Вегас/Пит

С той минуты, как Пит очнулся, ему все казалось, что длится какой-то несуразный сон или что он сошел с ума. Ему вспоминалось, как трехлетнего, его купали в большом тазу на терассе старенького дома, и солнце играло в волосах его бабушки. Вспоминался побеленный потолок маленькой комнатки, который он подростком сверлил взглядом, запертый в наказание за непослушание. Вспоминались прилипшие к босым ногам рисинки, которые по неосторожности дедушка рассыпал на дощатом полу, и как Пит пытался стряхнуть их, обтирая одну ногу об другую. И влага сама собой, хоть он не чувствовал жалости или грусти, наполняла его глаза - он забыл что-то важное. *** Вегас уже долгое время находился в комнате совершенно один. Воздух был мутно сиреневым от сигаретного дыма. Он распахнул окно, чтобы впустить немного свежего воздуха. В комнату, словно кисель, тягуче влилась черная знойная ночь, вытесняя холодный от кондиционера смог, заполняя комнату пряными цветочными ароматами. Какой дьявольски прекрасный вечер! Он вернулся домой слишком рано, расправившись с делами непривычно быстро. Мчал на своем мотоцикле, пока еще окружным путем, когда-то давно выбрав для себя самый длинный маршрут. Дорога домой никогда не была для него чем-то приятным. Теперь же он едва ли не впервые наслаждался вечерним солнцем и непривычным ощущением предвкушения новой, замысловатой забавы. Вселенная преподнесла ему неожиданный подарок. Это были сорок минут стойкого принятия Питом новой, такой бессмысленной и абсурдной на чистом листе памяти информации. Пит не задавал вопросов, не демонстрировал эмоций, он лишь тяжело дышал через чуть приоткрытые губы, изредка смачивая кончиком языка ранку в углу рта, и бесконечно хлопал глазами, неотрывно, с безоговорочным доверием глядя в глаза человека, нанесшего ему все эти раны, заставляя тело Вегаса цепенеть от восторга. Определенно, завтра Вегас захочет пересмотреть привычный до дома маршрут. Прошло некоторое время с того момента, как Пит пришел в себя, и Вегас кратко поведал ему о том, что произошло. Мужчина стойко воспринял информацию о том, что является одним из телохранителей мафиозного клана, о работе на Вегаса, о неразрешенном конфликте двух семей. Вегас вскользь упомянул о столкновении Пита с наемниками основной семьи , которое и привело к таким печальным для Пита последствиям. Не вдаваясь в подробности ни прошлого, ни настоящего Пита, Вегас пообещал, если память не восстановится в ближайшее время, ввести его в курс дела позже, когда он поправится и наберется сил. Не слишком обнадеживающее «если» Вегаса усугублялось мрачным выражением лица доктора, который приходил осведомиться о состоянии здоровья больного. Он был молчалив и хмур, и предпочитал развернутым объяснениям лаконичные ответы «да» или «нет», а если вопрос по душевной простоте Пита, вдруг касался не его специализации, отвечал нейтральным «уточните это у господина Вегаса». После того, как Пита вырвали из лап садистов основной семьи, Вегас пустил слух, что от полученных ран телохранитель скончался. Единственным выходом было залечь на дно и не форсировать возвращение к службе, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Резервов организма Пита пока хватало лишь на зализывание ран, поэтому он полностью отдал контроль в руки господина Вегаса, не ощущая в себе сил как-то влиять на ситуацию. Ему просто нужно было время, чтобы принять происходящие. Большую часть времени Пит лежал под капельницами в комнате, отведенной под больничную палату, в одиночестве. Вегас заходил раз в несколько дней, то пугающе нервный, то загадочно внимательный к состоянию больного, но всегда чем-то озадаченный и немногословный, поэтому Пит не беспокоил его лишними расспросами. Внешний вид и положение Вегаса вселяли благоговейный трепет, поэтому Пит не открывал рта, а просто смиренно ждал. Будучи прикованным к кровати проводами и трубками, ему не составляло никакого труда соблюдать главное озвученное Вегасом правило - не высовывать наружу своего носа. Поскольку Пит еще какое-то время мочился кровью, торопить события он как не собирался, так и в принципе был не способен. Он пытался заснуть, когда Вегас вошел в комнату. Мужчина предпринял безуспешную попытку приподняться, чтобы выказать уважение, но Вегас показал, что тот может лежать. - Доктор сказал, что ты задаешь вопросы, на которые он не может дать ответы. Пит прочистил горло, но голос все равно прозвучал хрипло. - Я не знаю, у кого еще спросить. - Что именно? Пит молчал какое-то время, растеряно глядя на Вегаса. Отек спал и глаза начали полноценно открываться не так давно, поэтому Пит все еще изучал лица приходящих к нему людей. Он надеялся, что знакомые черты станут ключиком к его воспоминаниям и подстегнут его память, поэтому внимательно, забыв про стеснение, разглядывал каждую деталь. Черты лица господина Вегас были притягательными и опасными, но память никак не отзывалась на них. - Пит? Мужчина вздрогнул. Он не знал, должен ли говорить о своих переживаниях с наследником клана, или стоило подождать, когда он сможет поболтать с кем-то из приятелей, с кем-то равным. С кем он не будет чувствовать себя так неуверенно. - Что ты хочешь знать, Пит? - повторил свой вопрос Вегас. - Все, - тихо произнес мужчина. - Я уже говорил: всему свое время. - Какую именно информацию они пытались вытянуть из меня? - Не торопи события. Дай себе возможность оправиться. Пит молчал. - Я обещал тебе все рассказать, и я сдержу обещание. Дай мне время. И дай время себе. Господин Вегас говорил так вкрадчиво и уверенно, что ему хотелось доверять. Ему хотелось доверить все, включая свою собственную жизнь. Особенно сейчас, когда сил на борьбу не было. - Отдыхай, пока есть возможность. Потом я не дам тебе спуску. Пользуйся своим положением сейчас. В словах Вегаса Пит не почувствовал угрозы, лишь обещание, что рано или поздно все вернется на свои места. Это успокаивало и давало надежду. - Хорошо. - Ты будешь меня слушаться? Мужчина кивнул. - У тебя все равно нет выбора, Пит. Тебе придется. - Спасибо. Это была не та реакция, которую ожидал Вегас. Ему потребовалось мгновение, чтобы справиться с растерянностью и принять благодарность, потом он дежурно улыбнулся и кивнул. Пит выглядел уставшим. Травма носа проходила долго, синяки сходили медленно, а на скуле еще оставался желтоватый след. Но в остальном Пит выглядел как раньше. Вегасу показалось, что даже лучше. Изредка сталкиваясь с телохранителем в стенах дома основной семьи, он не замечал, что это лицо может быть привлекательным. Разговоры все еще утомляли Пита, а волнение отнимало все силы. Он прикрыл глаза, и медленно выдохнул через нос, переводя дух, но ослабленный, заснул как-то вдруг, будто замолк на полуслове. Прежде, чем выйти из комнаты, Вегас поднял сползший на пол угол одеяла. Какая неслыханная дерзость - уйти от разговора таким нелепым, таким обезоруживающим образом! Другой бы на месте Пита уже получил пулю в лоб. Кто-то другой был бы мертв еще две недели назад. Под страхом боли выдал бы всю информацию, избавив себя от мучений, и умер быстро. Но Пит никак не хотел сдаваться. И вот он здесь, весь во власти Вегаса. Его новая игрушка, его сломанная кукла, его домашний питомец, выхоженный и обязанный своему хозяину преданный пес. Что за неслыханный подарок! Вместо наказания за грехи, вселенная отдает ему в полное подчинение человека, которого благодаря амнезии даже не нужно держать на цепи. Предвкушение захватило Вегаса целиком. Восторженный, он даже не заметил, как заправил за ухо Пита растрепанную прядь волос. *** - Как у него дела? - Он ест. - Что-то еще? - И… пока еще пачкает простыни. Вегас молчал, ожидая, что мужчина продолжит. - Еда и белье - это все, чего я касаюсь, господин Вегас. - Он не говорит с тобой? - Он хотел бы, во всяком случае он делает попытки, но вы сказали не идти с ним на контакт. - Да, все верно. - Ему тяжело. Если нужно, я бы мог… - Нет, в этом нет необходимости. - Вы зайдете к нему сегодня? - Еще не время. *** Слишком мало света проникало в помещение через единственное окно. Пит уже не спал, хотя было еще совсем рано. Он терзал себя беспокойным ожиданием, боясь загадывать, но все же надеясь, что сегодня тишину нарушит хоть кто-то. После того, как опасность миновала, доктор стал заходить лишь раз в день, обычно в вечерние часы, Ноп - человек, приставленный к нему для помощи в самообслуживании, разносил завтрак около девяти. Пит старался проснуться пораньше, чтобы застать его молчаливое присутствие, и если по пробуждении он обнаруживал на тумбочке поднос с уже остывшей едой, жалостью сковывало его сердце - еще несколько мучительных часов до обеда в полном одиночестве. Вегаса не было уже два дня, и по подсчетам Пита он должен был прийти осведомиться о его состоянии именно сегодня. Пит не знал, почему так, но это происходило, поэтому он не мог не ждать и этого визита тоже. Все равно других вариантов у него не было: посещения посторонними пока еще были запрещены. Пит жадно вдыхал свою долю утреннего отчаяния, и в его памяти оживали картины прошлой жизни: улыбки на лицах пожилых людей, обступивших его, теплые прикосновения ласковых рук к его макушке. Когда-нибудь он вспомнит себя настоящего, когда-нибудь маленький мальчик в его воспоминаниях наконец повзрослеет. А для этого ему нужно выбраться отсюда, ему нужно больше деталей, больше знакомых лиц, больше пространства. Он лежал и прислушивался к утренним звукам, натянув одеяло до макушки. Таким же образом он прятался когда-то под лоскутным одеялком, любовно связанным его бабушкой. Только Пит не мог вспомнить, от кого именно он прятался. Страх, который он испытывал, был почти осязаем. В темноте своего убежища, сквозь небольшие отверстия он видел всполохи яркого света и расплывчатый силуэт, слышал скрип половиц под тяжелым шагом. Затаившись, он прислушивался к приближению пугающих звуков, испытывая все детские страхи. Когда же на плечо его легла тяжелая рука, а затем откинула одеяло, грубо вырывав из безопасности маленького убежища, монстр, с которым он так боялся столкнуться снаружи, оказался всего лишь господином Вегасом. Наваждение спало и страх тут же улетучился, хоть сердце все еще колотилось после пережитого только что детского кошмара. - Как ты себя чувствуешь? Пит глядел во все глаза, озадаченный тем, что пропустил долгожданный визит. Обычно он долго прислушивался к тишине и еще до того, как отворится дверь, по стуку каблуков в коридоре, догадывался о скором появлении господина Вегаса. Пит давно научился отличать его уверенные шаги от мягкой поступи Нопа или небрежного шарканья доктора. Наверное, если бы дремота не одолела его средь бела дня, сердце теперь не билось бы так часто. - Пит? - Нет, все в порядке. Просто немного замечтался, не ожидал кого-то увидеть. - Кажется, ты не слишком рад, что тебя прервали, - усмехнулся он. - Нет, я… - Тогда зайду в другой раз. Рука дернулась в сторону Вегаса, а мольба не уходить была вот-вот готова со стоном сорваться с губ, но Пит сжал зубы, не позволяя себе такой слабости, как умолять кого-то о внимании. Пусть даже голова шла кругом от одной мысли, что сейчас он снова останется один на один с человеком, про которого ничего не знет - с собой. Дышать стало трудно, и монитор запищал, заставляя Вегаса остановиться в дверях. - Ты уверен, что все хорошо? - К сожалению, - почти шепотом произнес Пит. Если это работает так, он предпочел бы, чтобы все было плохо, чтобы мониторы пищали чаще и громче, заставляя людей возиться с ним дольше. Но он также был уверен, что в этой стерильно пустой комнате у него нет ни единого шанса вернуть себе свою жизнь и свои воспоминания обратно. - Я в порядке. Я просто очень хочу поскорее выйти отсюда. Вегас снисходительно улыбнулся. - Не грусти, мы скоро это устроим. Мне сказали, что ты делаешь успехи: начинаешь пробовать вставать. Пит улыбнулся, смущенный тем, что его похвалили. Последние несколько часов были нескончаемым потоком бестолково переплетающихся мыслей, кошмарным видением человека, мучимого одиночеством и бессонницей. И только присутствие живого человека могло спасти его от безумия. Но все, что ему оставалось - это жалеть себя, провожая взглядом медленно закрывающуюся за посетителем дверь. *** Шли дни. Пит с нетерпением ждал, когда доктор разрешит посещения. Но ни когда его отсоединили от проводов и трубок, ни после, когда Пит начал заново учиться вставать и потихоньку передвигаться по палате, к нему так никто и не пришел. Никаких личных вещей в лазарет ему не предоставили. Позже выяснилось, что телефоном Пит тоже не пользовался. Он не знал, было ли это его собственным решением, или же правилом, которому он был вынужден подчиниться. Но это лишало его возможности узнать о себе и своем ближайшем окружении хоть что-то. Отсутствие друзей, которые хотя бы сделали вид, что беспокоятся о нем, пошатнуло позитивный настрой Пита и зародило в душе сомнения относительно его собственной персоны. Каким человеком он был, что за время службы так и не смог завести здесь ни с кем дружеских отношений? Запертый в четырех стенах и изводящий себя страшными мыслями в одиночестве, он ждал иногда весь день того момента, когда услышит щелчок дверной ручки. Обычно редкие посетители справлялись о его самочувствии, выполняли все необходимые процедуры, и молча уходили. Лишь господин Вегас с некоторых пор никуда не уходил. Он сидел в кресле напротив, сверля Пита подозрительно внимательным взглядом, задавал вопросы, долго обдумывая каждый ответ, потом снова сидел, уже молча, будто вместе с Питом ожидая какого-то проблеска воспоминаний, но так и не дождавшись, измучив Пита своими тяжелыми взглядами, молча уходил. Пит не знал, разочарован ли господин Вегас, но сам совершенно точно ощущал разочарование, жалость и никчемность своего существования из-за того, что не мог оправдать чужих ожиданий. Тем не менее Вегас продолжал приходить, и теперь, когда Пит окреп и начал ходить сперва осторожно, а потом уже совсем уверенно, визиты эти стали регулярными. Свобода от капельниц и мониторов повлекла за собой необходимость соблюдения новых правил. Питу в беспрекословной форме было озвучено, что покидать запрещено не только дом, но даже этаж. Вегас доверял не всем своим людям, полагая, что в доме завелся крот, а информация, которой обладал Пит будучи приближенным Вегаса, делала его мишенью заинтересованных людей. Открыто противостоять Вегасу не смели, но вытащить информацию из человека, который ею обладает, было слишком заманчивой идеей для людей, готовых продать любого за кусок хлеба. Опасения Вегаса показались Питу необоснованными, ведь на месте прежних знаний теперь зияла черная дыра. Вегас мог не беспокоиться, что Пит выдаст что-то ценное, если только Пит не был ценным сам по себе. Но эта мысль как маловероятная была не способна толком оформиться в его голове. Такая гиперопека вызывала вопросы, на которые Пит не мог найти ответы самостоятельно. Оставалось слишком много пробелов, которые пока не давали картинке сложиться. Все же держать Пита в лазарете больше не было необходимости и с разрешения доктора Вегас позволил Питу вернуться к себе. Когда Пит остановился перед дверью, которая ничем не отличалась от десятка других таких же дверей в этом крыле, он почти был готов отказаться от шага навстречу с самим собой. Пит обернулся и посмотрел на Вегаса в поисках поддержки. - Не бойся, входи. Рука Вегаса легла на спину Пита. Мужчина открыл дверь, сделал шаг через порог и осмотрелся. Пит ожидал, что на него снизойдет озарение, что от одного вида комнаты на него обрушатся воспоминания; но он ничего не почувствовал. Комната выглядела пустой и холодной. За исключентем некоторых деталей, мало что здесь напоминало жизнь. Вегас внимательно следил за Питом. - Как ты? Пит пожал плечами. - Здесь не слишком уютно. Выглядит так, будто я не слишком-то любил здесь бывать. - Не бойся, пройди внутрь и осмотрись. Если хочешь, я оставлю тебя. - Нет, - Пит схватил Вегаса за руку, но почувствовав, как Вегас напрягся, тут же отпустил. - Пожалуйста, останься. Эмоциональная открытость Пита с непривычки все еще обескураживала Вегаса, который годами выстраивал вокруг себя стену из колючей проволоки, отгораживаясь от всего внешнего мира. Но Питу было все равно, он просто не подозревал о ее существовании. Он не знал Вегаса, поэтому совсем не боялся. Для Вегаса это было ново, необычно, опасно и оттого ужасно интригующе. Пит осторожно прошел внутрь. Его внимание привлек единственный обжитой угол: маленькая статуэтка будды на тумбочке, а рядом - фото в рамке. Бабушка и дед обнимали его на крыльце их домика, прежде чем впервые отправить в школу. Этих людей Пит хорошо помнил. Именно они составляли большую часть его сохранившихся воспоминаний. К сожалению, ни одной фотографии с друзьями, фото девушки или других личных вещей в комнате не было. Кровать была идеально заправлена, но из под подушки выглядывал край футболки, в которой он, видимо, спал перед тем, как отправиться на свое последнее задание. На противоположной стене, рядом со шкафом - лаконичное зеркало во весь рост. В шкафу, среди идеально новых костюмов и рубашек лежало несколько серых застираных домашних футболок без рисунков, а также пара книг, судя по названию, философского содержания. Пит решил, что вел довольно аскетичный образ жизни. Либо был с утра до ночи погружен в дела семьи, и к себе возвращался только на ночь. - Здесь почти ничего нет. Я вообще проводил здесь время? - У нас было много работы. Тон вегаса был холодным, но Пит все равно сделал попытку отшутиться. Ему нужно было снизить градус серьезности, иначе его сердце готово было взорваться от переполняющих его разочарования, тревоги и жалости. - Ты мне вообще продыху не давал? - рассмеялся Пит. - Может я и ночевал не здесь? - вышло глупо и лишь сильнее взволновало Пита. Он был напряжен и шутить не получалось, потому что все внутри выло от несправедливости. Вегас не подыграл ему, он внимательно наблюдал за каждой эмоцией Пита, чтобы не пропустить первые проблески понимания, пробуждения памяти, недоверия. Пит выглядел глупо, уязвимо и нервно. - Теперь ты можешь остаться здесь. Пит помотал головой. Все шло не так, как должно. Это не то, о чем он мечтал. К горлу подступил плотный ком. Он не справится. Все, чего он хотел - это вернуться назад, в палату, где все по крайней мере было ему знакомо. - Пожалуйста, - прошептал он, попятившись назад, но был остановлен рукой Вегаса - я хочу вернуться. Вегас крепко сжал плечо Пита. - О чем ты говоришь? - Я хочу в палату, давай вернемся обратно в палату, пожалуйста. Вегас развернул Пита к себе, игнорируя дрожь в его голосе. - Ты что-то вспомнил? - Ничего. Это был мой последний шанс? Почему я ничего не могу вспомнить? Вегас положил руку на затылок пита и очень внимательно посмотрел в его глаза, устанавливая доверительный контакт. - Ты можешь сидеть в палате столько, сколько посчитаешь нужным, если там ты чувствуешь себя в безопасности. Мы можем вернуться туда прямо сейчас. Но рано или поздно тебе придется начинать жить свою жизнь. Она не может стоять на паузе вечно. - Когда я все вспомню? - Этого я не знаю. - Врач сказал, что воспоминания могут не вернуться. Что тогда будет? Вегас приобнял Пита за плечо с трудом сдерживая довольную улыбку. - Тогда мы создадим новые. *** Несмотря на потерю памяти, собственная внешность не была для Пита загадкой. Тем не менее первая после возвращения из лазарета встреча с зеркалом была для него очень волнительной. Пит разделся и встал перед незнакомцем. Ему нужно было как следует осмотреться. Его переполняло ожидание, смешанное со страхом. - Кто ты? Невысокий, не сказать, что худой, но мышцы практически отсутствуют, лишь легкий намек на былой когда-то пресс. Слишком мягкий, слишком слабый. Он встретился с собой взглядом. Жалость переполнила его. «Как все это случилось?» - в который раз он спросил себя, но сейчас, глядя на свое изможденное тело, которое больше не могло быть никому полезным, эта мысль оказалась особенно тяжелой. Он был похож на старую измученную собаку, которой пришлось слишком долго бежать. Пока воспоминания о прошлом были Питу недоступны, казалось немыслимым, что это тело могло принадлежать телохранителю. В отличие от Пита, Вегас выглядел так, словно сам мог за себя постоять. Не ощущая в себе никаких талантов, чувствуя беспомощность и внутреннюю тревогу, Пит задавался вопросом, почему же тогда Вегас тратит на него свое время? Воспоминания покинули его, уведя за собой всех, кого он знал: его родных, друзей, его собственные навыки и умения. Ничего не осталось. Он чувствовал себя маленьким мальчиком, потерявшемся в незнакомом месте среди незнакомых людей. Не было никого, один только Вегас оставался рядом с Питом. И робкая благодарность медленно расцветала в его груди. *** Рано утром, пока еще не рассвело, пока не вышел на работу весь персонал и в холле только начинали появляться люди, Пит выходил в коридор на поиски воспоминаний. Расстояние от его двери до кабинета господина Вегаса, такое незаметное, когда его преодолевал сам Вегас, было почти непреодолимым для Пита. Помимо одышки, которая мешала Питу чувствовать себя полноценным, то тут, то там он спотыкался о неприветливые лица абсолютно незнакомых ему людей. Редкие охранники двигались медленно и разговаривали еле слышно, скользили по нему прохладными взглядами, делая вид, будто и вовсе не замечают. Со слов Вегаса охране на этаже можно было доверять, но из их тихих косых взглядов рождалось недоверие и настороженность не только по отношению к окружающим, но и к самому себе. Пит со своей улыбкой выглядел дико и неуместно посреди угрюмого однообразия осунувшихся неприветливых лиц. Лишь Ноп, столкнувшись с Питом в коридоре, сдержанно кивал на его лучезарную улыбку. Ноп был хорошим человеком. Так решил для себя Пит. Раньше он охранял пленных, но после серьезного ранения эта работа стала ему не под силу, поэтому для него подыскали это не пыльное занятие - прислуживать раненому товарищу по службе. Ноп не выказывал никакой заинтересованности в общении, отчего Пит решил, что они не были с ним близки или же вообще не пересекались по работе. Он был еще менее разговорчив, чем господин Вегас, но казался более уступчивым, и Пит решил, что в дальнейшем с ним можно будет найти общий язык. Осторожная симпатия Пита к Вегасу возрастала с каждым днем. Помимо того, что Вегас заходил к Питу почти каждый день, он также был очень терпелив и внимателен. Иногда Пита пугала властная манера Вегаса жестко общаться с окружающими, тем ценнее было сдержанное и терпеливое отношение Вегаса к слабостям и неудачам Пита. Причина подобного отношения крылась для Пита в его пока еще ослабленном состоянии. Это объяснение было удобным и вполне его устраивало. - А где живет остальная охрана? На этаже я редко кого встречаю. - Здесь ночует только личная охрана. Вегас зашел к Питу рано утром сообщить, что его не будет несколько дней, и Пит должен быть особенно осторожен с прогулками вне своей комнаты. Пит только что умылся, и капли падали с кончика отросшей, когда-то глуповатой челки прямо на щеки. Вегас никогда не видел слез Пита. Даже в тот самый день. Очень жаль. Это было красиво. - Личная? Пит глубоко задумался, делая свои выводы. - Остальные тебя волновать не должны. - А люди, с которыми я работал раньше, где они? Вегас внимательно смотрел на Пита, обдумывая правильный ответ. - Я думал, что смогу поговорить с кем-то из друзей, с теми, с кем работал прежде. Но люди здесь сторонятся меня. - Некоторым после произошедшего я больше не мог доверять, поэтому заменил их. У нас много новеньких, да и в принципе не слишком дружелюбных парней. - Но что на счет моих друзей? Кого-то, с кем я был близок? Неужели таких вообще нет? - Мне жаль, Пит, - Вегас изобразил сочувствие, - твой напарник погиб в том столкновении с основной семьей. Пит опустил взгляд. Он не понимал, что должен чувствствовать. Ему было жаль, потому что, видимо, он все-таки был неплохим парнем, но сверх этого он ничего не испытывал. Скорби не было, потому что он не знал человека, которого оплакивает. - Ты справишься с этим. - Я надеялся, что возвращение в привычную обстановку поможет мне вернуть хоть часть воспоминаний, но этого не происходит. Я ничего не чувствую здесь, я ничего не помню. Как я мог быть чем-то полезен? Как я могу быть чем-то полезен дальше, утратив все свои былые навыки? Я чувствую себя… - Как? - Напуганным. - Почему? - Ты возишься со мной, но что, если все это бесполезная трата времени? И я не смогу оправдать ничьих ожиданий. Искренность и непосредственность Пита на мгновение обескуражили Вегаса. Но да, ведь именно таким он и был на самом деле. - Какой из меня телохранитель? Не могу поверить, что когда-то держал в руках оружие. - О, еще как, - улыбнулся Вегас, испытывая восторг от того, как легко Пит открывался, не подозревая, в каких отношениях они были раньше. - Уж поверь мне! Он достал из-за спины пистолет. - Попробуешь? Глаза Пита засияли. - Мне можно его взять? Вегас долгим внимательным, и оттого смущающим взглядом посмотрел на Пита. В его темных глазах трудно было что-то прочитать. Пит был готов ответить на вызов, и стойко вынес целых четыре секунды испытующего взгляда, стоя с протянутой рукой, ожидая ощутить обещанную тяжесть холодного металла, но не выдержав интенсивности взгляда, все-таки отвел глаза и опустил руку. Неловкость, которую он испытал, показалось ему первой сильной эмоцией с тех пор, как он узнал и принял свою судьбу. Слишком сильной эмоцией для человека, который так много времени провел в душном бездействии и сводящем с ума одиночестве. Для человека, который не знал, что должен чувствовать по отношению к мужчине напротив. - Наверное в другой раз, - передумал Вегас. Он крутанул пистолет в руке и снова спрятал его за спину. Пит кивнул, соглашаясь, что еще не время, а также намереваясь больше никогда не давать слабину перед господином Вегасом.