышел на улицу, понурив голову.       До конца дня в доме царила напряжённая тишина. Все члены семьи старались избегать друг друга, сидя по разным комнатам. Даже шебутной Тевкр притих и молча играл с привезённой братом игрушкой. В такой же тишине семейство ушло спать. К Антону так никто и не заглянул.         На следующее утро дом наполнился обеспокоенным голосом Тони:       – Антон пропал! Его нет в комнате!       На крик девочки выбежали все члены семьи, даже отец. Антона действительно не было.       Софья кинулась во двор, стала звать сына, но никто не отвечал ей, а во дворе было пугающе пусто. Виктор подошёл к жене и положил руку ей на плечо: нельзя поднимать шум, соседи услышат и пойдут сплетни. Виктор оглянулся через плечо, и выражение его лица говорило о том, что не только домыслы соседей волновали его в эту минуту.       – Надо сходить к его друзьям, – наскоро накидывая дублёнку, сказала Тоня. – Может, он у них, или они знают, где он.       – Я с тобой! С тобой! – по лестнице старательно спускался Тевкр, но тут же был пойман в руки матери.       – Нет, Тевкр, ты остаёшься.       – Нет! Хочу искать Антона!       – Останься, сынок. Если Антон вернётся домой, ты его встретишь, – Софья поцеловала сына в макушку и подошла к дочери. – Тоня, поспрашивай у друзей, а я схожу в школу, вдруг он там.       – Хорошо!       Уже через миг за женщинами захлопнулась калитка. Аякс неровно выдохнул, отступил на шаг, а затем ринулся через забор в сторону леса. Он точно знал, куда нужно идти.       Пока Аякс бежал сквозь стройные ряды сосен, он молил всех богов, чтобы его догадка оказалась неверна. Плевать, что говорила Царица, если Архонты могут помочь его брату, он будет на коленях просить у них о милосердии.       Ноги сами несли к тому злополучному месту, где шесть лет назад мама с Тоней нашли Аякса, напуганного до смерти. Пережившего нечто хуже, чем смерть: Бездну. Страх накатывал вместе с желанием откашляться от долгого бега. Казалось, силы покинули тело, оставив его таким, каким оно было до Бездны – слабым и беспомощным. Возвращаться на это место было непреодолимо страшно, но ещё страшнее было от мысли, что Антону придётся встретиться с той же тьмой, что и Аяксу.       Предвестник остановился на той самой опушке и оглянулся. Глаз не мог выцепить чёрную полосу на снегу – возможно, её и не было вовсе. Не было? Не было. Но Аякс мог не видеть прохода, потому что Бездна не взывала к нему. В эту самую минуту Антон мог падать в пучину отчаяния… К нему, во что бы то ни стало попасть к нему! Пусть Бездна ещё раз разверзнется для теперь уже Одиннадцатого Предвестника Фатуи, ставшего таким именно благодаря ей. Нет, нельзя… Страшно. Там он полностью потеряет контроль.       Аякс опустился на землю, уткнувшись коленями в мокрый снег. Он уже теряет контроль. Разрушает всё, к чему прикасается. Антон прав – не нужно было вообще приезжать. Семье лучше без него.       Позади неравномерно заскрипел снег – приближался кто-то, кто прихрамывал на одну ногу. Аякс повернулся и застыл.       Отец. Виктор с таким же встревоженным лицом всматривался в опушку, как Аякс минуту назад. Или десять минут? Предвестник поднялся, не сводя глаз с отца. Тот перевёл взгляд на сына и выдохнул, кажется, с облегчением. Затем опустил голову и подошёл к Аяксу.       – Ты… помнишь? – не скрывая удивления в голосе, спросил Аякс. Виктор кивнул. Они молча посмотрели в одну сторону, будто провожали кого-то.       – Мы не хотели… Я не хотел тебе такой судьбы, – заговорил отец каким-то новым, умиротворённым голосом, который эхом отскакивал от деревьев. – Но ты вернулся… другим. Я не понимал, что с тобой случилось и, главное, как вернуть тебя прежнего. Я испугался. Не захотел принимать нового тебя – я просто хотел, чтобы всё было по-старому. Поэтому и отдал тебя в Фатуи. Думал, там тебя научат жить скромно, не навлекая на себя беды. Но ты вон… Предвестником стал. Я не могу сказать, что горжусь тобой, но… Ты стал таким из-за меня. Потому что я испугался, когда должен был посмотреть правде в лицо.       Был ли это лес, успокаивающий своим шелестом и мерным покачиванием деревьев, или слова отца, о которых Аякс даже в мечтах не мог помыслить, но Предвестник верил отцу и… готов был простить? Он ведь просил прощения своим признанием, верно? Он никогда не скажет об этом прямо, но он считает себя виноватым. Аякс приблизился к отцу ещё на шаг.       – Да, я стал другим. Но я по-прежнему люблю вас всех больше всего на свете. Это никогда не изменится, – он не знал, было ли это утверждение или самовнушение. – Я никогда не хотел навредить вам…       – Да знаю я, сам такой же, – Виктор вздохнул. – Тяжело нам тут. Без тебя. Ты-то уезжаешь и не видишь… А на нас всё валится. Деревенские не привыкли, чтобы родичи Предвестника расхаживали прямо среди них. Они не понимают этой силы, а потому боятся. Но поди ж им возрази – пока тебя не будет рядом, и слушать не станут. Вот и страдаем. Софью и так не любили за то, что она городская, а теперь вон – продавцы иногда отказываются продавать ей продукты даже за двойную цену. Со мной мужики не здороваются. Тоню и ту… Над ней раньше смеялись в школе. Она же у нас смирная, как мышка, всё терпела. Пришлось мне сказать этим крысёнышам, что ты их надвое разорвёшь, если они от Тоньки не отстанут. Помогло, ничего не скажешь.       Отец горько усмехнулся.       Аякс вдруг понял, почему мать не позволяет Тоне кататься на коньках и почему отец постоянно отсылает обратно часть денег, которые Аякс отправляет семье. Всё стало ясно, как день. Аякс положил руку отцу на плечо.       – Я всё исправлю, обещаю тебе. Мать из-за меня больше ни одной слезинки не проронит.       – Для этого надо сначала найти Антона. Вернёмся в дом, может, он уже там.       Но дома лишь мелькала в окне фигура матери, нервно мешавшей тесто и бормотавшей что-то одними губами: либо молитву, либо ругательства.       Во двор вбежала Тоня. Она вся запыхалась, согнулась пополам и жадно глотала воздух.       – У друзей нет… – выпалила она между вдохами. – И они не знают… где он.       Отец с Аяксом переглянулись. Огонёк надежды в груди начал медленно затухать. Тут из дома выбежала Софья.       – Вернулся! Родной ты мой!       Мужчины сначала посмотрели на неё с недоверием, но затем заметили, что взгляд Софьи был устремлён на калитку, и тоже повернулись туда. К дому шёл, виновато опустив голову, Антон. Через плечо был перевален маленький узелок. Когда калитка открылась, перед семьёй предстал ещё и Тевкр, с гордой улыбкой держа брата за руку.       – Братик мне пообещал, что, пока не поиграет со мной, никуда не уйдёт, – заявил мальчик.       Софья кинулась обнимать сыновей, целуя их по очереди в макушки, щёки, носы. Антон отворачивал голову, но улыбка медленно проступала на его лице. Сбоку на него напрыгнула Тоня, весело смеясь, и это окончательно растопило серьёзность брата – он тоже тихо хихикнул.       Вся семья не сговариваясь расступилась, и Антон оказался прямо напротив отца. Повисло неловкое молчание. Антон смотрел на родителя снизу вверх, Виктор держал руки за спиной. После нескольких секунд тишины отец семейства кивнул, подошёл к среднему сыну и обнял его за плечи. Антон аж вздрогнул, но поспешил обнять отца в ответ, прикрыв глаза.       – Прости меня, – сказал Виктор.       Аякс смотрел на эту картину с улыбкой, хотя сердце ныло – ему казалось, что на месте Антона стоит маленький Аякс, которого оставили в Бездне. Но Предвестник не испытывал злобы к брату, не завидовал ему. Он был рад, что хоть кому-то отец сказал столь желанные слова.       Антон поймал взгляд брата и отстранился от отца. Он несколько секунд смотрел на Аякса, затем закусил губу, повернулся к Виктору и набрал в грудь побольше воздуха.       – Отец, я того парня подкараулил, потому что он говорил, что у Аякса все руки в крови и что он погубит скот, если останется. Я хотел, чтобы он забрал эти слова назад. Я его толкнул, но в воду он упал не из-за меня. Ну, почти. Это Стёпка его над мостом держал, чтобы он прощения просил, а он и выскользнул…       Виктор многозначительно кивнул, хмуря брови.       – Ты молодец, что отстаиваешь честь семьи, но на слова, пусть и обидные, насилием отвечать нельзя. Когда тот мальчик выздоровеет, сходишь к нему и извинишься, что так грубо поступил с ним, ясно?       – Хорошо.       Антон искоса посмотрел на Аякса, подошёл к нему и обнял, впервые за всё время, что Аякс гостил дома.       Софья всплеснула руками.       – У меня же пирог в печи! Ну-ка все в дом, обедать.  

***

        Когда Аякс уезжал, он, уже стоя одной ногой на трапе, обернулся и ещё раз окинул взглядом свою семью, такую особенную, но оттого горячо любимую. Лицо отца заметно смягчилось; в глазах матери больше не поблёскивала печаль; Антон перестал горбиться и держать руки скрещенными на груди, больше улыбался; Тоня заколола в волосах заколку из Ли Юэ и расправила плечи. И только Тевкр, как и прежде, подпрыгивал на месте от возбуждения и изо всех сил махал брату рукой.       Аякс шагнул на корабль и помахал родным. Их лица, такие разные и в то же время такие похожие, останутся в его памяти ещё на год, пока Одиннадцатый Предвестник Фатуи снова не приедет в родную деревню на отдых.