Нитью

Съемки прошли сложно для всех: Потап и Дима не понимали, куда ушла химия с площадки, Тине адских сил стоило надеть маску безразличия, а Дану ровно настолько же было сложно эту маску пытаться разгадать и сорвать. Обычно после съемок наставники либо отмечали это событие как конец этапа [вместе со всей командой], либо же просто болтали у кого-то в гримёрке. Сегодня же Тина, предварив обсуждения, чья гримерка на этот раз превратится в мини-бар, филиал макдональдса и, возможно, гостиницу, сразу сказала, что убегает: Пашка настолько обленился, что ничего решить не может и придётся всё брать в свои руки. Остальным на площадке ничего не оставалось, как согласиться. Хотя каждый и понимал, что вряд ли в 23 её звонка ждут саунд-продюссеры, директора площадок и фотографы, а уж тем более вряд ли сам Орлов распустился и перестал работать — он с большей вероятностью запретил бы это Тине, но точно не стал бы плохо работать сам. — Дим, Дан, тогда давайте до завтра? — Потап никогда не забывал про Тину, знал, что она не хочет, чтобы шутки шутились без неё, праздники праздновались и вино пилось. Понимал, что она не обидется, ведь сама решила уйти, но не хотел такого собрания. — Да, полностью согласен, — Дима, как и всегда, отличался бесконечной проницательностью. Да и эмоционально сложное окончание съемко его изрядно выматоло. — Да, вы супер-классно придумали это, — сказал Дан с облегчением и уже уходил с площадки вслед за Тиной, отдавая свой микрофон и коробку в руки первому попавшемуся сотруднику.

***

Тина уже зашла в гримёрку и закрыла дверь. Пашка не вернулся — никогда не возвращается первым, всегда ждёт, чтобы Тина остыла и оказалось рядом сама. Видеть кого-то другого сейчас ей точно не хотелось. Взяв в руки телефон и начав отвечать на сообщения Веньки, Тина оказалась на диване. Спустя пару минут дверь бесцеремонно открылась. Так умел [по крайней мере до этого времени] один Орлов — нет, понятно, что открывать дверь могли все, но вот позволено это было одному Пашке. Кароль даже не посмотрела на дверь — Привет, ты вернуться что ли решил? неужели завтра +20 будет? — певица не понимала, с чего это её директор так решил поступить. — Да я никуда и не уходил, что происходит? — Дан вошёл в её гримёрку как в свою, а Тина услышав его голос сжалась в комочек и переместилась в противоположный от входа край дивана. — Ничего не происходит, выйди, пожалуйста, из моей гримерки! — женщина-босс была одной из самых частых и самых любимых масок Тины. Пока она с упорством явно достойным лучшего применения тараторила эту фразу слово за словом четко, сложно слаженная работа цеха, Дан оказался на диване. Ощущал себя владельцем ситуации и делал всё, что хочет — Посмотри мне в глаза и скажи, что ничего не происходит, — Балан явно знал её слабую сторону: сколько бы не было масок, глаза никогда не обманут. Закипел ещё на съемках, а сейчас его окончательно унесло. — Я тебя ещё раз прошу, выйди из этого помещения, — непреклонная. сильная. самостоятельная. — Нет, пока ты не объяснишь мне что происходит, — да уж, тут точно можно проводить конкурс на звание самого упертого человека года, и почему только ни одна из премий ещё не изобрела такую статуэтку? — Тогда я сама пойду, сиди сколько хочешь! — Кароль ненавидела ситуации, которые идут не по её плану. Сейчас у неё был только один план: побыстрее покинуть общество Балана. Встав с дивана, Тина начала быстро скидывать вещи со стола в сумку: телефон, пауэр, Венькин оберег, который всегда брала на такие долгие съемочные дни для сил, помада, карандаш для губ, ежедневник. Резко развернулась, чтобы надеть уже это пальто и выбежать, как вдруг мир вокруг куда-то повело. Инстинктивно схватилась за край стола одной рукой, через секунду рядом оказался Дан. Сколько бы не обижался и не испытывал за секунду всю гамму чувств от ненависти до любви, не мог относится к ней с безразличием. — Тин, что происходит? — Кароль катострофически не хватало воздуха, признаваться в этом не хотелось прежде всего самой себе, но за чистую голову и внутренне спокойствие придется заплатить парой дней в постели в обнимку с чаем и таблетками, — все в порядке? — в интонации и взгяде Балана в этот момент была вся доброта, любовь и забота мира. — Все хорошо, просто на тебя аллергия! — не могла быть слабой перед ним, перед кем угодно кроме него. Тина хотела вывернуться из его объятий, а Дан не хотел отпускать. Ровно в этот момент Дан взял Тину за запястье. Дану с его вечной любовью к тактильности понадобилось, кажется, меньше секунды, чтобы понять что происходит. — Тин, поехали домой, пожалуйста, — от сносящей крышу энергетики Дана не осталось и следа, Кароль внутренне ощущала, что он всё понял, но снять маску босса было ещё сложнее, чем её надевать на себя каждый день. — Куда? Я с тобой никуда ехать сегодня не планировала! — Тин, пожалуйста, тебе отдыхать надо. — Дан уже забрал её сумку и держал за талию, словно боясь потерять. — Хорошо, — Тина сама не поняла, что руководило ей в этот момент, но сдалась. Прежде всего сдалась во внутренней борьбе женищны-босса с настоящей девочкой, всё ещё живущей внутри. Застегнула пальто и уже стояла у двери. — Ты переобуться не хочешь? — аккуратно, без претензий и черезмерной заботы, Дан прекрасно понимал, что его состояние сейчас чуть ли не хуже чем у сапёра: сапёр отвечает только за свою жизнь, а он сейчас за две. — Я в кроссовках, на машине же — смущенно, глаза в пол, — поехали уже отсюда. — Ладно, пошли со мной — я оденусь и поедем отсюда. Все коридоры внутри уже родного 12 преодолевали в полной тишине. Она в своих мыслях, он в мыслях о ней. Дан оделся и они пошли на улицу. На лестнице, ничего не говоря, просто взял эту девочку с пшеничными волосами на руки и понёс в машину. — Балан, ты что творишь? — Кароль сходила с ума от такого наглого вторжения в её границы за последние 15 минут её жизни. — Тут сугробы по колено, ты в кросовках, которые я даже осенними назвать не могу, и уже точно не в самой лучшей форме. Давай проблемы решать, а не создавать новые, — и вновь аккуратность сапёра, ни слова упрека, но явно смог показать, что ему не плевать. Поставил у машины. «Выбирай, где поедешь в этот раз». Тина молча залезла на заднее сидение. «Спи, город стоит, ехать долго». Всю дорогу домой Дан в перерывах между продвижениями на очередные 5 метров смотрел на прерывистое дыхание этой красоты, лежащей на его заднем сидении. В квартиру поднял на руках и умудрился даже не разбудить, снял верхнюю одежду и обувь, оставил певицу на кровати, а сам забрал её телефон и ушёл обратно в заснеженный город.