Нитью

Съемки слепых прослушиваний шли так же, как и вчера: участник сменял другого на сцене, до страха «не дождаться своего голоса», свойственного последнем выпускам, было еще далеко. Иногда на сцене появлялись люди, которые очень хотели получить внимание от наставников в альтернативном смысле. В ход шли комплименты, просьбы спеть вместе, слишком долгие объятия — одним словом всё, что могло помочь стать чуть ближе. Никого из наставников этого не радовало — все понимали, что такие участники — наказание для команды, потому что мораль людей вокруг будет падать. Единственным, что спасало Дана и Тину сегодня в таких ситуациях, была взаимная ревность. Да, они ничего друг другу не обещали и, юридически говоря, не состояли в каких-либо отношениях, но это не мешало им метать молнии по всему павильону после очередных комплиментов, звучащик со сцены. На перерыве Тину украл Орлов — работа была для обоих на первом месте и не отпускала ни на обеденный перерыв, ни в отпуск, ни в гости к близким людям. Дан, пообщавшись со всеми оставшимися наставниками и перекинувшись парой слов с режиссером, ушел к себе в гримерку. Открыв дверь, в голову ударил незнакомый сильный запах женских духов. Обернувшись по сторонам, Дан увидел на своем черном кожанном диване девушку. Он не помнил о ней ничего: имени, возраста, города, откуда она приехала, разве что просто факт: «дальше она не прошла». Дан понимал, что она тут сидит — в длинной обтягивающей юбке и каком-то топе — не просто так. Дан понимал, что не хочет иметь с ней ничего общего. Не хочет иметь с ней ничего. --привет, ты что тут делаешь? — Балан решил, что если он начнет задавать вопросы, будет в более удобной ситуации. -привет, Дан, я тут тебя жду, разве не видно? — Дану не нравился ни тон, с которым это было сказано, — слишком пошло, ни параллельные жесты — девушка сидела на краю дивана как будто для фотографии в инстаграм. -это-то понятно, ты меня зачем ждешь? — вместе с внешним спокойствием в этот момент внутри Дана извергался ни один вулкан. -да так, пообщаться хотела… — шаг в его сторону, второй, певцу надо срочно придумать, как себя спасти, в то время как участница не теряет времени зря — ну привет, я так давно об этом мечтала. — поцелуй. резкий. страстный, но односторонний. Дану было неприятно, он с большим усилием отделил девушку от себя. -общаются обычно словами, это так — на будущее, — в это время Дан перешел в другую сторону комнаты, а Юля все еще не теряла надежду на интересный вечер в приятной компании.

***

В это же время в гримерке Тины общение с Пашей шло на повышенных. Для них это была редкость настолько, что первые два года совместной работы Тина даже не задумывалась, что Пашка умеет кричать. -я не хочу играть. не хочу и не буду, — Тина капризничала как маленькая девочка: других аргументов в голову не приходило и Кароль была вынуждена использовать всю свою силу. -Тин, хватит. Зава упертый — уступит здесь, свое в другом возьмет. Сама подумай, не лучше ли иметь этот козырь в рукаве нам самим. -не хо чу! — Кароль была непреклонна. — не хо ти на здоровье, я ушел! — Орлов хлопнул дверью. Тину как будто бы окатило холодной водой из ведра — чтобы Орлов ушел, да еще вот так. Пока Тина думала над всей этой предстоящей «игрой в любовь», она поправила контур губ и решила обсудить это с единственным человеком, которого это на самом деле касалось кроме неё. Через пару минут в коридорах павильона она оказалась под другой дверью: табличка на двери с надписью «Дан Балан» — у неё была такая же, но другая. Кароль в нерешительности стояла под дверью. У нас часовой перерыв. Может быть, он в буфете или уехал перекусить в город, лег отдохнуть и спит, решает рабочие вопросы или… Из мыслей о том, чем может быть занят Дан ее вырвала фраза «Дан, я хочу тебя!». «Дан, я хочу тебя» эхом звучало у неё в голове, стучало набатом. Какие-то вопросы про стратегию на сезон, поведение под камерами и договор, предполагающий не всегда очевидные и допустимые для всех действия, отошли на второй план. «Дан, я хочу тебя» — её мир почему-то падал в безодню. Уйти. Убежать. Куда подальше, лишь бы не видеть это, не слышать, не чувствовать и не знать. До съемок оставалось еще минут 20, с Пашкой она рассталась на далеко не в до-мажоре, поэтому спасать себя надо было самой. Тина, особо не думая, выбежала на улицу. Морозный воздух обжигал щеки и хоть как-то возвращал на Землю. Это ей было нужно, чтобы окончательно не покинуть эту реальность. Тина не курила — связки не простили бы ей такого безрассудства, но сигарета сейчас была бы кстати. Тина стояла под небольшой крышей и смотрела на падающий снег. Не самая обычная погода для Киева — летящий хлопьями, пушистый, большой. Он как будто бы стремился весь мир укрыть и сделать мягче. -Тин, ты где? — в телефоне отозвался взволнованный голос её вечной спутницы — гримёра. -да я сейчас прибегу, а что? -ну ты даешь, 5 минут до записи а мы тебя не поправили. возвращайся! Да, Тин, ты даешь. Вы друг другу никто, а ты уже теряешь голову. Довольно быстро поправив грим, Тина вернулась в кресло.

***

Ближайшие часы съемок были пыткой уже для Дана. Каждая фраза, каждый взгляд, каждый рабочий момент — как новое ведро ледяной воды на его голове. Каждый раз, смотря на нее сильно дольше допустимо-нормального, он как будто бы искал ответ на такой простой вопрос — «за что?» в её глазах-океанах, но ответа не находил.