Нитью

— Дан?! Ты что тут делаешь? — удивление на лице Тины, смешанное с стертой помадой и едва закончившейся истерикой, были с огромным трудом скрыты ей за маской безразличия уже к концу фразы. — К тебе приехал, пустишь? — Тина молча отошла от двери, тем самым открыв проход в квартиру, и показала в строну кухни. — Пашк, привет! — в ответ была тишина — Тин, ты палача своего куда дела? — Та он в магазин вышел, вернется скоро, — их разговор складывался так буднично, словно и не было очередного побега, не было последних часов в их жизни, тихая и спокойная семейная любовь витала в воздухе. — Ну так, о чем хотел поговорить? — народная поставила на стол чай для себя, какую-то вазочку с печеньями, к которым сама не притронется, и варила кофе Дану. Как бы не ссорились, не заботиться о нем научиться не могла. — Прости, я в очередной раз дурак, — Дану больше ничего не пришло в голову. — Ты еще не понял, что я не умею на тебя сердиться? — заливистый смех артистки окутал кухню. Неловкую паузу после нарушал только звук посуды: кружка на стол, кофе в кружку. — Так, ладно, я всё понял, прости что потревожил! — Дан особо не думая открывал случайные двери, пытаясь найти выход из квартиры. Хотя в эту кухню он и зашёл пару минут назад, пульсирующие виски не давали ему вспомнить, как именно он сюда попал. — Балан, стой на месте! Сядь, пожалуйста, — у Дана не было желания сопротивляться. Тина аккуратно положила руки на его плечи и, подбираясь к шее, пыталась забрать хоть чуть-чуть его боли себе. Спустя всё время вместе ей не нужно было задавать вопросы, чтобы считать его состояние. — Тин, не надо. — Дан, что мы друг с другом делаем? — Я не знаю, — это было чуть ли не первое её «я не знаю», в котором Балан и правда не сомневался. Тина незаметно для Дана, гипнотизирующего кофе, выглянула в окно и увидела машину певца вместе с водителем рядом, достала из какого-то шкафа анальгин. — Выпей таблетку и пойдем прогуляемся. Дан молча делал всё, что хотела королева его сердца. Тина, обувая кросовки, столкнулась с палачом. «Паш, я тебе всё объясню потом» — шепнула ему и убежала за Даном, уже ожидавшем лифт. — Ну и? о чём мы с тобой будем гулять? — о нас, — Тина просверливала взглядом лифт, словно пытаясь найти подходящие слова на этих серых стенках. Выйдя на крыльцо, Дан спустился на пару ступенек и просто смотрел на Тину, она не смогла себя удержать от поцелуя в эти еще родные губы. Раз, два, три, руки гуляют по телам, останавливаться не хочет никто из них. — Я тебя люблю, — Тина не смотрела в его глаза, словно пытаясь не потерять землю под ногами еще больше, чем сейчас, - но мы же убиваем друг друга, понимаешь? Ты же прекрасно знаешь, сколько раз я срываюсь к палачу и сколько слез видят стены дома, а ещё лучше чем это ты знаешь, сколько бутылок своего любимого молдавского ты выкидывал пустыми на утро после скандалов, сколько репетиций мы оба отменяли, сходя с ума от урагана, уносящего нас обоих и сколько раз мы пытались хотя бы сами себя найти. Тина тащила за руку Дана, который на четырех языках не мог подобрать ни одного слова, к его же машине. - Дай хотя бы дверь себе сам открою, не маленький же, - Дан был слабее своей малышки, сейчас он не был способен на любовь, только злость, - можно обнять тебя в последний раз? - Тебе всё можно, всегда было и всегда будет. - Я тебя люблю. очень, - Тина закрыла дверь машины. Подойдя к водителю, народная попросила его везти Дана только домой, не слушая никакие его "в бар". Знает, что сам скажет ей потом спасибо. Решив вернуться домой, Тина увидела в дверях подъезда Пашу. - Ты же все видел, да? - вопрос в принципе не требовал ответа. - Видел конечно, пойдем мультики смотреть. Горжусь тобой, - второе скажет сильно тише. - Побежали! - Тина не скажет ни одного "спасибо", но оба знают, что в эти моменты она безмерно благодарна своему бессменному другу.