По следам ветра

      Просыпаться с кем-то в одной постели было чем-то новым для Хейдзо. Особенно, если этот кто-то «милый» в том смысле, который был для Сиканоина ещё слабо знаком.       Детектив проснулся раньше. Самурай безмятежно спал, обнимая подушку, и это было слишком для Хейдзо. Его сердце сбилось с привычного ритма и даже свисающая с губы Каэдэхары слюна показалась ему чрезвычайно очаровательной. «Я чокнулся, — неутешительно решил Сиканоин, осторожно отворачиваясь от самурая на другой бок, чтобы справиться с тахикардией или возможным инсультом, он не был уверен. — Превратился в героиню смазливых мелодрам. Святые Архонты, какой позор». Его мысли набрали обороты, пока не привели его к выводу, что в будущем будет только хуже. Детектив ведь совершенно ничего не знает, ничего не умеет. Что они будут делать дальше?       Последняя мысль была контрольным выстрелом в голову. Что они будут делать дальше? Хейдзо детектив, Кадзуха — разыскиваемый всеми предатель. Кому-то придётся подстроиться, изменить свой привычный порядок. Для Сиканоина изменения всегда были не самым любимым делом, ему не нравилось, когда он оказывался в подвешенном состоянии. Это заставляло его соображать быстрее обычного и совершать ошибки, а он ненавидел ошибаться. Гениальные детективы не ошибаются! — Я слышу, как ты думаешь, — сонно пробормотал Каэдэхара, отчего Хейдзо испуганно вздрогнул. — Ты сожалеешь о том, что произошло? — Нет, совсем нет, — выдохнул Хейдзо, повернувшись обратно и тут же оказавшись во внимании алых глаз. Его голос сорвался до шёпота. — Слишком много всего, а ведь ещё даже неделя не закончилась. А дальше только Ватацуми, даже не представляю, как меня там примут. — Святые Архонты, я и не думал, что ты так сильно переживаешь из-за своей репутации в Сангономии-гуми, — тихо прошептал Каэдэхара и поправил прядь волос на щеке детектива. Тот не смог сдержать румянец. — Они не тронут тебя, пока ты со мной. Мы им всё объясним. Главное не будь таким откровенным, как со мной вчера, ладно? Честность — прекрасная черта, но не следует рассказывать им абсолютно всё. — Звучит очень криминально, Каэдэхара, — усмехнулся Хейдзо, наблюдая за тем, как самурай садится и разминает плечи. — В конце концов ты якудза, ведь так? Вы вечно находите лазейки, чтобы обойти правила. — А ты не якудза? — Нет, я детектив, — недовольно хмыкнул Хейдзо, откидывая одеяло. — Давай собираться, через час отправляется первый корабль.       Они собрались за десять минут. Оставили ключ на стойке, не став будить работника, и вышли из отеля. Было пасмурно, небо заволокли тучи и гремел гром, но дождь не шёл. Парни огляделись, подмечая, что поблизости нет никого из якудза, и двинулись в сторону магазина, до которого вчера не смогли добраться. Проходя мимо места, где вчера случилась стычка, Хейдзо попытался разглядеть кровь на земле, но дождь смыл все следы.       Ближайший продуктовый находился на углу улицы. На входе продавали зонты и дождевики. Играла заурядная мелодия и тихо работал телевизор. Кассир быстро взглянула на гостей и снова уставилась на экран. Каэдэхара двинулся в сторону готовой еды, а Сиканоин остановился перед автоматом с горячими напитками. Американо был на вкус, как сгоревшая пластмасса, но это было намного лучше, чем ничего. — Дай глотнуть, — попросил Кадзуха, кивнув на пластиковый стакан в руках детектива. Тот протянул ему напиток и самурай сделал глоток, но сразу же скривился. — Что за гадость ты пьёшь? Святые Архонты, это хуже всего алкоголя, что я пробовал. — Ты так много пьёшь спиртного? — удивлённо поинтересовался Сиканоин, сделав ещё пару глотков и выкинув стаканчик. В конце концов, этот кофе и вправду был отвратительным. — Капитан перевозит алкоголь из разных стран. Огненная вода из Снежной, вино из одуванчиков из Мондштадта, змеиная настойка из Сумеру... Благодаря капитану я смог ощутить вкус разного алкоголя. — А какая на вкус змеиная настойка? — На удивление, сладкая. Сначала было страшно пробовать, но потом решил понюхать и запах оказался совсем не отталкивающим, — спокойно рассказал Кадзуха, вспоминая свою первую пробу этого странного напитка. — Я взял нам гёза, можно разогреть в магазине, будешь? — Конечно буду! — воскликнул Хейдзо, хватая упаковку с пельменями. — Я уже и не помню, когда ел что-то кроме фисташек.       Они попросили девушку за стойкой разогреть им еду и направились в сторону причала. По дороге даже ни разу не заговорили. Утренняя паника немного выветрилась из головы детектива, теперь его голову занимали мысли, что всё нормально. И это казалось неправильным. Они столько всего пережили за последние сутки, а вчера перешли все границы дозволенного, но сейчас спокойно шли и ели пельмени, будто всё, что было до этого было психоделическим сном и никогда не происходило.       Сиканоин изредка косился на Каэдэхару и тот делал вид, что не замечает этого. На это были причины: первая — он понимал, что Хейдзо сейчас нелегко справиться с внезапной переменой в их отношениях, вторая — он и сам пока не знал, что делать дальше. С Томо всё было просто, тот без страха делал первые шаги и не стеснялся выражать свои чувства. Но для детектива и самурая это явно было немного затруднительно. Куки бы уже падала со смеху.       Когда они наконец дошли до причала, никто так и не обронил и слова. Они купили билеты и заняли места внутри корабля, пока остальные занимали места на крыше. Хейдзо сел на сиденье и достал телефон, замечая, что тот отключился — вчера он сильно разрядил мобильник, пока разговаривал с Куки. Зарядить его было негде, поэтому детектив бросил телефон в сумку. Кадзуха сел рядом, боясь, что, как и вчера, потеряет сознание и рухнет куда-нибудь. Через несколько минут корабль отчалил от причала, до Ватацуми они доберутся только ближе к вечеру. — Кхм, как ты думаешь, генералу-пёсику понравится мой подарок? — решив хоть как-то скрасить тишину, поинтересовался Хейдзо. — Ты настолько боишься не получить чужое одобрение?.. — поинтересовался Кадзуха, но тут же увидел ответ на свой вопрос. Детектив вытащил из сумки календарь с кучей щенят. — А, вот оно что. Он тебе этого не простит. — Ему понравится, — расплылся в ехидной ухмылке Сиканоин, рассматривая свою покупку. — Может стоило купить что-то и для кайчо Сангономии-гуми? — Даже не представляю, что бы ты мог ей подарить. — Набор наживки для рыбы. — Ты не умеешь дарить подарки, — заключил Каэдэхара, тяжело вздохнув. — Куки тоже так сказала. На каждый её день рождения я дарил ей сувениры из храма Наруками, — рассказал детектив, вспоминая реакцию подруги на новые безделушки. — Она ненавидит этот храм. По многим причинам. — Ужасно, — рассмеялся самурай. — А что бы ты подарил мне? — Хм, дай подумать, — протянул Хейдзо, сложив руки. — Кошачью мяту. Или может кошачьи игрушки? — Это очень...мило? У меня есть кот, кстати говоря, — заметил Каэдэхара и печально улыбнулся. — Он не совсем мой. И я не могу за ним присматривать большую часть времени, я недавно навещал его. — В смысле? Постой, он бездомный? И почему он тогда твой? — Это кот Томо, — тихо ответил Кадзуха, коротко взглянув на детектива, чтобы узнать его реакцию. Его лицо изменилось лишь на мгновение, но в мгновение ока стало таким же непроницаемым. — Он не хочет покидать его могилу. Его подкармливают и я иногда навещаю его, чтобы удостовериться, что с ним всё в порядке. — А как его зовут? — Его зовут...кот, — сконфуженно пробормотал Каэдэхара, он никогда даже не думал над тем, как его называть. — Томо просто таскал его повсюду с собой, даже на перестрелки.       Хейдзо невольно представил, как это выглядело: серьёзная стычка где-то на окраинах города и якудза с котом. Враги наверно падали от умиления. — Я всегда хотел завести собаку или кота, но редко бываю дома, — тихо поделился Сиканоин. — Все эти обязанности занимают столько времени.       Это было последним, что он сказал, после чего между ними воцарилась тишина. Кадзуха хмыкнул и погрузился в себя, почувствовав, как закружилась голова, а Хейдзо решил его не беспокоить, самому хотелось переварить их разговор, разобрать его по полочкам. Может где-то крылся тайный смысл, который он пока не понимал.       Но правда была в том, что тайного смысла не существовало. Каэдэхара просто хотел чем-то поделиться с детективом, после их знакомства ему так и хотелось говорить, рассказывать. На корабле Бэй Доу не было места для распускания соплей и после смерти Томо ему даже не было с кем обсудить это. А сейчас слова лились из него легко и непринуждённо, Кадзуха хотел довериться хоть кому-то и Хейдзо поддерживал его в этом начинании. Даже если не осмысленно и без задней мысли. Самураю хватало даже того, что его просто слышали.       Каэдэхара не заметил, как задремал. Успел лишь понять, что снова навалился на Сиканоина. Тот не возражал и самурай спокойно провалился в сон.

***

      Хейдзо быстро снял кроссовки и носки, а потом погрузил ноги в холодный песок. После долгой дороги — чрезмерно долгой для такого человека, как он — и даже очень спокойной, на удивление (вероятнее всего виною был самурай, который проспал на его плече несколько часов), ему нужно было расслабиться. Каэдэхара широко зевнул и рухнул рядом, кривясь из-за вспышек боли по всему телу. Ночью он совсем потерялся в ощущениях между ними и как-то даже совсем не думал про свои раны, но сейчас эта рассеянность окупилась ему в двойной мере.       Солнце заходило за горизонт, окрашивая небо в приятный тёплый оттенок розового, и шумели волны. На набережной ещё не было того резкого обилия цветов, который так не любил Сиканоин, и он собирался насладиться этими последними минутами покоя. Но вскоре живот детектива громко запел и Хейдзо взвыл. Временно позабытое желание телепортироваться в свою постель и проспать несколько дней вернулось. Только теперь он наврядли сможет подойти к своему дому ближе, чем на десять метров, Райден-кай наверняка поставило за ним наблюдение. — Нам пора двигаться дальше, — заметил Каэдэхара. — Не хочется врываться в Сангономию-гуми, пока все спят. Это будет очень невежливо. — Якудза разве спят по ночам? — недоверчиво протянул Сиканоин, поднимаясь с песка. — Вы же как летучие мыши — спите днём, проворачиваете свои подлые дела в темноте ночи. Или это кто-то другой? — Ты теперь всё время будешь шутить про якудза? — Мне надо как-то выпустить пар. Когда я нервничаю, я начинаю плескаться ядом. Мои волосы превращаются в змей и начинают кусать всех в радиусе метра от меня. — Ты просто говоришь больше обычного, — хмыкнул Каэдэхара. — А вчера ты почему-то вообще не разговаривал. — Это когда? — Когда я тебе отсасы... — Святые Архонты, заткнись сейчас же! — взвился детектив, покраснев до самых ушей.       Каэдэхара прыснул со смеху и поспешил покинуть набережную, уходя из под брошенного ему в спину детективом ботинка. Через несколько минут они уже входили в деревню Боро. Здесь было пустовато, только патрульные ходили по улицам, осматривая окрестности. Детектив и самурай пытались их обходить, чтобы спокойно добраться до храма Сангономии, пока наконец не оказались перед хлипким мостом. Он вёл напрямую к храму и здесь не было патрульных, но была огромная пропасть и это было ужаснее всего. — Может, всё-таки пойдём через центральный вход, — нервно пробормотал Хейдзо, смотря вниз. — Этот проклятый остров имеет самый отвратительный ландшафт. — Лучше пока не привлекать ничьё внимание и проникнуть в храм тайно, чтобы пообщаться с кайчо в тишине и покое, — пояснил Каэдэхара и протянул руку детективу. — Держись за меня и не отпускай. — С твоим хобби падать в самые удачные моменты это тебе нужно держаться за меня, — фыркнул Хейдзо, хватая руку самурая и осторожно ступил на первую дощечку. — Надеюсь, этот хлипкий мост выдержит нас обоих. Не хочу попрощаться жизнью посреди всего этого многообразия событий.       Каэдэхара никак на это не отреагировал, прекрасно помня про привычку Сиканоина плеваться ядом, когда он нервничает. Они вошли на мост и осторожно начали преодолевать расстояние над пропастью. Хейдзо продолжал ворчать на всё вокруг, стараясь не смотреть вниз, а Кадзуха смотрел только вперёд и не останавливался ни на минуту, крепко держа чужую руку. Но когда до храма оставалось всего несколько метров, детектив почувствовал, как начала ослабевать чужая хватка. — Кадзуха? — тревожно позвал Хейдзо и время остановило свой ход. Самурай покачнулся и накренился близко к ограждающей верёвке.       Хейдзо успел лишь схватить самурая за капюшон толстовки, когда тот повис на низком тросе над пропастью. Ремень сумки соскользнул с его плеча и та полетела вниз, откуда через минуту донёсся всплеск. — Я ненавижу тебя и твоё сотрясение! — закричал Хейдзо, подхватывая парня за подмышки и затаскивая обратно на мостки.       Они рухнули на мост, дощечки под ними издали треск и детектив замер, сжимая самурая в своих руках. Над головой было лишь сумеречное небо и плывущие в воздухе медузы. Сердце Сиканоина гулко билось прямо в глотке, адреналин потихоньку отступал, картинки возможного падения Каэдэхары то и дело вспыхивали в голове и он сжимал его сильнее, напоминая себе, что успел. Он успел. — Кха-кхм, Хейдзо, не сжимай так сильно, — прокряхтел самурай, наконец очнувшись. — Что... Что произошло? — Я придушу тебя, — зарычал детектив, но это было скорее похоже на скулёж. — Собственными руками придушу, идиот! Ты чуть не рухнул вниз! — Я потерял сознание? — Да! И это было самое ужасное событие в моей жизни! Хуже того, когда ты отрезал тому чуваку руку! — продолжал вопить Сиканоин, выплескивая свои эмоции. — Тебе нужно в больницу, срочно. Я так больше не могу. Я уронил свою сумку и там был телефон. Из-за тебя! Возьми ответственность! — Хорошо, но не кричи, сейчас все прибегут сюда на твой крик, — рассеянно пробормотал самурай, кривясь из-за стрельнувшей в висок боли и осторожно выпутываясь из захвата детектива. — Мне очень жаль. Я не контролирую это, ты же знаешь. Прости, ладно?       Хейдзо хотел продолжить свою тираду, но Каэдэхара осторожно поцеловал его и выглядел таким несчастным, что детектив не смог винить его дальше. Да и поцелуй был большой неожиданностью. Особенно такой короткий и мягкий, ночью они целовались совершенно иначе. Сиканоин, возможно, никогда не привыкнет к тому факту, что они теперь могут делать это. — Пошли дальше, — пробормотал Хейдзо, сконфуженно пряча румянец от самурая. — Скажу этой рыбе оплатить все расходы за твою доставку и моральный ущерб. — Только в лицо её так не называй, — попросил Каэдэхара, вновь переплетая пальцы с детективом.       Они преодолели мост и взобрались по узкой тропинке между скал к задней части храма. Кадзуха осмотрелся и начал стучать по дощатому полу, что-то выискивая. Хейдзо молча наблюдал за ним, пока самурай не открыл скрытый люк. Внизу оказался проход и вскоре они уже были внутри храма. Каэдэхара тихо прикрыл крышку люка и кивнул детективу, чтобы тот следовал за ним. Пока парни добирались до кабинета кайчо, встретили лишь пару жриц, которые не заметили притаившихся в тени незваных гостей.       Спустя несколько минут блужданий по коридорам, Каэдэхара остановился перед дверью и осторожно приоткрыл её, останавливая Сиканоина. — Это было не столь срочно, Горо, тебе не стоило приходить так... Кадзуха? — раздалось из-за двери, детектив навострил уши, чтобы в случае чего прийти на выручку самураю. — Мне сообщили, что тебя схватили Райден-кай вместе со всей командой Алькора. Как ты здесь оказался? — Здравствуйте, кайчо, — уважительно поклонился Каэдэхара и приоткрыл дверь шире, показывая девушке детектива. Тот оторопело поклонился, но не столь низко, как самурай. — Вы можете принять нас? Это будет долгий разговор. — Кто это? — прищурилась девушка, её голос стал холоднее, а взгляд острее.       При взгляде на чужака в ней не осталось того дружелюбия, которое она так покровительственно показала Кадзухе. В мгновение ока кайчо превратилась в верховную жрицу Сангономии, о которой все слышали за пределами острова, и Хейдзо невольно вспомнил, как впервые встретил кайчо Райден-кай. — Сиканоин Хейдзо, детектив комиссии Тенрё острова Наруками, — быстро представился Хейдзо, снова поклонившись. — Он спас меня, — вдогонку добавил Каэдэхара, заметив, как ожесточился взгляд Кокоми. — Но перед этим хотел арестовать, это запутанная история, я могу рассказать? — Садись, — приказала жрица и быстро взглянула на детектива. — А ты стой там, где стоишь.       Сиканоин ощетинился, но послушался, оставаясь на пороге, словно нашкодивший пёс. Кадзуха начал спокойно рассказывать события последних дней, дополняя свой рассказ тем, что рассказал детектив. Верховная жрица молчала, слушая самурая и иногда отпивая из чашки. Возможно, хотела занять руки, чтобы не придушить Сиканоина прямо на месте. Вскоре Каэдэхара закончил, не вдаваясь в подробности их новой личной жизни, но что-то во взгляде кайчо Хейдзо не понравилось: она снова бросила на него быстрый взгляд из под ресниц, но теперь он был изучающим, а не угрожающим, а потом уставилась на самурая, словно не понимая, как он мог сделать такой ужасный выбор.       Хейдзо в каком-то смысле поддерживал её, но не собирался произносить это вслух. — Ситуация дрянь, — честно выразилась девушка без прелюдий и наконец-то отложила чашку. — Хорошо, я поняла тебя, Кадзуха. Но мне нужно время, чтобы обдумать положение господина Сиканоина и его статус на нашем острове. Пока что он будет нашим заложником, таким образом мы не вызовем лишних вопросов. Храм предоставит ему медицинскую помощь, но покидать его он не сможет. — А так хотелось, — пробормотал Хейдзо, закатив глаза. Каэдэхара нахмурился, но едва сдерживал смех. — Кадзуха, я буду рада принять тебя на острове, отныне ты наш гость, — смягчив тон, продолжила верховная жрица. — Мы предоставим тебе всё необходимое, как и лучшую медицинскую помощь. Горо будет рад, если ты присоединишься к нам...когда поправишься, конечно же. — С радостью, — улыбнулся Каэдэхара. — Я хочу освободить команду и капитана. Плохая слава пойдёт, если в Ли Юэ узнают о заключении Бэй Доу. Цисин могут начать холодную войну или даже прислать свой отряд. — Такое допускать нельзя, — кивнула девушка и тяжело вздохнула. — Наши внутренние конфликты — это лишь наши внутренние конфликты. Не стоит вмешивать сюда другие страны. — Бэй Доу ни за что бы не хотела, чтобы Нин Гуан спасла её, — заметил самурай. — Её гордость треснет. Боюсь представить, что начнётся на корабле, если это случится.       Кокоми поддержала его тихим смешком и разговор наконец стих. Девушка позвала двоих младших жриц и те показали им их комнаты. Хейдзо оказался в самой дальней части храма и невольно вспомнил про свой дальний план разузнать все планы Сангономии-гуми — это была провальная идея изначально, как и говорил Кадзуха, никто бы не доверился ему даже спустя годы заточения здесь. Каэдэхару же сопроводили в совершенно другую комнату и детектив даже не успел сказать ему хоть что-то, как ловкие девушки увели его куда подальше, приторно улыбаясь одними губами.

***

      Проживание в храме проходило...однообразно. Хейдзо практически не выходил из своей комнаты, лишь изредка нервируя всех своими блужданиями по коридорам. Ему запретили покидать храм, а не комнату, и он собирался пользоваться этой лазейкой, пока Кокоми лично не закроет его в каком-нибудь подвале.       Кадзуха не появлялся. Хейдзо пытался разузнать, где он, но слышал лишь, как жрицы сплетничали о них, и возмущались как последний посмел так ранить самурая. Какая несправедливость, гадкий-гадкий пёс Райден-кай! Сиканоин иногда бросал в них камни или пугал своим внезапным появлением, строя из себя того самого «гадкого пса». Каэдэхара бы понял, что тот просто нервничает, Хейдзо бы отрицал до последнего, хоть и знал, что это была правда.       Все вокруг не были ему друзьями, знакомыми или хоть кем-то, кого он знал. Эти жрицы не вселяли доверие, они казались пугающими в своих непривычно синих одеяниях. Традиции храма Сангономии были совершено не такими, какие были в храме Наруками. Здесь не было сакур, не было множества кричащих лис и гадательных бирок. Здесь был мрамор, солёная вода и кораллы — слишком холодно, идеально, непохоже. И службу они вели иначе, и песни пели другие, всё было другим.       Поэтому да, он сильно скучал по Кадзухе. Его мысли и без того скакали от отметки «в этом чае точно яд» до «мне стоит бежать отсюда». Этот маятник сомнений был слишком хлипким, чтобы выдержать его метания. Однако, кое-какую радость в этом мире тоски он всё-таки нашёл. Хвала Архонтам за генерала Сангономии-гуми.       Когда они наконец-то встретились, шерсть на хвосте Горо встала дыбом. Сиканоин почувствовал себя котом, что столкнулся на узкой тропинке с псом и теперь им нужно решить этот спорный вопрос боем, не иначе. Однако, вовремя кашлянувший патрульный напомнил генералу о том, что Горо не стоит поддаваться инстинктам. После этого он лишь быстро попрощался и скрылся в кабинете кайчо. Хейдзо же после этой встречи внезапно почувствовал странное чувство, словно напал на след какого-то преступления и отгадка лежала прямо перед ним, а он не видел. И ночью он понял.       Сиканоин видел мисс Хину лишь мельком на каком-то баннере поблизости издательского дома Яэ Мико. Но эти глаза, уши, хвост и даже цвет меха были подозрительно похожи по описанию на одного генерала. Итто будет в шоке. Хейдзо смерть как хотелось всё рассказать Куки, но ему так и не вернули телефон, поэтому он лишь продолжал мерзко хихикать над Горо и наслаждаться его искренним недоумевающим лицом.       Впрочем, через пару недель дни его «безудержного веселья» подошли к концу. Знамением этому служило хмурое лицо Кадзухи, который наконец явился на порог его комнаты — тюремной камеры, — посреди ночи. — Кто-то умер? — поинтересовался Хейдзо, коварно улыбаясь, но внутри переживая бурю радости от долгожданной встречи. — Надеюсь, что да, похороны и то были бы веселее, чем здешние развлечения. — И я рад тебя видеть, детектив, — усмехнулся Каэдэхара и осторожно подтолкнул парня внутрь, чтобы никто не увидел то, как он поцеловал его. — Прости, что не приходил раньше, я помогал в разработке плана и всего прочего. Кокоми решила, что я должен присутствовать на каждом совете и это было... — Премерзко скучно? Невыносимо тоскливо? Тебе хотелось перевернуть стол или вроде того? — рассмеялся Сиканоин в губы самурая, внутри снова разгорелось тепло, по которому он так тосковал. — Думаю, ты бы смог украсить все эти невыносимо скучные советы, — признался Кадзуха, последний раз чмокнув детектива в губы, и уткнулся ему в шею, устало вздыхая. — Я скучал по тебе.       Хейдзо ошарашенно замер. Его лицо горело и горячее тело Каэдэхары совсем не способствовало охлаждению. Откройте кто-нибудь окно, мозги детектива вот-вот капитулируют. — Я т-тоже очень скуч-чал, — сбивчиво пробормотал Сиканоин, пряча лицо в волосах самурая. — Твоё многословие снова растворилось, — со смешком заметил Кадзуха. — Но я могу пообещать, что никому не расскажу об этом, иначе все преступники Инадзумы начнут тебя соблазнять. — Это было бы ужасно...смешно, — задумчиво ответил Сиканоин, обнимая самурая. — Они бы использовали самые избитые подкаты и я бы не смог их арестовать из-за приступа смеха. Сара бы выгнала меня с работы. — Кстати насчёт Сары, — осторожно начал Кадзуха. — В храм прибыл Итэр и мы обнаружили кое-что плохое среди солдат. В эту войну всё-таки вмешалась третья сторона. — Кто? — тихо спросил Хейдзо. — Слышал что-то о мафии Снежной? Они зовут себя Фатуи, — рассказал самурай, потянув детектива за собой на пол. — И завтра мы собираемся направиться на остров Наруками. Дадим последний бой, пока всё не стало хуже. — Я тоже пойду! — воскликнул Хейдзо, хватая Кадзуху за плечи. — Я не могу оставаться здесь. Ты ведь не оставишь меня здесь?.. Или ты?.. — Прости, — вздохнул Каэдэхара и на лице детектива появилось самое избитое выражение лица. — Это решал не я. Все были против того, чтобы брать тебя. Ты ведь всё ещё заложник. Они даже не хотели говорить тебе, но я решил, что ты должен знать. — А как же твоё сотрясение? — Я почти восстановился, — ответил Каэдэхара. — Я нужен им, потому что знаю город и штаб Райден-кай, как никто другой. И мне нужно освободить команду Алькора.       Сиканоин поджал губы, желая возразить, но все аргументы кончились. Он и в правду был пленником, а самурай нужен сопротивлению — ничего не попишешь, но менее противнее от этого не становилось. Каэдэхара осторожно приблизился и посмотрел прямо в глаза детектива. Не так давно они смотрели друг на друга сначала враждебно, потом подозрительно, а после с интересом и наконец с тем, что сейчас было между ними — нечто неясное, то, что не выразить так просто. Оно только начало расти сквозь трещину в камне и каждый боялся сломать этот тонкий стебель.       Каэдэхара мягко взял чужое лицо в свои ладони и наклонился, начиная целовать каждый участок кожи. Лоб, щёки, подбородок, нос, брови, скулы, линия челюсти. Хейдзо мелко затрясся, боясь даже вздохнуть. В комнате стало так тихо, что было слышно каждый шорох. Самурай глубоко вздохнул, внимательно оглядев дрожащие ресницы напротив и прикрыл глаза, касаясь холодных губ. Те мгновенно поддались навстречу и пальцы детектива забрались под чужую юкату, натыкаясь на плоский живот и мягкие бока.       Они целовались почти неспешно, но давление нарастало, жар внутри набирал обороты. Хейдзо потянул Кадзуху ниже и они оказались лежащими на полу, ноги переплелись между собой и расстояние между телами сократилось до минимального. — Не оставляй меня, — раздался разгорячённый шёпот в тишине комнаты и оба замерли, уставившись друг на друга. — Не хочу оставаться один, пожалуйста... — Я вернусь, правда, вернусь, — быстро ответил Кадзуха, смотря не отрывая глаз от детектива под ним. В голове стоял бардак. — Я вернусь к тебе, Хейдзо. Раньше мне не было к кому вернуться, но теперь есть и я клянусь, что мы увидимся снова. Сколько бы ни прошло времени, мы встретимся.       Сиканоин не заметил, как снова начал дышать. Когда он успел задержать дыхание? Он бросился вперёд и прижал к себе Каэдэхару, обнимая того за голову. Тот затесался носом в изгиб его шеи и позволил себе рухнуть на детектива всем телом. Они замерли, не шевелясь и чувствуя, как дышит другой. Это казалось гармонией и самурай чуть не погряз в этой мягкости, засыпая, но повеселевший голос Хейдзо разрушил тишину: — Ты знал, что Горо это мисс Хина? — Святые Архонты, какого?.. Смех Сиканоина разбудил соседей.