Почему ты, сука?

***

      Зёрнышко за зёрнышком, семечко за семечком, сероватый клюв выцеплял еду из цветастой кормушки, местами порванной, но наглядно демонстрирующей всей улице белёсую надпись «Кефр 3%». Буква «И» была вырезана ещё в девятом классе и добавлена в деньрожденьевский коллаж. В слово пидор, если быть совсем точными. — Шаст, ты куда засобирался? — протянул Дима, выходя из комнаты в коридор, в котором уже полчаса копошился его друг, собирая раскиданные вчера, сначала в трезвом состоянии, потом немного в пьяном, шмотки. — Надо к бабушке заскочить, я обещал, — коротко ответил парень, кинув быстрый взгляд на заспанного товарища. — А чё рано так? Сейчас час дня всего, я думал, мы до вечера хоть потусуем, — слегка разочарованно протянул Позов. — Да я ещё в семь встал, обезбол навернул, на кухне там у тебя похозяйничал, завтрак в микроволновке. Вечером с Арсением встретиться должны, наконец поебусь по-человечески, а не в ебаном толчке. Не, он чистый конечно, да и явно лучше, чем ничего, но.. — Арсением? — прервал тираду Дима. — А, ну это мужик вчерашний, — пояснил Шастун, выуживая из уже собранного рюкзака тоналку, — так и знал, что пригодится. Кусаться, гад, удумал.       Антон с трудом открутил вечно заедающий колпачок, выдавил несколько капель себе на пальцы и аккуратно нанёс на шею. Девчонки обычно говорят, что жидкий тон — хуйня из-под коня, но консультант в магазине очень уж нахваливала конкретно этот экземпляр, когда в качестве пожелания юноша выдал: «моей девушке надо замазывать засосы», что отчасти было правдой, разве что девушки никакой у Шаста не было. И парня не было. Только один особенно наглый и зубастый мужик в клубе. Раньше юноша опыта перекрывать алые отметины не имел, поскольку Макар всегда был нежен и осмотрителен, стараясь не причинять боли, а уж тем более неудобств, грозившихся в дальнейшем вырасти в неплохие такие проблемы. Пальцы коснулись шеи, и юноша сжал зубы, с трудом подавив желание дёрнуться и тут же всё стереть. Мурашки пробежали по всему телу, оставляя после себя неприятный морозец. Почему тоналка такая холодная? Вернее даже сказать, ледяная. Ощущения действительно не из приятных, Антон твёрдо решил перед следующим соитием оговорить с Арсением подобные тонкости. Разговаривать с партнёром вообще полезно, великую мудрость «словами через рот» юноша уяснил ещё давно, прихватив её из какого-то фанфика. Да, фанфики он тоже читал, не слишком много, так, для составления собственного мнения об этой культуре и общего развития. И, как ни странно, это оказалось действительно крайне полезно: научило чуть спокойнее относиться к трудностям, быть терпимее к другим и самую чуточку верить в чудеса. Но только немного, Антоша уже взрослый мальчик.       Минут через сорок парни наконец распрощались, и Антон вышел на улицу. Погода, наконец, стала чуть более Питерской и соблаговолила нагнать на бесконечное голубое небо немного тучь. Не слишком тяжёлых, чтобы ни в коем случае не облегчить людям жизнь приятным проливным дождём, но достаточно существенных, чтобы остудить наконец неприлично разогревшийся асфальт. Парень достал наушники, приятно удивился тому, что бухой додумался поставить их на зарядку, мысленно похвалил себя и включил любимую музыку, дабы скрасить час путешествия к дому бабушки. Вообще на автобусе это заняло бы от силы минут двадцать, но ученический из-за перевода в новую школу не действует, а платить шестьдесят рублей — перспектива так себе. Песни сменялись одна за одной, периодически выдавая абсурдные комбинации в виде каких-нибудь Бьянки и Кровостока друг за другом, а иногда и вовсе подкидывая песни из разряда «мне было двенадцать, но шестьдесят». На середине пути юноше вдруг подумалось, что неплохо было бы предупредить человека, прежде чем вот так вот заваливаться к нему посреди дня, так что он достал телефон, намереваясь позвонить бабушке. На разблокированном экране открылась переписка с Арсением. Может, не стоило так категорично? Мужчина, вроде как, проявил вежливость, позвал юношу на свидание. Может, надо было согласиться, но Шастун понимал, что в таких местах не ищут отношений. Там ищут партнёра, иногда не на один раз, но всегда для одной лишь цели. А остальное — приторные декорации, состряпанные из букетов цветов по акции, молочного шоколада и свиданий для галочки. Нет уж, он на такое не поведётся. Арсений хочет секс? Будет Арсению секс, почему нет, тем более, что мужчина действительно довольно красив. — Ба, привет, — Антон наконец вышел из телеграмма и сделал то, зачем вообще достал телефон, — я заскочу к тебе через полчасика, жди. — Антошенька, я рада, — в трубке раздался тёплый бабушкин голос, — ты голодный? Кушать будешь, маленький?       Маленький. Мило до абсурда. С его-то ростом сто восемьдесят и перспективой ещё в семнадцать минимум. — Не, я у Димы поел, всё хорошо. — Ну хорошо, тогда жду тебя. Целую. — И я тебя.       За что ему досталась такая прекрасная бабушка? Такая чуткая, понимающая, любящая. Бабушка, готовая принять своего внука-раздолбая любым, готовая защищать его от всего мира, если тот вдруг восстанет против. Антон безумно боялся разочаровать её, потерять её доверие, потерять её. Милая старушка, ростом еле достающая до плеча Антона, пекущая самые вкусные во вселенной пирожки с яблоками и знающая почти все секреты лопоухого кудрявого мальчишки, которого уже давно трудно назвать мальчишкой, стала самым дорогим человеком в его жизни. Что будет, когда в один день её не станет? Антон не мог и не хотел даже представлять. — Нет, ну ты слышишь? Купили себе машину за полтора миллиона, — всплеснула руками бабушка, — он двадцать тысяч получает, она — восемнадцать. Ребёнок у них в детском саду. — подхватил Антон.       Обсудить всё и всех на свете — один из обязательных ритуалов любых их посиделок. Почти как с лучшей подругой, только диапазон вестей значительно расширяется, за счёт разницы поколений. — Представляешь, у нас в старой школе девочку на учет поставили. Отличницу, олимпиадницу, она постоянно что-то организовывала, у всех на хорошем счету. Мы общались с ней периодически, но она в гуманитарном классе училась, так что не часто. Она реально очень умная и эрудированная. — А за что поставили? — бабушка, кажется, искренне недоумевала. — Да она с олимпиады ехала, у неё друг победил, они отметить решили. Водки купили, роллов из Евроспара. У неё организм не выдержал, вырубилась прямо на улице. А в больнице, естественно, органы ей заинтересовались. — И что, из школы её никто не отмазал? Раз она такая крутая.. — Пытались, но комиссия по делам несовершеннолетних оказалась непреклонна, — закончил свой рассказ подросток, чуть понизив голос. — Жесть.       Бабушка периодически пыталась говорить «новомодными словечками» и смотрелось это, по правде говоря, довольно мило. — Ага. — Ага. — Чай будешь? — Ага.       Чтож, неловкие паузы в диалогах бывают даже у самых близких людей. Антону не казалось, что это плохо. Самый явный показатель близости с человеком — тот факт, что вместе с ним можно и помолчать. Уйти в свои мысли, не переживая, что тебя осудят. — А в личной жизни у тебя как успехи? — поинтересовалась бабушка, — Ты от этого вопроса не отвертишься, хороший мой. — Да ну тебя, ничего нового, — как-то слишком резко ответил Антон. — Краснеешь.       Одно слово острым клинком под рёбра. Шастун никогда не умел скрывать свои эмоции, как бы он ни старался — пылающие уши говорили всё за него. Блядские сосуды! И вот вроде ложь безобидная, Арсений Антону ведь и не нравился даже, что уж тут про отношения говорить, но сама мысль о том, чтобы соврать бабушке, опрокинула на бедного парня баночку красной краски. — Ну рассказывай, внучек, что за мальчик у тебя там появился? — заговорщицким тоном поинтересовалась женщина, прищурив глаза. — С чего ты взяла, что это именно мальчик? — Антон запнулся, заметив выгнутую от удивления бровь собеседницы. Действительно, не девочка же. А говорить, что не мальчик Арсений лишь по той простой причине, что он вполне себе уже мужчина не слишком-то безопасно. — Ладно уж, храни свои секреты.

***

      Арсений судорожно носился по и без того очень чистой квартире, выискивая любые косяки в уборке. С минуты на минуту придёт Антон, так что всё должно быть идеально. Тот, вероятно, трудов не заметит даже, но в грязь лицом перед этим прекрасным созданием падать никак нельзя. А по ту сторону двери быстрыми нервными движениями пытался уложить свои растрепавшиеся на ветру кудряшки подросток. После практически идеального я-не-шлюха-но-тебе-дам образа из клуба, совсем бомжом приходить как-то даже немного неловко. Тем более парня не покидало липкое ощущение, что он обидел мужчину и хотелось не слишком уж упасть в его глазах.       Вдох. Выдох.       Пальцы потянулись к кнопке звонка и дважды коротко, не навязчиво, но и не слишком незаметно, надавили. Несколько секунд тишины, три поворота, щелчок. Дверь отворилась, выпуская на лестничную клетку крайне заманчивый запах пиццы. — Привет, проходи, — в прихожей стоял Арсений, нервно покручивая кольцо на безымянном пальце. Всего одно, в отличие от множества Шастуновских. На секунду в голове промелькнула мысль: «неужели женат», но нет, на обручальное совсем не похоже, скорее уж на перстень, но и на тот не дотягивает. — Привет, — Антон аккуратно прикрыл за собой дверь, стараясь сделать это максимально бесшумно, но та, зараза, неплохо так хлопнула. — Забей, она тихо не закрывается, — успокоил юношу Попов, заметив волнение на его лице, — я пиццу заказал, надеюсь ты ешь такое. — Кто не ест пиццу, — изумился Антон. — Ну мало ли странных людей, я вот суши и роллы эти ваши не ем, — парировал Арсений. — Я тоже. — Рыбу не любишь? — участливо поинтересовался мужчина. — Не, на рис аллергия, — ответил Антон, — может сейчас есть — не лучшая идея? Мы же, ну. — он замялся. — Да, точно, извини, пожалуйста, я пока в духовку поставлю. Я просто никогда не был в пассивной роли, так что забыл, что тебе сейчас не стоит. — зачем-то стал оправдываться Арсений, но его перебили: — Всё в порядке, правда, чё ты так переживаешь. Вчера явно посмелее был. — Ты прав, извини, я сам не знаю, что случилось. И Попов правда не знал, у него было много партнёров, партнёрш даже, но никогда не было таких нервов. А может и были, мозг постоянно поворачивает эту противную фишку с удалением негативных воспоминаний, проёбов там всяких или супер неловких моментов. — Пойдём в спальню тогда? — надо просто собраться и всё пройдёт. Он сам себя накрутил и теперь сам себе всё портит. Классический Арсений.       Антон хвостиком поплелся за мужчиной, попутно осматривая светлый коридор. На стенах висели картины каких-то одному Арсению известных художников. Они были совершенно разными, но что-то их определённо связывало. Юноша не сразу понял, но к третьей работе заметил, что каждая из них выполнена преимущественно в сине-голубых тонах: завораживающее своей красотой васильковое поле, Арсений, лазоревые, почти невесомые водные просторы, сливающиеся с небосводом. Арсений? Между невероятными красотами природы затаился портрет хозяина квартиры. Фон бледный, неприметный, можно даже сказать блеклый, но глаза. Два бездонных океана отзывающихся колоколами где-то в глубине души. — Ты чего залип? — Попов остановился, но, заметив, куда пялится гость, усмехнулся, — красивый? — Вот бы мне такую самооценку, — съязвил Антон. Было как-то даже немного обидно, что есть люди, которые вот так вот могут взять и повесить собственный портрет посреди коридора. — Да, тебе бы не помешало, — на полном серьёзе ответил мужчина, — ты охуенный, надеюсь, ты это понимаешь.       Антон смущённо отвёл глаза. Конечно он не охуенный, просто кто-то очень хочет секса. Наверняка раньше этому Арсению попадались всякие неуверенные в себе юноши, которых обязательно надо поуламывать. Таких подозрительно много, они хотят, но без этой своей игры в кошки-мышки не дают из принципа. Шаста уговаривать не надо, если б не схожий интерес, как говорится. — Спасибо, — спокойно ответил Антон после нескольких секунд раздумий, — кстати, — надо поговорить заранее, — я понимаю, что в моменты страсти хочется куда-то выплеснуть свои эмоции, но давай без зубов, остаются отметины.       Арсений на секунду подзавис, но следом кивнул, обозначая, что понял и к сведению принял. Хотелось спросить, кто конкретно не должен видеть, но сознание услужливо подсказало, что это не его собачье дело.       В полной тишине спутники добрались наконец до спальни. Подросток присел на край кровати, ожидая инициативы от старшего. У него никогда так не было, чтобы они с партнёром целенаправленно шли в койку, это всегда происходило довольно спонтанно, пусть и в большинстве случаев вполне ожидаемо. Попов тем временем подключился к колонке и зашёл в Спотифай, намереваясь создать нужную атмосферу музыкальным сопровождением. От предложения включить что-то своё юноша отказался и Арсений выбрал плейлист на свой вкус. В клубе было психологически проще, тогда, на пьяную голову, перспектива взять и переспать с незнакомым парнем не пугала от слова совсем, он за этим туда и пришёл. — Может, выпьем? — несмело предложил Антон. Вся его напускная уверенность вдруг куда-то испарилась. — Если тебе нужен алкоголь, чтобы заняться сексом, то мне кажется, что тебе оно не надо, — рассудил Арсений, — я же вижу, что ты волнуешься. Пицца ещё не остыла, может всё же..? — Ладно, хорошо, пойдём.       Антон сдался, поднял белый флаг. Признал, что боится. Похоже это последнее его появление здесь, спасибо, мужик, что не выгнал. На кухне было довольно просторно. На столе стояли бутылка красного вина и два бокала. — Можно? — юноша кивнул на лежавшую на широком подоконнике пачку сигарет. Надпись слишком мелкая, так что вкус остался для Шаста загадкой, но вот предупреждение явно сулило импотенцию. Дождавшись разрешения, парень уселся к окну и взял пачку в руки. — Чапман? Вишнёвый? Ты соврал мне, тебе шестнадцать? — с издёвкой произнёс Антон, но тон его не был грубым, скорее просто весёлым. — Конечно, я специально перед знакомством с тобой накинул себе десяток лет, получил права, купил квартиру, устроился на работу, мне продолжать? — подхватил игру Арсений. — Вообще-то на работу можно и до восемнадцати устроиться, — пробубнил Антон, — я же. — он осёкся, но быстро сориентировался, — я с семнадцати работаю и ничего. Живой и здоровый. — А ещё очень скромный. — Вот уж кто бы говорил, — возмутился парень, явно припоминая мужчине коридор.       И разговор полился бурной горной речушкой, темы находились сами, выскакивая наперебой из всех щелей. К концу первой сигареты Антон уже знал, что работает Арсений учителем физики, окончил Герцена и имеет свой бренд одежды. К концу второй уже Арсений знал, что Антон учится на физтехе, живёт с родителями, потому что нет денег и работает бариста в милой кофейне практически в центре. Правдой из этого являлся лишь последний пункт, но во лжи парень уличен не был. — Может, хватит? Третья сигарета за раз — перебор, не находишь? — аккуратно поинтересовался мужчина, — Не рано ты курить вообще начал? — Мне двадцать, так что могу курить, пока не откинусь, — улыбнулся юноша, но пачку на место положил и с подоконника перебрался на стул, — но вот курить я начал правда рано. В семнадцать.       На это Арсений ничего не ответил. Просто подошёл к столу и разлил вино по бокалам, после чего протянул один парню. Тот с благодарностью принял его и сделал большой глоток. Напиток был чуть кисловатым и отдавал чем-то цветочным, отсылающим пьющего куда-то далеко в лето, в деревню, в бесконечные поля и луга. Фанатом вина Антон не был, он предпочитал либо что покрепче, либо же фруктовое пиво. Третьего не дано. Однако короткое, но довольно приятное послевкусие его порадовало. После второго бокала было решено пойти в гостиную и посмотреть какой-нибудь фильм, а пиццу взять с собой, чтобы не тратить время на бесполезную трапезу. — Что смотреть будем? — Арсений удобно расположился на диване и, оставив еду и бокалы на низкой тумбе, выполняющей функцию стола, вытянул руки в приглашающем в объятия жесте. Подросток неловко поправил вечно спадающую невероятно милыми кудряшками на глаза челку и пристроился рядом, в прочем, не сильно прижимаясь к мужчине. На вопрос он сначала хотел что-то ответить, потому забавно приоткрыл рот, но почти сразу закрыл его, так и не решившись ничего предложить. — Ну, раз ты молчишь, — старший по-своему расценил его молчание, — давай что-то из классики. — Гарри Поттера? — предположил Антон, и в голосе его промелькнула какая-то детская радость. — Вообще я хотел предложить что-то менее заезженное. Без обид, — добавил он, заметив искринки оскорблённости во взгляде собеседника. Видимо, мальчишка был настоящим фанатом. — Да ладно, — успокоился Антон, — спасибо, что не на мгчд наехал. — Мгчд? — переспросил Арсений, с трудом выговорив странную аббревиатуру, — что это? — Ты не знаешь?! — возмущению парня не было предела, — это же лучшее, что придумало человечество! Этот фильм шедеврален, а какие там вайбы. — Вайбы? — вновь переспросил мужчина. — Господи, я забываю, что общаюсь со стариком, — преувеличенно обречённым голосом протянул подросток, — ну вайбы это. Не знаю, как объяснить, как аура, только. Нет, не так, это как волны. Бля, я не знаю, иди нахуй. — Я думал, я сверху. — Блять, Арс. — Антон ещё хотел добавить что-то про кринж, но вовремя смолчал, не желая снова нарваться на тянущие старшего к земле годы.       Следующее, что успел увидеть Арсений — приближающаяся к его прекрасному лицу диванная подушка. Под крики «Ну держись, мальчишка» и «Да пиздец тебе, извращуга» началась потасовка, в ходе которой, незаметно для самого себя, Антон перебрался к старшему на колени, в процессе жесточайшим образом избивая того мягкой игрушкой.       Удар. Ещё. Ещё.       Вдруг перед его лицом возникла чрезмерно довольная и по-лисьи хитрая физиономия, явно не предвещающая ничего хорошего. Глаза в глаза. Миг, и губы в губы. Неожиданный, как для Арсения, не рассчитывающего на подобные действия от младшего, так и для самого Антона поцелуй волной прокатился по разгоряченным дракой телам, пуская фейерверки перед прикрытыми от наслаждения глазами и нагоняя плотный туман куда-то в область сознания. Сердце замерло, а может и забилось в конвульсиях со скоростью света, было уже не разобрать. — Что это.. было? — еле слышно протянул Антон, с трудом придя в себя. — Я хотел уточнить это у тебя, как у зачинщика, но скажу лишь, что что-то волшебное, — ответил Арсений, — жалеешь? — Не знаю. Точнее нет, точно не жалею, просто.. — Не ожидал от себя такого? — Попов приподнялся на подушки и поправил растрепавшиеся волосы парня. — Вроде того, — улыбнулся точному определению смеси своих чувств подросток. — Ладно, давай смотреть этих твоих мч-чего-то там. — Мгчд. Майор Гром Чумной Доктор, — пояснил Шастун. — Аа, ебать, так это не просто стрёмный набор букв, — преувеличённо эмоционально удивился Арсений, за что снова получил бедным игрушечным колбасокотом. Сам просмотр фильма прошёл очень лампово. Заставка была встречена с нескрываемым восхищением, а во время основной части парни, казалось, не замолкали ни на секунду.

Принц🥵:

Спасибо за сегодня)

И это. Извини, что обломал тебя. Пойму, если больше не позовёшь))

02:21

Арсений-Классный-Хуй: Да брось, мне вот было очень весело сегодня! Это круто, когда с парнем не только трахаться можно, но и время проводить. Тем более, что фильм мне вот например понравился)) Особенно Лёша, такой милашка🥺 На тебя чем-то похож 2:23

Принц🥵:

На несовершеннолетних потянуло?)))

2:24

      Отправив это сообщение, Антон больно укусил себя за ребро ладони. Да, конечно, Арсений поймёт эту шутку как надо, как и было задумано, но сама фраза..

Принц🥵:

Я на актёра в инсте подписан, скину профиль, он правда милашка

Но вот мне больше зашёл Олег🐺

2:25

      О вкусах не спорят, но Антон с Арсением проспорили до утра. Шастун спать ушёл лишь под звон отцовского будильника, а Попов, матерясь и ненавидя всё вокруг, отправился на работу. Дети в школу не ходят, а учителей никто, к сожалению, не отпускал.       Так прошёл месяц. Фильмы, вино, секс, бесконечные ночные переписки и, что самое главное, никаких чувств. Чувств, личных вопросов, попыток влезть в жизни друг-друга. Почти. Сначала Попов пытался ухаживать, дарил цветы, которые после занимали своё место в бабушкиной квартире, во избежание лишних вопросов. Делал постоянные комплименты, целовал украдкой, соцсети выпрашивал, на что Антон лишь тяжело вздыхал, понимая, что такое ему не надо. А потом они поговорили. Словами через рот, по тому самому принципу из того самого фанфика, и всё закончилось. Шастун боялся разбить мужчине сердце, но тот, казалось, не расстроился даже. Может, понимал, что даже простой дружбы с привилегиями ему хватит, лишь бы быть рядом. А потом влюбился Антон. Сам не понял, как вообще так вышло, вроде всё, как всегда, а вроде и кофе не такой вкусный, если пить не на Арсеньевском подоконнике, фильмы без самого Попова тоже какие-то скучноватые. Дни пасмурнее, ночи беззвёзднее, кот не ластится, парней других больше не хочется, пусть ограничений никто никому не ставил. Если коротко, то наступили крах, пиздец и апокалипсис. Несколько раз парень порывался во всём признаться. Сначала не во всём, только в чувствах, таких глубоких и искренних, что держать их в себе просто не было сил. Потом понял, что отношений на лжи не построить, если признаваться, то вообще во всём. Не выгонит же он его, в конце концов. Поругается, расстроится, может даже наорёт, но теперь, когда их связывает так много. Нет, непременно выгонит. Кто вообще способен простить человека, который врал тебе с первой минуты знакомства. Не просто врал, а придумал для тебя с нуля собственную жизнь и собственного себя. Нет, это будет конец. Конец дружбы, конец общения, конец жизни. Окей, порой Антон слегка драматизировал, но видилась ему ситуация именно в таком свете. — Ты чего завис? — виновник в будущем непременно разбитого сердца внимательно разглядывал потухшие от сжирающих изнутри мыслей глаза, — эй, ты в порядке? — Да. — Пизда, чего кислый тогда такой? — Арсений забрался пальцами в любимые кудрявые волосы и растрепал в таким трудом сделанную Шастом укладку. Он бы не стал этого делать, не будь на сто процентов уверен, что старался парнишка именно для него. — Да ничего, половина лета прошла, большую часть из которой я сдавал ебаную сессию, — не забыл добавить юноша уже чисто на автомате, — погода хорошая, а мы так купаться и не съездили ни разу. — Так поехали хоть завтра, в чём проблема?       Проблема в том, что купаться Шаст не хотел, жару не любил, а сказал вообще первое, что пришло в не самую умную голову. — Давай! — что ещё он мог на это ответить.       Следующий день выдался ещё жарче. Арсений ликовал, запихивая в рюкзак полотенца и бутерброды с чаем, а Антон давил улыбочку и нервно крутил кольца. Эту «хорошую» погоду он на трёх хуях вертел и солью сверху присыпал, так ещё и выходной взять пришлось, раз уж пообещал, за что не хило прилетело по шапке от руководства. И плавки у него странные, Арсу точно не понравятся. И плавать он не умеет. Нет, умеет конечно, но делал он это в последний раз дай бог года три назад и был абсолютно уверен, что утонет почти мгновенно.       Но всё оказалось не так плохо, как парень себе представил. Очень даже хорошо получилось, признался бы он себе, если бы был чуть честнее. На заявление о неумении плавать Попов посмеялся, но не зло посмеялся, вовсе нет, скорее нежно, тепло даже как-то. А через пару минут и вовсе выяснилось, что Антон ничего не забыл и плавает просто замечательно. Над плавками Арсений уже откровенно ржал, ну кто вообще придумал нарисовать жабок на надувных уточках-кругах. — Боже, какой же ты ребёнок, Антош, — мужчина достал телефон, чтобы сфотографировать парня на память, — двадцать лет, а баловства на все восемь.       Антон хотел было пошутить, что раз ему восемь, то Арсению эти восемь дадут уж точно, но решил не нарываться. Арсений всё равно задушнит его своими статьями, по которым вполне очевидно, что за восьмилетку тюремный срок грозил бы ему куда больший, но пошутить же можно. — Дядя педофил, а вы купите мне мороженое? — вместо этого сладеньким голосом поинтересовался Шаст. — Дядя педофил, мальчик, по жопе даст и спать отправит, если Антошенька сейчас же не заткнётся и не сядет обратно на своё полотенце.       У Антона в голове промелькнула было мысль, что своей ложью он сам, вот этими вот худощавыми руками, действительно делает из мужчины педофила, но он постарался поскорее избавиться от неё самым худшим в этой ситуации способом. Поцелуем. Погоды этот один поцелуй все равно не сделает, особенно на фоне того, что юноша уже успел натворить. Позов рвал и метал, когда только узнал, сколько загадочному любовнику друга на самом деле лет, Макар дал подзатыльник и пригрозил, что лично хуй тому садовыми ножницами отрежет, если вдруг что. И оба они в унисон просили Антона не делать глупостей, признаться наконец, либо же просто уйти и никогда больше не появляться на горизонте. И каждый вечер парень засыпал с мыслью, что друзья-то правы, но по-побуждению снова и снова отправлял злополучное «доброе утро, солнц».       Конец августа неумолимо приближался.       Клуб стал для Арсения практически вторым домом, исключая тот фактор, что больше он там ни с нем не спал. Зато там есть Паша и коктейли. Выяснить, что же из этого всё же для мужчины на первом месте возможным не представлялось. Бармен всегда выслушивал Попова и, скорее всего, мог сдавать ЕГЭ по истории Артоновских, как он их сам прозвал, отношений. Паша даже домой Арса звал неоднократно, всё хотел познакомить его со своей девушкой, но времени всё не находилось. — Паш, Господи, я обязан тебе рассказать, — Арсений завалился на свой любимый стул у стены и выжидающе уставился на Волю. — Как всегда, Арсен, ни ответа ни привета, вот кто тебя воспитал, — заворчал молодой человек, поднимая руку друга, — рассказывай, интриган. — Нет, ну ты прикинь? Знаешь, что Антон учудил? — Как же я не догадался. — Он пошёл в студию звукозаписи, — Арсений выдержал театральную паузу, — и переделал песню «Гей Порно». Заменил везде «Рома» на «Арс». И добавил её в плейлист для секса. Пиздец? — Пиздец. — Пиздец. Нет, ты просто представь, мы целуемся, я стягиваю с него одежду и вдруг включается это… — Это ещё ничего, братан. Ляйсан как-то дрочила мне под «Нервы». Я сначала удивился, мол, что за депрессия, а потом она как задергала рукой под «Воля в кулаке».       Смена Паши подошла к концу, поэтому дальше они пили, поднимая тост за тостом за то, какие им достались на голову больные люди и как они их на самом деле безумно любят. Каждая из историй была ещё пару раз пересказана под дружный смех и каждый раз всё менее чётко. Арсений-Классный-Хуй: Тошнька, я тебя тааак люблю 05:16 Люблю?