Почему ты, сука?

      Чёрный кот сидел на подоконнике и смотрел куда-то вдаль, прислонив лапку, на которой был единственный участок белой шерсти, напоминающей носочек, к стеклу. Он только поел и теперь довольный наблюдал за птичками, забавно мурча. Его жёлтые чуть прищуренные глаза внимательно следили за особенно охуевшим голубем, поимевшим наглость расположиться на ветке берёзы прямо напротив. Вдруг в квартире хлопнула тяжёлая входная дверь, спугнув потенциальную добычу. Полночь разочарованно мяукнул, потянулся и, спрыгнув на ковёр, важно направился встречать прибывшего. — Мам, пап, я сходил за ведомостью, — высокий зеленоглазый парнишка семнадцати лет с улыбкой от уха до уха вбежал на кухню, размахивая чуть помятым с одного из краёв документом, — это копия, оригинал передадут сразу в школу, когда дойдут результаты вступительных.       Кот ласково потёрся головой о длинную ногу хозяина, за что был почёсан за ушком, после чего довольно удалился в другую комнату. — Ого, Антош, ты всё же вытянул биологию на пять, — воскликнула женщина, приблизив листок к лицу. За годы работы в бухгалтерии, её зрение прилично подсело, — ну насчёт математики я и не сомневалась, а вот физику лучше постараться вытянуть, не дело, когда в таком хорошем аттестате одна четвёрка. Но ты всё равно умничка у меня! — она потрепала сына по кудрявым волосам цвета молочного шоколада. — Если бы не Димас — выше тройки по биологии мне бы не светило, — ничуть не расстроенным голосом проговорил юноша. Дима Позов — его лучший друг и будущий стоматолог. В том, что он поступит, ни у кого нет ни капли сомнений, ведь парень выделяется умом и сообразительностью даже на своём химико-биологическом профиле. — Да чего ты заладила со своей физикой, Май, он первый в списках на поступление в одну из лучших физмат школ, — вступился за сына Шастун-старший, — я в его возрасте еле на тройки некоторые предметы вытянул, но ничего, вон какой вырос, ещё и лучшую женщину себе отхватил. — Балбесина ты вырос, Андрюша, — тепло улыбнулась в ответ Майа, после чего развернулась к Антону, — так, ты к Диме рвался — иди, пока я добрая. Позвони или напиши, когда спать ложиться будете, если будете, конечно. И бабушке звякни, она места себе не находит. — И много не пейте, а то знаю я, как вы конец года отмечаете, — добавил уже во всю смеющийся отец. — Ладно, ладно, люблю вас, — пробубнил заметно покрасневший ушами подросток, доставая из кармана телефон и набирая номер бабушки, уходя при этом в другую комнату. — Антошка, привет, — раздался из трубки такой родной голос, — как там твоё поступление? — Привет, ба, всё хорошо, первый в списках, — гордо отозвался Шастун, — на неделе заеду к тебе, соскучился жутко. — Ну хорошо, буду ждать, — ответила женщина, тепло улыбаясь, — а вообще как поживаешь? Мальчика себе нашёл? — Ну Ба! — воскликнул смущённый подросток, — не начинай. — А что? Мне теперь и поинтересоваться нельзя, с кем внук мой гуляет? — в голосе бабушки уже чётко слышалась насмешка. — Ну ты бы ещё прям при родителях сказала, а вдруг они бы рядом стояли? — продолжал возмущаться парень. — Ты всегда выходишь из комнаты, когда с кем-то разговариваешь, — парировала она, — да и они бы в любом случае ничего не услышали. Всё, мне пора, Марина звала к себе. Приводи Илюшу, давно его не видела. Пока. Люблю тебя. — Пока, я тоже тебя люблю, — ответил юноша, — нужно собираться к Диме, — прозвучало уже в пустоту.       Положив телефон обратно в карман, Антон присел на корточки перед рюкзаком и расстегнул вечно заедающую молнию. Внутри лежала толстовка на случай сильного ветра или внезапного холода, вполне привычных для Питера, а сбоку от неё лежал пакет. И этот пакет собрал в себе весь возможный компромат на Шастуна, вторым его названием определённо было «Путёвка в детский дом». Пачка манговых сигарет, прозванных Позовым бабскими, но так любимыми Антоном, небольшая бутылка довольно дорогого виски, пачка презервативов и лубрикант. Шаст неоднократно благодарил вообще всех Богов за то, что его родители никогда не трогают его вещи. — Мам, я ушёл, — крикнул юноша уже из коридора, снимая с крючка ключи и открывая входную дверь.       У парадной его ждал Позов, допивая вторую по счёту полулитровую бутылку воды и бросая в сторону открывающейся двери гневные взгляды. — Тебя сколько ждать можно, ты говорил, что на две минуты забежишь, — сразу начал возмущаться друг, — тут жара невыносимая, чуть не помер.       А июньское солнце действительно припекало неслабо. Высокие дома не позволяли ветру проникнуть под футболки и облегчить жизнь ненавидящим высокую температуру старшеклассникам, предпочитающим футболкам и шортам толстовки и длинные, зачастую мешковатые, штаны, а местами потрескавшийся асфальт молил тучи проронить на себя хоть пару капель живительной влаги. — Ладно, — сменил гнев на милость Дима, — надеюсь ты ничего не забыл, погнали делать из тебя красотку.

***

      На небольшой кухоньке, оформленной в голубых тонах, сидели и увлечённо говорили о чем-то двое мужчин. Время ещё не позднее, но солнце уже клонилось сторону горизонта, намереваясь лишь поцеловать его линию, позволив петербуржцам и туристам гулять до утра. — Ну что, Арсюх, — начал свою поздравительную речь низкого роста мужчина армянской внешности с забавной причёской-хвостиком, — Ты уже совсем взрослый мальчик, дали тебе наконец классное руководство, теперь и свои собственные оболтусы у тебя будут, горжусь тобой, — мужчина сделал вид, что смахнул слезу гордости, — а помню ведь тебя ещё совсем маленьким, когда ты стоял перед зеркалом и собирался в класс, полный пятиклашек, так ещё и не твоих, а теперь. Первое классное руководство и сразу одиннадцатый. — он поднял рюмку чего-то не слишком крепкого, но крайне приятного на вкус и запах, — поздравляю! — он чокнулся с во все тридцать два улыбающимся Арсением и залпом выпил содержимое, — А теперь нам надо отметить нормально, поехали, вон, в «Бусинку», твоей настойкой попробуй напейся, пивом быстрее выйдет. — Че за «Бусинка», Серёг, — отозвался озадаченный голубоглазый мужчина, к которому и была обращена речь, — звучит очень уж по-гейски, да и не хочу никуда ехать, и тут хорошо. — Так это гей-клуб, че ты хотел, — парировал ни капли не смущенный Серёга, — может подцепишь себе кого-то, а то уже полгода, как у тебя никого, не порядок.       После ещё пары минут уговоров, Арсений всё же достал телефон, чтобы вызвать такси до клуба, а Матвиенко начал старательно запихивать в задний карман друга презерватив на-всякий-случай.       В клубе было не слишком много народу, потому Арсений мог позволить себе занять высокого худощавого бармена незаурядным разговором. — Арс, посмотри налево, — вдруг произнёс бармен, представившийся Пашей, — тебя там глазами пожирают, причём крайне активно.       Арсений развернулся и встретился взглядом с крайне вызывающе одетым, но, надо признать, довольно красивым парнем. На ногах его были довольно обычные чёрные мешковатые штаны, шею плотно обхватывал чокер с сердечком, а худой торс обтягивал того же цвета полупрозрачный топик в сетку.       Горячо. Очень.       А парень тем временем заметил, что на него наконец обратили внимание и похотливо пробежался языком по пухлым губам. Казалось, что ему в подобном образе абсолютно комфортно, настолько раскрепощённо он себя вёл, но это вообще не так. Антон долгое время сопротивлялся, прежде чем Позов смог запихнуть его в этот наряд, но друга конкретно заебало постоянное нытье шатена о том, что с момента расставания с Макаром ему никто не даёт, так что под девизом «Так точно кого-то подцепишь» образ был собран. — Подсядешь? — подал голос Паша, — как я понял из нашего короткого разговора, ты здесь именно за этим. — Вообще в первую очередь я здесь отдыхаю, но подобные отклонения от плана ни капли меня не расстроят, — протянул Арсений, — но я вот смотрю на него, и у меня складывается ощущение, что ему лет семнадцать. Не посадят меня? — Да сюда вообще с восемнадцати только пускают, но можешь паспорт спросить, если на душе спокойнее будет, — справедливо рассудил новый знакомый.       И пока Попов решался, паренёк сам подсел. — Привет, один сидишь? — протянул он, пробегаясь кончиками пальцев по коленке голубоглазого, — не хочешь пойти развеяться? — Лет сколько? — сразу решил уточнить Арсений. — Двадцать, третий курс, паспорт показать? — не растерялся Антон. Естественно паспорта никакого не было, точнее был, но год рождения в нём стоял позорный две тысячи пятый. А в качестве запасного плана, для особенно настырных, в телефоне хранилась отфотошопленная Димой фотография, по которой подобные мероприятия и посещались. — Вот уж не надо, спасибо, верю, — успокоился мужчина, — мне двадцать шесть, тебя всё устраивает? — Вполне, — произнёс Шастун, уже волоча незнакомца за руку в мужской туалет.       Дверь. Коридор. Последняя кабинка. Сука, кто обоссал пол. Предпоследняя кабинка.       Они слились в поцелуе, ещё не добравшись до места назначения, губы горели, а языки изучали рты друг-друга. Руки Антона нащупали наконец дверную ручку. Замок щёлкнул. — Блять, где эта ебаная смазка, — прошипел Арс, держа презерватив в зубах и шарясь руками по карманам. Серёга что, не положил смазку? Ничего эти натуралы не понимают. — У меня есть, — тут же отозвался Антон, ловко выудив заветный тюбик темно-вишнёвого цвета с таким ироничным изображением целующихся парня и девушки. Арсений хотел было поехидничать на эту тему, но вовремя одумался и не стал портить момент, заняв вместо этого рот открыванием контрацептива.       Опыта у мужчины было много, потому уже через пару секунд резинка оказалась раскатана по члену, а первый палец ловко и беспрепятственно проник в смазанное отверстие успевшего развернуться юноши. — Готовился? — усмехнулся Арсений. — Да, — нетерпеливо простонал Антон, — можешь не растягивать.       Второй раз просить не пришлось. Одним движением мужчина вошёл в юношу на всю длину, проглотив хриплый стон. — Господи боже, — прошептал парень, подавшись назад. — Тише, выпрут же нас, — шикнул на него Арс, после чего, решив не доверять самоконтролю какого-то мальчишки, зажал рот своей тёплой влажной ладонью.       Толчок. Ещё один.       Спокойные бесшумные движения быстро превратились в резкие, сопровождаемые пошлыми хлюпающими звуками и просачивающимися сквозь руку и сжатые зубы постанываниями. — Не трогай себя, — сказал, нет, приказал мужчина, завидев лишь, что юноша обхватил свой член изящной кистью, увитой многочисленными кольцами. Антон послушно переместил обе руки на стенку кабинки, вдавливаясь в неё пальцами до побеления. Неожиданно по его телу волнами пробежалось возбуждение. Незнакомец задел простату, не просто задел — от всей души проехался по комочку нервов, вызывая просто невероятные, давно не испытываемые ощущения.       Антон Шастун — прилежный ученик, любимый сын и ответственный работник. А ещё он необыкновенно горяч, особенно в туалетной кабинке клуба, особенно с незнакомцем.       По реакции нижнего Арсений понял, под каким углом нужно двигаться и ускорился, вгрызаясь зубами в заднюю часть шеи парня, за что тут же был оттянут за волосы. Спустя каких-то пару минут, свойственных скорее для подростка, нежели для взрослого мужчины, Арсений кончил, глухо простонав, сделав ещё несколько толчков по инерции.       Выйдя из юноши, он упал на колени, не обратив внимание на саднящие колени, развернул его к себе и одним движением умело вобрал в рот сочащийся член. Расслабив горло, он взял ещё глубже, стараясь не реагировать на приглушенный, но ещё сохранившийся рвотный рефлекс. — Вот сейчас, — сбивчиво прошептал Антон и подался назад, но Арсений удержал его руками за бёдра, проглотил каждую каплю горячей спермы. Вместе с фейерверком чувств, запустившихся залпами по всему тему, юноша ощутил невероятную приятную усталость.       Парни в полной тишине оделись, выкинули завязанный в узелок презерватив в урну, предусмотрительно накидав сверху бумаги и вышли в коридор. Подойдя к зеркалу, они наконец привели себя в порядок, пригладив волосы и умыв прохладной водой раскрасневшиеся лица. Всё так же в тишине они вышли из туалета и вернулись за барную стойку. — Антон, — представился наконец юноша, найдя удобное положение и перестав морщиться. — Арсений, — ответил мужчина, пожав руку теперь уже знакомого. — Классный хуй, Арсений, — протянул Антон, — дашь номерок? — Спасибо, Антон, — спокойным голосом произнёс Арсений, — записывай.       На этом неловкий диалог исчерпал себя. Юноша слишком устал, чтобы что-то предпринимать, а мужчина пытался понять, нравится ли ему слышать собственное имя из уст этого забавного мальчишки. Слишком уж приторно у него получилось, как-то вылизано, неестественно, но так красиво и чётко. Каждая буковка отскочила от ровных белых зубов, протанцевав свою связку на языке. — Я, наверное, пойду, — вдруг сказал Антон, — приятно было познакомиться.       Скажи, скажи моё имя ещё раз. Прошу, я должен понять, просто произнеси его, ну что тут сложного?!       Но парень поднялся на ноги, ещё раз неловко окинул взглядом мужчину и двинулся к выходу их клуба.       Стой, подожди, нет, останься.       Но он ушёл. Оглянулся в последний раз уже у самой двери и вышел.

***

      Когда Антон завалился в квартиру посреди ночи, Дима порядком прихуел. Он друга ждал к утру, причём не к самому раннему, а тут, на тебе, половина третьего, получите — распишитесь. Ещё и пришёл громко, нет бы прокрасться на цыпочках и тихонечко лечь на свою половину кровати, надо же ввалиться так ввалиться. — Ты чё припёрся? Не нашёл никого? В таком-то виде? — он оценивающе пробежался взглядом по растрепанным волосам, съехавшему чокеру и едва различимым в темноте отметинам на шее, — нет, видимо нашёл, — констатировал он, — а чё пришёл тогда? — Да мы в толчке перепихнулись, не стали никуда ехать. Потрахались и я свалил нахуй. С хуя нахуй, как горицца. — Красивый? — решил уточнить Позов, не оценив великолепной шутки. — Ага. Очень. Я даже удивился, что он мне дал. И номерок тоже дал. — Тох, ты чего так отрывисто говоришь? Ты сколько выпил вообще? — забеспокоился Дима. — Чуть-чуть. Правда. Я спать, если можно. Завтра поговорим. — удивительно внятно пробубнил Антон, после чего почти мгновенно вырубился, ничком плюхнувшись на мягкую кровать. Позов, тяжело вздохнув, перелез через шпалу на свою половину и закрыл глаза. Может это и странно, что на ночёвках они спали вместе, парни вроде обычно так не делают, один отправляется на диван, либо же, совсем уж в крайнем случае, на пол. Но парни дружили с начальных классов, когда ещё учились вместе. Тогда об этом даже никто не задумывался, поместились на кровати вдвоём и хорошо, а после уже и менять ничего не хотелось. Даже после того, как Антон признался Диме в своей ориентации, ничего не изменилось. Юноша боялся, что лучший друг если не отвернётся, то спать рядом перестанет точно, но в их общении не изменилось абсолютно ничего. Стало даже как-то теплее, доверительнее. Дима поддержал Антона, когда тот влюбился в старшеклассника, не знавшего даже о его существовании, помог познакомиться, а после больше всех радовался, когда те начали встречаться. Парни уже пол года как расстались, но к Макару Дима до сих пор испытывал глубокое уважение. Может среди друзей и принято хуесосить бывших друг-друга, но этого рыжего весельчака просто невозможно не любить, тем более, что расстались парни вполне мирно и общаются до сих пор.

***

      Уже утро. Уже утро, а Арсений так и не сомкнул глаз. Завтра он пожалеет об этом, но это будет завтра. Так себе политика конечно, но поделать он с этим ничего не мог. Стоило ему хоть на секунду забыться, лечь, перестать делать хоть что-то, перед глазами мгновенно вставал милый кудрявый мальчишка. Такой красивый, такой горячий, такой развратный. Хочется написать ему, но Арсений затупил, не взял номер, только свой продиктовал. Остаётся надеяться, что юноша объявится сам.       Мужчина заварил очередную чашку зелёного чая и уселся на подоконник. За окном уже светло, хотя и времени всего пять. Арсений прислонился головой к прохладному стеклу и закрыл глаза. Как малолетка, ей-богу. Не хватает грустной музыки в наушниках и свежих порезов на запястье, вперемешку с ожогами от потушенных о нежную кожу сигарет. — Бля, Попов, ты заебал меня своими хождениями, — прошипел Серёга, входя на кухню, — нормальные люди либо спят, либо рассказывают лучшим друзьям, что за хуйня у них вдруг случилась. — Во-первых, я сижу, если ты не заметил, — парировал ни капли не смущенный мужчина, — а во-вторых, ничего не случилось. — И поэтому ты третий час сидишь с кислой миной и пялишь в окно. Ещё и вернулся трезвый. Из клуба, сука. Трезвый. — Матвиенко показательно покрутил пальцем у виска и уселся на край подоконника, сдвинув красный клетчатый плед, — рассказывай. — Да что рассказывать, я еблан. — Это я и без тебя знаю, дорогой. Что случилось? Не дали тебе? — участливо предположил друг. — Дали. — Ну и в чём проблема? Ой, не смотри на меня так, — цокнул языком Матвиенко, — как будто ты в гей-клуб пошёл любовь всей своей жизни искать. Или может жену, род свой графский продолжить? Да ладно тебе, — он сменил тон на более спокойный, — неужели красивый попался? — Очень, — Попов мечтательно закатил глаза, — ты бы его видел. — Спасибо, сладкий, но мне такого счастья не надо. У меня девушка есть, если ты забыл, пусть уж твой принц тебе останется. Что? — воскликнул Серёга на вопросительный взгляд друга, — чтобы тебе кто-то понравился, кровей он должен быть минимум голубых, ой, извини, королевских. Максимум я пока не придумал, но там явно что-то покруче какого-нибудь бога. — Да ладно тебе, не преувеличивай, — обиженно отозвался Арсений, — не такие уж у меня стандарты. Я сам понять не могу, чем он меня там зацепил. Он просто красивый. И голос у него приятный очень. А глаза... Блять, какие у него глаза. Но знаешь что? Я боюсь, что он просто потрахаться в клуб пришёл. Это было бы вполне закономерно, но я не хочу об этом думать. Может у него даже есть кто-то, он так странно отреагировал на засосы. Я думал, он мне волосы к чертям вырвет. — Всё возможно, Арсюх, — пожал плечами армянин, — напиши ему, спроси, может он матери боится. — Ему двадцать, поздно уже от родителей засосы прятать, — парировал Арсений, — а номера его у меня нет. — Ты идиот? Даже номер не спросил? — начал подкипать Матвиенко, — я всё понимаю, но ты пиздец. — Ну я дал ему свой номер, вдруг он мне позвонит? Или напишет? Сам же попросил. — Если попросил — напишет. Всё, братан, иди спать, заебал. — С этими словами мужчина развернулся и быстрыми шагами направился в гостиную, — я тебе кровать расстелил. Если не придёшь через пять минут — сам лягу. На диване будешь спать. Неизвестный: Спасибо за вечер💖 07:14 — Серёг, он написал! — на всю квартиру, чтобы друг точно услышал, где бы тот ни находился, прокричал только проснувшийся мужчина, увидев уведомление из телеграмма. — А я говорил, — из кухни вышел заспанный Матвиенко, старательно расчесывающий порядком отросшие волосы, чтобы после собрать их в аккуратный хвост, за который его бы уже давно избили в каком-нибудь условном Воронеже, — что написал? — Поблагодарил за вчера, — ответил Арсений, прижав к себе подушку одной рукой, а другой открывая сообщение, — с сердечком! — Господи, тебе что, тринадцать? Я рад за тебя конечно, но так реагировать на сердечко в сообщении. Ведёшь себя как влюблённая малолетка.

Арсений-классный-хуй: Тебе спасибо) Может встретимся? 12:27

Принц🥵: Опа, доброе утро)) Ну можно вечером, только давай не очень поздно 12:28 — Как ты его записал? — армянин засмеялся, заглянув в телефон друга через плечо, — Бля, Попов, ты необыкновенный еблан. — Мне просто показалось это забавным.

Арсений-классный-хуй: Может сходим куда? В кино, в ресторан там) 12:31

Принц🥵: Да ладно тебе, давай без этого. Просто потрахаемся) 12:32       Просто потрахаемся. Вот оно что. Чтож, это логично, почему тогда неприятно кольнуло в сердце?

Арсений-классный-хуй: Ок)       12:32