and it never goes

– Как дела? – Родила! Мальчик, 8 фунтов, абсолютно здоровый, розовощёкий богатырь. Выскочил как из пушки: только Молли Солверсон дописала отчёт, как тут бац! и воды отошли. А дальше скорая, роддом, первый крик, первое кормление. Присосался к груди и так и заснул с сиськой во рту. Грета сразу узнала, уже всей школе рассказала, что у неё родился брат. Гас аж посылку с Амазона не тому доставил, вот удивится бабка, когда ей вместо тонометра вибратор придёт. Вся полиция Бемиджи толпилась в коридоре роддома, рай для воришек и хулиганов: менты празднуют, как-никак аж у самой Молли Солверсон первенец родился, кот из дома, мыши в пляс. Кто-то уже успел обнести заправку. Молли тяжело вздохнула и закрыла глаза. В голову вместо памперсов и бутылочек лезли пистолеты и медвежий капкан. Молли подумала было, что было бы неплохо, если б мучимый совестью Лестер сам пришел в участок и сдался, поздравил с новорожденным, так сказать. Новорожденный зашевелился и устроил второй перекус. В декрете жизнь только начинается. В федеральном розыске, впрочем, тоже. Лестер Найгаард добрел-таки до ближайшего сельского магазина. Глянул в зеркало - матерь божья, господь и все апостолы! - и сразу же отшатнулся. Из зеркала на него смотрел грязный, голодный бомж, заросший и небритый. Точно не преступник со стенда «их разыскивает полиция», обвиняемый в преступном сговоре и убийстве. Где-то за левым плечом забубнила Перл. Лестер поднял руку, пробормотав что-то невнятное. – Да заткнись ты, сука! - прорычал он, замахиваясь в пустоту. Туристка с огромным рюкзаком, выбирающая консервы в поход, инстинктивно отшатнулась. Ещё чего не хватало, связываться с безумным бомжом. Того и гляди, нож достанет, или ещё хлеще, молоток, и прямо в магазине и укокошит. Вон по телеку показывали, мужик жену убил, раз жен направо и налево режут, то перед простой туристкой и не моргнут. Перл не затыкалась. Лестер, бормоча под нос что-то невнятное, отсчитывал трясущимися пальцами мелочь за бутылку виски и мешок овсянки. Кассир взглянул на него со смесью жалости и осуждения: такой приличный был когда-то, и так опустился, ужас, жалко-то как. Но виски все равно продал. Лестер отхлебнул из горла, не отходя от кассы, что стоило ему ещё одного грязного взгляда, на этот раз от туристки, заранее вооружившейся противомедвежьим спреем. Бомж - хорошее прикрытие, думал Лестер, бредя до своей крошечной хижины по заснеженной тропе. Никто не обращает внимание на бомжей, приглядываться как-то неловко, да и страшно, вдруг заразишься алкоголизмом, наркоманией или пристрастием к азартным играм и сам опустишься. Связываться тоже неохота. Никто и не узнает, что на самом деле ты в розыске. – Тебе бы бабу завести, – пробормотала пожилая соседка, ставя на стол тарелку свежей домашней лазаньи. Лорн Малво взял вилку в левую руку, нож в правую, сердечно поблагодарил старушку за помощь, представил, как перерезает ей горло и принялся за трапезу. – У меня вон внучка есть, хорошая девочка, в Рино работает, говорят, танцует где-то. Сейчас такие модные танцы на каблучищах высоких, ого-го, и по шесту лазает, как обезьяна. У неё правда сынок негритёнок, но отец не тот, кто зачал, а тот, кто воспитал. Лорн Малво тяжко вздохнул, пережевывая кусок лазаньи. Ещё стриптизёрши из Рино ему не хватало, и мулата в довесок. Не то чтобы он питал расовую ненависть к мулатам и сексистскую - к стриптизёршам, но о поисках бабы Лорн Малво не особо задумывался. Нет, педиком он не был, если не считать пару дел, как-то в Нью-Йорке ему заказали хозяина гей-клуба, и в Денвере пришлось втереться в доверие к пожилому гомосексуалу, но в целом, ни бабы, ни мужики его особенно не привлекали. Отношения это всегда проблема: влюбленная дура или, прости господи, дурак мозгу не хозяйка, хер знает, что в состоянии аффекта отмочить может. А вдруг гандон проколет, запузырится и на алименты подаст, и будут за Лорном Малво помимо ментов ещё и приставы бегать. Одни проблемы от этих баб. От мужиков тоже, благо, на одну проблему меньше. – А помнишь Кейси? Кейси Джонс? – не унималась соседка, будто специально пытающаяся отбить у Лорна Малво аппетит бредовыми разговорами. Получалось плохо, уж очень вкусная лазанья вышла. Может, баба и не такая плохая идея: найти какую-нибудь повариху, запудрить ей мозги и до конца своих дней наслаждаться домашней едой. Конечно, Лорн Малво помнил Кейси Джонс. Она у него всегда сочинения списывала, а взамен матешу решала. И в столовке к нему всегда подсаживалась. И после выпускного отсосала ему, прямо за школой, хлюпая и давясь. И на заднем сидении Импалы ему дала, пищала и извивалась, но в целом было неплохо, даже кончить удалось. Для первого раза сойдёт. – Представляешь, вышла замуж за англичанина и уехала за океан! Так и не возвращалась ни разу, только открытки шлёт, – продолжала соседка. Конечно, Кейси вышла замуж за англичанина. Наверное, на Ягуар Икс-Джей уже насосала, или на Рендж Ровер. Живёт себе в Лондоне, мокнет под дождем, пьет себе Эрл Грей и думать забыла о жалком недоромане с одноклассником. А может и не забыла, открывает выпускной альбом, смотрит на его фото, вздыхает и закрывает обратно. А то и не просто вздыхает. Странные создания эти ваши бабы. Впрочем, мужики не лучше. Так слово за слово Лорн Малво доел свою лазанью, параллельно оказавшись осведомленным обо всех слухах маленького городка. Узнал, кто скончался, кто сторчался, кто разбогател, кто депутатом стал. Не то, чтобы его это особенно интересовало: про одноклассников он и думать забыл, что, впрочем, было вполне ожидаемо, кто ж во взрослом возрасте будет думать о каких-то абсолютно рандомных людях, которых заставили каждый божий день на протяжении 12 лет сидеть в одном помещении по 6 часов в день, но какая-то часть его все же наслаждалась мыслью, что в числе скончавшихся, сторчавшихся и сидевших Лорна Малво не оказалось. Да и вообще, для человека, регулярно устраивающего себе туры в прошлое разной степени мрачности, возможность чуть ли не физически прикоснуться к истокам: поспать на своей кроватке, посидеть в своей машинке, за столом пожевать домашнюю еду, казалась чуть ли не манной небесной. Впрочем, Лорну Малво было уже не до прошлого: он предвкушал будущее. Как он выследит Лестера, расправится с ним, возьмёт заказ поинтереснее, где-нибудь на юге, в Далласе, а лучше в Финиксе, или в Майями, где аллигаторы с теленка размером по улицам бегают. Закроет гештальт и продолжит жить своей жизнью. Или наоборот, думал Лорн Малво, закуривая очередную сигарету: закон Архимеда ещё никто не отменял, ещё не хватало жиром заплыть, чтобы в программе «моя 300-килограммовая жизнь» показывали. Может, на пенсию выйти. Завести пару бордер-колли, овечек, чтобы им не скучно было, гусей, курочек с петухом, бабу тоже можно завести, можно даже с негритёнком, но лучше, конечно, без. Сад развести, огород, жить себе спокойно. Будут яички домашние, помидорки, огурчики, хлопок… не, лучше без хлопка, с негритятами уже 200 лет как нельзя так обращаться. Да и вообще, бред какой-то, а не план. Впрочем, долгосрочные планы сами по себе бред собачий, отметил про себя Лорн Малво, отправляя окурок в мусорное ведро. Когда человек строит планы, бог улыбается. В бога Лорн Малво не верил, в сатану, Санта Клауса, большого макаронного монстра и честных политиков тоже. Но планы все равно не строил, по крайней мере, не долгосрочные: то ли считал, что дело это крайне унылое, строить планы, жить как все, закончить колледж, ходить на работу в офис, по пятницам в баре смотреть футбик и выпивать пинту пенного, живого и разливного, то ли знал, что если вдруг бог и есть, то над планами он не то что хихикает - ржёт как придурок, будто ситком смотрит, где пирог в лицо кинули и пердят при этом. Планировал ты пришить обидчика прямо в его доме - хер там, получай медвежий капкан, тяжкие телесные и конец твоей блистательной карьеры киллера одновременно. Планировал обидчик скрыться в Мексике - получай, гад, федеральный розыск по Штатам и Канаде. Планировала полицейская закрыть большое дело - оба подозреваемых как сквозь землю провалились. Молли Солверсон открыла глаза. Настало время кормления. Сынок её, как настоящий потомственный мент, ел исключительно под криминальные хроники: по телевизору в рубрике «их разыскивает полиция» показывали Лестера Найгаарда. Кассирша в ларьке в Монтане лениво взглянула на экран. Среди уголовников и бандитов снова показывали интеллигента, говорят, жену зарубил, ужас, а вторую киллеру заказал. Ужас, страсти кипят. Присмотрелась внимательно: взгляд уж больно знакомый, почти как у того бомжа пропитого. Может, родственник? Ох, бедняга, сам спился, брата в розыск объявили. Надо будет пару банок просроченных консервов списать и ему отдать. Лорн Малво прицельно запустил окурок в лицо Лестера на экране. Ещё не хватало в своем доме видеть эту рожу. Желание выпустить несчастному кишки, насрать в рот, яйца на глаза натянуть возросло до невероятных масштабов. Впрочем, тот факт, что Лестера ищут, что про него каждая мышь в каждом углу уже знает, что он невыездной и пока не попался, не мог не радовать. Лорн Малво вздохнул, вновь уставившись в телеэкран. Вот дебильное занятие, смотреть придурошный телек. В Рино хату чью-то выставили, в Вегасе мошенник туриста из Англии на пять тыщ зелёных развёл, в Элько дед бабку изнасиловал. Насмотрятся люди такой гадости, а потом жить боятся. Лестер Найгаард телек не смотрел. Он смотрел что поинтереснее: жены, словно из ниоткуда материализовавшиеся у него на кухне, устроили драку. Грязную, с тасканием друг друга за волосы, визгами и матом. Были б они чуть более материальны, разгромили бы всю кухню, а пока Лестер смотрел на то, как Линда бросает Перл сквозь стол, а Перл бьет Линду головой об стену - не то, чтобы это наносило какой-то ущерб. Нематериальные ведь. Можно хоть рукой тронуть и ничего не почувствуешь. Лестер хмыкнул, глядя на то, как Перл пропустила хук справа, опомнилась и зарядила Линде ногой в живот, и вгрызся в запеченную заячью ногу. Может, не так уж и плохо жить в изоляции. Никаких тебе тупых клиентов, вонючих боссов, никаких законов. Только ты и твои мёртвые жены, ещё немного и тронешься башкой так, что даже ебать их можно будет, вот так прикол.