gravity

— я скоро подохну… — миша утыкается лицом в свои ладони, потому что собственные навязчивые мысли сбивали с толку каждый раз, когда в голове проносился едва ли знакомый образ. ни минуты невозможно было прожить без единого воспоминания о нем, и это раздражало, бесило, напрягало. ни вздохнуть, ни выдохнуть — он занимал собою абсолютно весь разум, вытесняя гораздо более важные вещи. — бля, братан, вот ты реально настолько тряпка, что не можешь хотя бы… ну там, не знаю… пойти на контакт, может быть? — раздраженно выдохнул курсед, которому, на правах хорошего друга, приходилось каждый раз выслушивать эти стенания уже на протяжении месяца. в самом деле, почему бы кусакабе не взять себя в руки — он уже взрослый сознательный человек (ну, вообще-то, нет, как и сам кир, но все же). миша уже изрядно поднадоел тем, что стесняется при виде человека, который ему импонирует, как личность, словно пятиклассница при виде старшеклассника ее мечты. причем, основная проблема заключалась в том, что совершенно ничего постыдного в желании и потребности познакомиться с кем-то чуть ближе не было, но кусакабе на постоянной основе игнорировал этот факт, чем периодически выводил друга из себя. — месяц. напоминаю, месяц. а ты все этот цирк разыгрываешь. — да я так-то хочу что-то поменять, но у меня нихуя не получается. я не ебу почему моя псевдоуверенность так рьяно рушится из-за одного человека. сука, вокруг него будто электрическое поле, отталкивающее от себя. мы разные полюса магнитов. это правда. не смотри на меня так. я не могу к нему подойти, — оправдывается миша, и его попытки выглядят то ли смешно, то ли жалко. конечно, он не совсем врал, однако это не отменяет того факта, что нес полнейшую ахинею. какие, к черту, полюса магнитов? — ты меня заебал уже своим нытьем постоянным. что, нахуй, сложного? один же раз вы нормально пообщались, в чем проблема повторить, если у вас даже что-то общее есть? я поражаюсь твоему идиотизму, кусакабе. почему со мной ты ведешь себя, как нормальный… бля… ладно, как нормальный человек, а как только дело касается… — кир замолкает, когда замечает, что взгляд друга направлен в какую-то конкретную точку, и ему приходится обернуться, чтобы осознать, что дело именно в этом. ну да, в чем же еще. миша, закусив по инерции нижнюю губу, бессовестно следил глазами за пепельного цвета макушкой. ну вот, даже сейчас. не опять, а снова, что называется. объект наблюдения останавливается в поле зрения рядом со входом в аудиторию, очевидно, пустующую и закрытую, пока преподавателя нет на месте. парень опирается спиной на стену, приникая к ней затылком. лицо скрыто под маской, руки засунуты в карманы, на шее красуется цепочка, а в ушах — наушники. единственное, что можно было бы разглядеть сейчас — это глаза, но и они оказываются прикрыты. — ты так и будешь до окончания универа на него пялиться, гений? нет, правда, если ты сейчас же не предпримешь попытку завести диалог, то я самолично тебе это устрою. с курседом, когда его выводят из себя, лучше не шутить — он и вправду может исполнить обещанное, только если выбирать между тем, чтобы испортить все самому, и тем, чтобы позориться по вине друга, кусакабе предпочел бы первое… но какого черта ему вообще сейчас ставят ультиматумы? — пошел-пошел, сука. у тебя еще достаточно времени, — констатирует кир, скрещивая руки на груди, а миша смотрит страдальчески то на него, то на того, к кому ему сейчас предстоит подойти. — быстро, нахуй, попиздовал. я предупредил тебя. видимо, выбора нет… самое смешное, что кусакабе ненавидел быть зависимым, но с ним он искал встреч всегда. достаточно было просто вновь увидеть его в коридоре, чтобы испытать нечто удивительное и непередаваемое внутри. словно мир переворачивался с ног на голову, когда он всего-лишь проходил мимо. ведь они с мишей даже не здоровались. по каким-то неоговоренным причинам... ему было как-то плевать на окружающий его мир, а самому кусакабе не хотелось нарушать чужой покой. он — это никита энгель с факультета геймдизайна, одно даже имя которого звучало так, будто он — не просто человек, а некто возвышенный не только над миром, но даже над вселенной. так глупо, но так правдиво. и с кусакабе они действительно разговаривали лишь один раз, совершенно, притом, случайно. просто миша, обучаясь, в свою очередь, на дизайнера одежды, как-то критично рассматривал в одной из аудиторий новую тишку со своим дизайном, оставшись после пар с позволения преподавателя. вообще, кусакабе любил делать для себя подобные штуки — они не супер-заумные, чего требуют по учебе, но вполне себе хорошие, к тому же его личные, индивидуальные, и больше нигде таких не найдешь. а вот никита в тот момент вошел в помещение, не заметив преподавателя, который так срочно был ему нужен, но зато заметив мишу с его многострадальческой черной футболкой, на которой красовался белый принт с персонажем из манги. последующий диалог можно было пересказать на пальцах: — воу. блю лок? — а? да, есть такое. — пиздато. люблю эту мангу. — я тоже. они неловко молчали, пока никита не оперся на кафедру, задав попутно вопрос о том, куда делся преподаватель и как скоро он вернется. кусакабе, естественно, ответил, что скоро потому что никаких мотивов не делать этого у него не было. миша уже думал вернуться к работе, но энгелю, очевидно, было несколько более скучно за ожиданием, чтобы так скоро оставить попытки разговора. и, если честно, предпринимал он их так умело, что, казалось, даже и не лез особо, но при этом был интересен. совершенно случайно получилось, что кусакабе оказался настолько увлечен, что напрочь позабыл об изначальной цели своего визита, полностью отдаваясь внезапному собеседнику. тот же не был излишне эмоционален, но, судя по всему, получал не меньшее удовольствие, чем миша, которому предоставилась возможность поболтать о том, о чем с другими не выходило. только вмиг эта чудесная атмосфера оказалась разбита, словно хрустальный бокал, появлением преподавателя. никита поспешил отдать ему какие-то бумаги и удалиться, подмигнув напоследок кусакабе, который от этого странного действия почувствовал не менее странное жжение в груди. а потом, наконец, вернулся к работе, потому что кое-кто был готов прогнать его за безделье. энгель, наверное, был первым человеком, запавшим в душу мише настолько сильно. с одной стороны, посмотришь мельком — и что в нем особенного? но кусакабе не знал, как объяснить это людям, как объяснить самому себе, зато чувствовал. весь этот гребанный месяц чувствовал, не сумев выкинуть из головы навязчиво мелькающий образ, что никита представляет из себя намного больше, чем все остальные люди на планете. и насколько же, пожалуй, мише не хватает нормальных друзей, раз он за первого встречного ухватился, как утопающий за спасательный круг. — привет, — кусакабе даже не выглядит слишком жалко в этот момент, потому что, на удивление, поздороваться у него выходит довольно-таки уверенно. совсем не так, словно минуту назад он готов был расплакаться от стыда. энгель, в свою очередь, замечает рядом с собою чужое присутствие и вытаскивает из ушей наушники, аккуратно сворачивая их. слишком осторожно — полная противоположность самого миши, который хаотично пихает свои куда попало, развязывая, впоследствии, образовавшиеся узлы. — если помнишь, конечно. — помню, — коротко отвечает никита своим низким голосом, и кусакабе непроизвольно пробирает небольшая дрожь, потому что он уже успел забыть, как этот голос звучит. энгель смотрит прямо в глаза — его взгляд какой-то неестественно тяжелый, глубокий. миша начинает немного нервничать и не может понять, один ли он удостаивается такой чести — быть униженным одним только взглядом. тем не менее, отводить глаз он не хочет по двум простым причинам: 1. это стало бы чертовым проявлением ненавистной слабости. 2. у никиты они красивые. пиздец. — привет, — наконец, дополняет парень после их безмолвного разглядывания друг друга, а кусакабе ухмыляется, хотя в груди словно разлетелось множеством пуховых перьев то напряжение, скопившееся за время, щекоча легкими приступами волнения. он не подаст виду. — рад видеть. миша думает, что если так выглядит радость, то он явно сошел с ума. энгель протягивает ладонь для рукопожатия, которое кусакабе с радостью поддерживает, потому что оно дает хотя бы три лишних секунды на то, чтобы подумать, что делать далее, ведь никакого конкретного плана у него нет, а где-то позади наверняка стоит курсед и угарает над его провальной попыткой завести диалог. несмотря на то, что сам его и подначил. да, миша более чем уверен, что именно так все и происходит на самом деле, но обернуться, чтобы проверить свои ощущения, он себе не позволит. и, независимо от того, что кусакабе правда хотел придумать хоть что-то стоящее, единственным, что занимало его мысли во время злосчастного рукопожатия, была согревающая теплота чужой ладони, ярко контрастирующая с извечно холодными конечностями самого миши. блять, какой же он тупой еблан. хочется сдохнуть на этом же самом месте и провалиться под землю. — а-а... — неловко протягивает он, скрещивая на груди руки и отводя взгляд в сторону, словно пытаясь уцепиться за что-то, что помогло бы ему спастись от неизбежного позора. глаза невольно приковываются к двери той самой аудитории, в которой они и увиделись впервые. кусакабе думает недолго, а потом в его голове что-то щелкает. ну, не то чтобы идея просто супер, но хоть что-то. — короче, мэйби прозвучит странно, но мне как-то похуй. ага, похуй ему... — боже, — энгель усмехается, взъерошивая пепельные волосы, и в его глазах, если приглядеться, словно можно заметить секундный блеск. ну или миша просто немного сошел с ума за последний месяц. — ты так угарно пытаешься подобрать слова, сорри. кх-кхм. — видя, как кусакабе теряется и как его уши едва заметно краснеют, никита продолжает говорить совершенно невозмутимо, хотя смешки так и рвутся наружу порою от комичного вида знакомого. — если ты хотел спросить про намечающуюся на выходных вписку, то это явно не ко мне вопросы, хотя меня и заставили туда идти. "какая, блять, к черту, вписка?" — думает миша сначала раздраженно, потому что сказать он хотел вовсе не это, да и с чего энгель вдруг заговорил именно на эту тему — кусакабе что, похож на кутежника или алкаша? эм... ладно, стоит опустить этот момент. потому что ровно в то же мгновение на смену немому возмущению приходит осознание открывшейся возможности. мало того, что возможности напиться, как в последний раз, так еще и... провести время с никитой. хотя бы попытаться. мало ли... — каким образом ты прочел мои мысли, сука? — миша ухмыляется так уверенно, будто и не было того неожиданно неуверенного для него человека, который не знал что делать, что сказать и как себя вести. да, сейчас был уже полностью продумавший дальнейший план действий кусакабе. — но у кого мне тогда узнавать? не, типа, знаешь, я слышал что-то через друзей, но никакой конкретики. он врет и не краснеет. более того — эта искусная ложь приносит ему только удовольствие и своеобразное искушение, расползающееся по венам и заполняющее собою все внутри. — просто дай мне свой вк, так будет проще. я напишу, когда мне самому все точно скажут. — а ты сам, как я понял, не особо любишь такое? — интересуется миша, пока они обмениваются своими страницами. отлично. и еще гораздо отличнее то, что кусакабе в списке "друзей" у никиты становится первым и единственным. это даже... словно честь какая-то. во всяком случае, ощущается так, будто он избран самими небесами. — ну да, а нахуй? это ж пиздец, когда чуваки просто набухиваются в компании кучи незнакомцев... обычно ничем хорошим это не кончается. я уж лучше дома посижу, в спокойствии и комфорте, чем такой херней буду маяться. но в этот раз нет выбора. к сожалению. — да, согласен... это пиздец... — уклончиво констатирует кусакабе, вспоминая собственный опыт и ту самую позорную фотку, полученную однажды от курседа в личных сообщениях вк. — ладно, — энгель убирает телефон в карман и поправляет лямку полупустого рюкзака на плече, протягивая после этого свою руку мише. снова. — пара скоро. увидимся. вот и поговорили.

***

признаться честно, просиживать последнюю пару в пятницу — это отдельный круг ада. кусакабе не думал уже ни о чем кроме того, что хочет поскорее съебаться, либо поскорее сдохнуть, либо поскорее напиться до потери пульса, либо еще что-то очень экстравагантное для молодого студента. хотя было бы вернее считать подобный досуг рутиной. к слову, ни слуху ни духу от никиты с того дня, как они поговорили, не было. миша периодически заходил в их пустой диалог с какой-то отчужденной тоской, но даже не думал о том, чтобы написать. а курсед, как и подобает лучшему другу, каждую свободную минуту своей жизни уделял тому, чтобы поиздеваться над кусакабе, потому что "блять, чел, как же угарно было наблюдать за этой херней со стороны, ты типа.. ты такой... немощный... бля-я". в обыденности миша подколол бы в ответ, да и не придал бы значения чужим словам вовсе, но в последнее время было так херово, что любая неосторожная шутка в свою сторону могла то ли вывести из себя, то ли заставить полностью закрыться от общества. и кир, несомненно, замечал периодически, насколько подавленным был его друг, но пока не считал нужным лезть в чужую голову. единственное, что он, как адекватный человек, предпринимал — это попытки ограничить себя в совсем уж неуместных рофлах. жить что-то совсем не хотелось. кусакабе вяло чиркал на рандомно определившемся пространстве листа очередной бесполезный эскиз, который с восьмидесятипроцентной вероятностью никогда не дождется своего часа — как и сотни других таких эскизов, являвшихся просто безамбициозными порывами его фантазии. да и, тем более, в голове не было никакой определенной задумки — только пустота, периодически нарушавшаяся хаотичными образами. курсед, сидящий рядом с ним, тяжко вздохнул, уткнувшись лицом в распластавшиеся по парте руки. в сон клонило жутко. мало того, что монотонная болтовня преподавателя никоим образом не располагала к заинтересованному слушанию, так еще и сбитый режим давал о себе знать. сколько бы кир ни старался его исправить — все без толку. и даже ведь мишу не подонимать — у обоих совершенно нет настроения. они сейчас со своей "дружбой" похожи скорее на двух заебавшихся овощей, чем на тех активных юношей, коими в обыденности они и были, общаясь друг с другом. — когда же вся эта ебень кончится... — бормочет в никуда курсед, а кусакабе настолько не ощущает самого себя, что ему даже ответить тяжко. — нет вестей? я ща подохну от скуки, если ты не расскажешь что-нибудь интересное. — мне тебя развлекать теперь персонально, что ли? — вяло возмущается миша, скорее просто для галочки, нежели серьезно. — нет ничего. нечего рассказывать. — ну и ладно, — стоит киру сказать это, и кусакабе чувствует в кармане вибрацию телефона. она так бодрит разум, пребывавший до этого в сонном режиме, словно оставленный надолго в одиночестве ноутбук, что миша молниеносно проверяет панель уведомлений, напрягая этим и курседа. — че там? — интересуйся почаще, — кусакабе слегка улыбается, прикусывая губу, когда на экране видит первое сообщение от пользователя, записанного как "никита энгель".

***

в этом шквале чужих голосов, в смешении их со второсортной музыкой, которую даже миша не понимал, в литрах дешевого алкоголя и в десятках уже нетрезвых тел единственным, что интересовало кусакабе, был, как ни странно, никита. и если обычно такие мероприятия для парня являлись только удобной возможностью забыться в употреблении неприличного количества спиртного, то сейчас он и пальцем не притронулся ни к чему подобному. все потому, что с никитой не хотелось позориться. с ним хотелось находиться в трезвом состоянии, чтобы любая минута отпечаталась в памяти, а не вылетела из разума со всеми последствиями похмелья. основная проблема заключалась только в том, что среди такой толпы у миши не получалось его найти. каждая минута, проведенная в этом треклятом месте в горьком одиночестве — на вкус оно как водка с лимонадом. кому-то, напротив, слаще одиночества нет ничего, — на ум сразу приходят те слова энгеля — однако для кусакабе оно губительно. он никогда не хотел оставаться один, потому что в одиночестве голоса в собственной голове готовы были проесть мозг. все вокруг такие беззаботные, пьяные, юные — казалось бы, вот она жизнь, но только сейчас, взглянув на это сборище со стороны, миша понял, что это не так. милые девушки под покровом веселья и легкости превращались в развязных и развратных существ, парни — тоже. для кого-то градус алкоголя был уже не так привлекателен — перешли на что-то серьезнее, и даже от мысли об этом было тошно. кусакабе сам поражался тому, насколько другим все становится, когда ты не поддаешься течению общества. если раньше среди даже самых незнакомых людей разливающееся по телу от алкоголя тепло делало его своим, то сейчас он был чужим. в какой-то момент миша подумал, что это все было зря. по ощущениям, прошло уже не менее часа, пока он держался в этом обществе, выискивая глазами только одну конкретную личность. и в какой-то момент ему стало настолько обидно, настолько херово, что он не сдержался. злость заполняла собою всю пустоту внутри, потому что это было просто несправедливо. когда очередная набухавшаяся тян протянула кусакабе в руки практически полную бутылку — он излишне резко выхватил ее из чужих аккуратных рук, из-за чего девушка, мгновенно осознав серьезность ситуации, важно пощеголяла в обратную сторону, спотыкаясь на собственных каблуках. и если в обычной ситуации миша начал бы над ней и ее неспособностью пользоваться собственными ногами угарать, то сейчас было вообще наплевать. да, это несправедливо. ужасно несправедливо. кусакабе не думал в чем его ошибка, кусакабе думал, что он зол на этот день, эту блядскую вписку, эту жизнь и никиту с его пустыми обещаниями. и миша даже ни разу не вспомнил о том, что они никто друг другу. ему было как-то до лампочки, потому что... к черту. первая бутылка осушена залпом, за ней вторая, третья, а после еще что-то — кусакабе даже не понимает что он употребляет внутрь себя. проблюется где-то в уголке — да и плевать. сдохнет от отравления — абсолютно похуй. с каждым новым глотком мысли улетают в совершенно неизвестном направлении, и единственное, что миша чувствует сейчас — это желание раствориться в этом множестве людей, как таблетка аспирина в воде. как комично. хочется исчезнуть, но и оставить во всех частичку себя тоже хочется. а кому он здесь вообще нужен? он тут абсолютно случайно, его никто не знает даже. ну как случайно... кусакабе хочется разбить пустую бутылку об собственную голову, когда он снова начинает думать об этом. ему очень плохо. ноги перестают держать, картинка перед глазами становится расплывчатой, хочется упасть на колени и забиться куда-нибудь в угол, чтобы не испытывать всей этой херни, но даже в таком объебанном состоянии миша находит силы дойти (еще бы чуть-чуть — пришлось бы ползти) до ванной. первым, в чьи объятия он кидается, становится блядский унитаз, потому что от одного взгляда на него сработал рвотный рефлекс. опустошив желудок, кусакабе поморщился. неприятные ощущения, но теперь уже менее хуево, чем раньше. казалось бы, все, но количество выпитого спиртного считает иначе — новый рвотный позыв принуждает мишу вернуться в исходное положение. вот же дерьмо... он тяжело дышит, приходя в себя. ну... если это можно так назвать. на лбу выступила испарина, но это волновало гораздо меньше. кусакабе не знает сколько времени ему потребовалось тогда, чтобы собраться с силами и встать, но ощущение холодной воды на разгоряченном лице стало неким спасением. и он даже прополоскал рот — сам не понял зачем, но лишним это явно не стало. и ровно в тот момент, когда миша хочет уйти уже на более менее держащих тело ногах из этого злосчастного места — он врезается в кого-то. в кого-то. — я бы спросил, все ли у тебя в порядке, но... по тебе и так видно, — никита закрывает за собой дверь на замок. один черт знает для чего, но почему-то не хочется, чтобы кто-то потревожил их в данный момент. кусакабе уже даже не злится. он просто молчит, смотря ровно в чужие серо-голубые глаза — их оттенок в тусклом приглушенном свете становится каким-то... не таким, как обычно. но это так глупо. — сколько ж ты выпил? — много. — понял. они молчат какое-то время. миша хотел бы уйти, но что-то не дает. на подсознательном уровне словно. а энгелю смотреть на нетрезвого знакомого то ли смешно, то ли больно — выглядит и комично, и паршиво одновременно. так называемый идеальный баланс. — а я тебя искал вообще-то, — неожиданно для никиты выдает кусакабе, ставя того в небольшой ступор. — будучи еще трезвым, вообще-то. час. блять, искал. а потом заебался, какого хуя? — а почему не написал? — энгелю смешно, потому что то, как миша своим полупьяным мозгом подбирает внятные слова — это отдельный вид искусства, который хотелось бы запечатлеть в своей памяти навсегда. да и особенно забавно выглядит его озадаченное лицо, когда до него доходит, что существуют мессенджеры, в простонародье именуемые как средства связи. блять.. серьезно, что ли? — кусакабе, ты долбаеб. — эхе... — миша ухмыляется, поскольку смех обычно довольно сдержанного в своих эмоциях никиты было слышать довольно приятно. быть причиной этого смеха — вдвойне приятнее, даже если это означает, что ты троекратный еблан. — есть такое. снова замолкают. энгель опирается спиной на запертую им же дверь и засовывает руки в карманы, смотря на кусакабе будто бы немного свысока, хотя разница в их росте была совсем незначительна. миша позволяет себе с ног до головы обойти взглядом никиту, оценить его внешний вид, как великолепный, отметить на левом ухе клипсу с черным крестом и ставшую уже несколько привычной цепочку с подвеской в виде лезвия, свисающую с шеи. благодаря довольно свободной футболке кусакабе даже открывался фрагмент чужих ключиц, так явно и красиво обозначенных на теле. он неосознанно прикусил губу и вновь перескочил взглядом на чужие глаза, которые все это время были направлены прямо на него. мише даже немного стыдно, что все это разглядывание осталось замеченным. было бы... было бы стыдно, если бы не алкоголь, разгорячивший кровь и обостривший все чувства. кусакабе не хочет думать о том, что он делает — он открыто повинуется внезапному порыву и прижимается всем телом к никите, запуская руку под его футболку. энгель, несомненно, в культурном ахуе — иных слов и не подобрать. однако он решает оставить все на самотек и узнать, что будет дальше. если уж начистоту, то ситуация вызывала глубокий интерес... и даже какой-то своеобразный азарт. миша, второй свободной рукой добираясь до чужого затылка, пока первая бессовестно бродит по телу, пересчитывая ребра и оставляя за собой холодные следы. кусакабе улыбается прямо никите в губы, но ровно в этот момент тот останавливает его. миша явно недоволен, хотя, казалось бы, все логично, но... — жвачку хотя бы пожуй перед тем, как лезть целоваться. от тебя алкашкой несет за версту, — энгель услужливо предлагает парню выуженную из собственных карманов полупустую упаковку. кусакабе сначала смотрит ошарашенно, а потом его пробивает на смех. — то есть в целом ты не против? — тем не менее, миша принимает этот скромный презент и покорно следует указаниям никиты, ощущая во рту жгуче-приятный привкус мяты. — ну, раз целоваться нельзя... тогда выеби меня, — парень приторно улыбается. и с его милым, даже несколько детским лицом, такая просьба звучит как минимум странно. хотя еще более странной ее делает то, что... они... ну... как бы... что? — я не... не шучу... кусакабе критически мало тех секундных приставаний, которые он позволил себе до того, как его оттолкнули, и именно поэтому он предпринимает вторую попытку. энгель не знает как реагировать, но мише все равно — он готов отдаться ему в любом виде. черт знает, то ли алкоголь так паршиво действует на разум, то ли он просто латентный пидорас, который скоро подохнет от недотраха — хотя все это притом, что никогда ранее таких проблем не возникало. вроде бы... теперь он уже не уверен. но какое это имеет значение, черт возьми, сейчас? кусакабе утыкается в чужую шею, продолжая исследовать своими цепкими пальцами устройство тела энгеля, который только и мог, что судорожно вздыхать время от времени. нельзя отрицать тот факт, что это... приятно. но чем-то совершенно за рамки вон выходящим для никиты становится ощущение горячего влажного языка на своей шее. — это что, блять, за новости? — полушепотом интересуется он, откидывая голову чуть назад и сглатывая, что для миши предоставляет только больший спектр возможностей. — я что, виноват, что ли, что ты запретил мне целоваться? довольствуюсь тем, что могу. — тебя вообще ничего не смущает? — только то, что ты ничего не делаешь, но при этом не сопротивляешься. я не понимаю этого. — хочешь исправить? — тон энгеля не предвещает ничего хорошего и звучит скорее как угроза, в чем кусакабе оказывается прав, ибо в следующее же мгновение к стенке оказывается прижат он сам. — блять, этого ты так рьяно добиваешься, я правильно понимаю? ну так наслаждайся результатом своих трудов. никита целует его шею сначала как-то слишком аккуратно — миша готов растаять от этих нежных касаний, но энгелю явно не хочется оставлять все так, как есть. он прикусывает чужую кожу, непроизвольно вызывая у кусакабе судорожный вздох. мурашки пробегают по всему телу, рассыпаясь мириадами частиц, потому что ощущать нечто подобное — невероятно. миша честно не представляет как и в какую степь его занесло, но это первый раз, когда он совершенно не жалеет о своей импульсивности. — прямо-таки в лучших традициях дешевого порно.. — неловко шутит парень, откидывая голову назад и подставляясь под чужие ласки. — ты оставляешь мне засосы, прижимая к двери ванной комнаты. осталось только начать уговаривать тебя не делать этого, ведь о... боже... — кусакабе не успевает даже закончить свое неудачное сравнение, потому что саркастичное "о боже" тотчас превращается в молебное, потому что никита своими действиями по-настоящему сводит с ума. — бля-ять, трахни меня, пожалуйста, я... — я не хочу ничего с тобой делать, — энгель пресекает любые попытки миши продолжить нести этот бред, отстраняясь от его многострадальной шеи, начавшей уже покрываться красными следами. — кусакабе, ты пьяный. ты что, серьезно думаешь, что я стал бы?.. — блять, ты издеваешься? почему вот это вот ты можешь себе позволить, а... — потому что это не одно и то же. если тебе хорошо сейчас от этих безобидных вещей — я не против. мне тоже это нравится, как ни странно. но если с утра, опомнившись после похмелья, ты поймешь, что тебя выебали — это уже совершенно другой разговор. не важно хочешь ты этого или нет. ты хочешь этого в нетрезвом виде. а в нетрезвом виде многие люди делают вещи, о которых впоследствии жалеют. об этом и речи идти не может. — ты слишком правильный, чувак... — я не считаю это плохим качеством. — ...это мило. но я... — кусакабе невесомо оглаживает рукой чужую шею, приближаясь к самому уху и опаляя его своим горячим дыханием. — я так хочу, чтобы ты повалил меня на кровать... прижал к ней... провел своей рукой по моему телу, как я сейчас... хочу, чтобы ты этого хотел... хочу... хочу поцеловать тебя. прямо сейчас. я уже дожевал жвачку... даже сплюнуть ее успел куда-то... — ты... блять, просто сказочный еблан, — никита не дает ему продолжить, затыкая довольно грубым поцелуем. впрочем, нельзя сказать, что мишу это не устраивает. как раз-таки наоборот. однако энгель немного смягчается, тем не менее, не становясь при этом менее напористым. хаотичная серия из страстных соприкосновений, судорожных глотков свежего воздуха и изучения друг друга в мельчайших подробностях. — мне не нравится в ванной. тут неудобно, — кусакабе прерывает этот порочный круг одной фразой. — очень уместно это сейчас... что я тебе сделать должен? — хочешь сказать, тут даже чего-то вроде спальни нет? никита с глубоким вздохом и осуждением глядит на мишу, но возразить ничего не может. благо, никого среди опьяневших не волнует то, что двое парней собираются делать в спальне вдвоем. можно даже поспорить, что если кто-то и обратит на них двоих внимание, то и вовсе подумает, что кто-то из них — девушка. кусакабе посчастливилось исполнить свою мечту. правда в ее исполнении гораздо более существенную роль занимал никита, который сейчас нависал прямо над ним, чуть ли не вжимая в матрас. — здесь-то тебе нравится? — с сарказмом интересуется энгель, но слишком искренняя улыбка кусакабе выбивает из колеи и даже смущает своей простотой. он, когда улыбается так, совсем не похож на себя привычного. эта улыбка выглядит столь невинно, будто совершенно не миша пару минут назад упрашивал трахнуть его. — к слову, я не передумал. я не буду ничего делать. — а уже и не надо. я спать хочу. давай в другой раз. нет, все-таки пьяный кусакабе — это нечто невообразмое. по мнению никиты энгеля так точно.