Звездный город смотрит вниз

«Низвержение божеств — естественный процесс. Это так же закономерно, как пришествие весны после зимней стужи, ибо человек, хоть и быстро привыкает ко всему, так же быстро разочаровывается во всем. Падение божеств становится свидетельством их фальши и низменных мотивов, а также — истинной природы подлинного божества». Из неоконченной книги со стертым именем Н.А.

      Серебристый лунный свет запутался в тонких ветвях мирно спящих деревьев, стекал шуршащим ручьем и холодил бессильно опущенные в воду пальцы. Что-то вдалеке выдохнуло, словно уставший от жизни старик, скрипнуло, дернулось и зазвенело стальными шажками по камням.       Зиндро вздрогнул, мгновенно отогнав от себя пришедший было полупрозрачный сон, и приподнялся на локте, ища глазами источник звука: казалось, звон шажков раздавался где-то в разросшихся диких гиацинтах. Но здесь, у ручья, протекающего под аркой, звук словно бы преломлялся, и направление могло быть не верным.       — Что? — хрипло вымолвил Зиндро, касаясь амулета на своей груди, и едва заметно светящийся силуэт призрака немедленно отреагировал на вопрос Прорицателя, уверенно шагнув по направлению к гиацинтам. — Так он… Выходит, Эбру был настоящим?! Тогда если это был не сон… Значит, и всё остальное… Значит, Джеспар все-таки… — Он резко вскочил и бросился вслед за призраком. — Черт, лови этого паука, Лорам!       Зиндро еле-еле различал его в темноте среди зарослей. Вот кривые, скрещенные пальмы, вот кованые ворота, вот первый дом на этой затопленной улице, которую он давным-давно нарек Аллеей Мальфаса, вот второй, третий — вот лестница наверх, в центре которой проложил себе путь ручей. Тут можно обойти четвёртый дом и срезать путь до гиацинтов, если, конечно, не…       Стальная решетка, о которой он совсем забыл, жалобно скрипнула под ногой Прорицателя и в следующий момент предательски прогнулась, словно вязкий подтаявший воск, а затем со скрежетом и оглушительным лязгом ухнула вниз — вместе с нею в бездонную вентиляционную шахту свалился бы и Зиндро, если бы не успел вовремя ухватиться за край ямы. Яростная боль в боку вырвалась из его губ рыком и нелепым ругательством. Еще влажная от лунного света рука едва не соскользнула, но Зиндро сумел зацепиться ногтями за стальной обод решетки — да так и повис, не в силах подтянуться и вытащить себя из этого идиотского положения.       — Проклятые автоматоны! — взвыл он в небеса, сереющие лунным серебром в просвете крон, и его дыхание перехватила боль от раны, оставшейся после давешнего боя с центурионом. Зиндро даже показалось, что его неумело наложенная повязка вновь пропиталась кровью, и от этой мысли серое небо над ним покачнулось, а воздух в один момент стал невыносимо горячим.       Нет. Не терять сознание. Нельзя, чтоб тебя.       Прорицатель не знал, куда ведет эта шахта, да и не особенно хотел это выяснять. Ничего хорошего в глубине Звездного города нет и не будет. Они давно это уяснили, еще в первый раз. Проверили всевозможными способами. Набили синяки. Заработали шрамы.       Не нужно смотреть, что там, внизу.       Не нужно…       — Лорам, — прохрипел Зиндро, понимая, что бесплотный призрак сейчас ему не поможет — только если разделит с ним последнюю секунду перед падением в пустоту.       Не стоило гнаться за механическим пауком. Не стоило переоценивать свои силы. Не стоило убегать…       Каменный край под пальцами Зиндро вдруг показался каким-то рыхлым, мягким и ненадежным — боль затмила ему глаза, но он и сам понимал, что сейчас она победит без боя, он вот-вот отключится, как проклятый звезднинский центурион и… И конец тебе, божество грядущего цикла! Ты всецело заслужил это.       — Джеспар, — на выдохе произнес Прорицатель, видя, как гаснет серое небо и что-то снизу надрывается множеством голосов, нарастая звоном в ушах, что заглушит звук столь близкого и далекого в этот момент ледяного лунного ручья. — Если ты правда здесь… Помоги мне…       Помоги, помоги.       Бездна укроет мягким одеялом и опустошит, не давая услышать глухой звук удара и хруст костей.       Так открой же наконец глаза, решись взглянуть в лицо правде и принять ее, как ледяные воды Красного моря когда-то приняли тебя.       И посмотри — вниз.

***

      Помнил, удар пришелся ровно в затылок.       Помнил, что спасательная капсула Звездного города унесла их из Храма Солнца столь стремительно, что Зиндро не успел осознать происходящее — только захлопнувшуюся крышку перепроверил, чтобы не открылась в полете. Она держалась крепко. Ремни кресла, которые обхватили ослабевшего Джеспара, тоже казались довольно надежными. Вот рычаг, знакомый еще с того, первого полета. Сквозь маленькое окно полоснул ослепительно-белый свет, и гул заложил уши до полной глухоты, но что-то внутри билось, билось, билось в унисон беснующемуся светочу. Боль сдавила виски.       Прощай, прощай,       я не хотел.       Калия. Лексиль. Грандмастер.       Он не остался, чтобы досмотреть, что будет дальше. Малодушно оставил возле светоча неримского безумца, проклятущего «темного бога» — и свалил, надеясь, что…       Да ни на что особо не надеясь. Зиндро почему-то знал, что безумец не разрушит камни, не остановит светоч и никого не спасет. Но даже если и разрушит, даже если и остановит…       Прощай, прощай,       я не хотел, Эндерал.       Я не хотел оставлять тебя вот так.       Удар пришелся в затылок, и Зиндро потерял сознание в момент, когда казалось, что полет вот-вот завершится. Звездный город встретил его не так, как в первый раз, — а безжалостно, с самого начала ставя на заслуженное место посмевшего вернуться наглеца. Болью. Осколками стекла, застрявшими в прикрывавшей лицо руке. Ужасным звуком сломанного механизма, доламывающего себя в бесконечном цикле бесплодных, неправильных попыток.       Это было прерывистое дыхание.       Сквозь отступившую тьму обморока и объявшую его прохладу Зиндро продрался к Джеспару, который слабо улыбался побелевшими губами и, казалось, даже пытался приободрить Прорицателя.       Мы добрались, смотри. Путешествие окончено.       Нет, не окончено, не вздумай. Не вздумай помереть, чтоб тебя, я же вытащил тебя, единственного, последнего — как каштан из огня, как надежду, как напоминание, как друга, которого смог спасти! Хватит, не думай, мы выживем, ты выживешь, я с тобой, я здесь.       Он кивнул. Или это просто резко отщелкнулись ремни, и его голова бессильно подалась вперед.       Что-то было дальше.       Солнце играло на гигантском сине-золотом куполе, и где-то в необозримой туманной вышине над ними тонула вершина казавшегося бесконечным монолита гигантского здания — в первый раз они были в другой части Звездного города и не видели эту громадину, а сейчас… Она казалась нереальной. Странной. Насмешливо равнодушной.       Мертвый и молчаливый город. Пустой, как взгляд Курмая, который в тот, первый раз, смотрел на закрытые врата, за которыми не оказалось Древних Отцов. Город был брошен ими — осколок камня в бесконечной пустоте небес, вечно дрейфующий без цели и смысла, вечно парящий над слишком быстрым, голосящим и изменчивым Вином.       Ступени, ступени, ступени. Башни, переходы, арки. Еще ступени. Ворота. Решетка какой-то вентиляционной шахты. Заросли. Пестрые цветы, шелест ручья. Затопленные улицы. Кувшинки и лианы. Запертые дома. Здание с сине-золотым куполом тоже было заперто. От него улица вела прямиком к монолиту, который упрямо прорезал надвигающееся облако — и вот Зиндро уже ничего не видел в густом тумане, кроме ближайшей стены и что-то тихо прошептавшего Джеспара.       Нет, ты видел это? Я и не думал, что он настолько огромный. Похоже, мы были в другой части. Но… Почему мы не заметили все это? Во имя солнца, эта громадина точно выше Королевской горы!       Ее туман, наверное, скрыл.       Наверное. Я не помню там тумана, если честно, но все может быть. Черт. Это даже красиво. Видели бы остальные. Видел бы… Хоть кто-нибудь.       Облако ушло, обнажая вечереющее розовое небо и влажные камни стен и мостовой. Зиндро немедленно бросился ко вратам здания с сине-золотым куполом и попытался их сломать, чтобы попасть внутрь и занести Джеспара в хоть сколько-нибудь безопасное укрытие. Но даже магии они поддались далеко не сразу: лишь когда Прорицатель от бессилия рванул их псионическим толчком, петли издевательски заскрежетали и отпустили тяжело свалившуюся металлическую створку.       Внутри был зал, гигантский, непостижимо огромный. Зачем мелким звездникам такая громадина? Эта мысль почему-то засела в голове Зиндро и, конечно, не находила ни ответа, ни применения. По периметру зала стояло множество медных жаровен, и Прорицатель попробовал разжечь в них магический огонь — оказалось, в каждой находился легко воспламенившийся белый порошок, больше похожий на пудру, и это оказалось своего рода несгораемым, вечным топливом. Огонь озарил подножия сводов, а наверху, сквозь огромное лазурно-синее стекло купола сияли блики заходящего солнца. В середине зала было монументального вида возвышение, напоминающее алтарь, и Зиндро, не особо отдавая себе отчет в этом, уложил Джеспара именно на него.       — Как оно?       Тот кивнул.       — Досталось тебе, дружище. Сейчас. Постой.       В рюкзаке оказалось не так уж много вещей: перед Городом Тысячи Разливов Зиндро избавился от всякого хлама, который тяготил бы его плечи, а теперь вдруг остро об этом пожалел. Но… Надежный набор необходимых зелий оказался на своем месте, и Прорицатель немедленно откупорил склянку с исцеляющим и приподнял голову Джеспара, поднося зелье к его губам:       — Давай, пей.       Тот сделал уверенный глоток.       Отлично.       Еще один.       Синие блики под куполом погасли — видимо, снова облако.       — Спасибо, — слабо произнес Джеспар. В свете жаровен его лицо уже не казалось таким бледным, как на улице. Ну или, как надеялся Зиндро, ему становилось легче. Бедняга почувствовал на себе действие Очищения еще когда они возвращались из подземелий под Храмом Солнца, и ему остановилось хуже с каждой минутой работы светоча. А потом полет, жесткая посадка… Черт. Но главное, он выжил. Это было все, что нужно Зиндро.       Больше, чем надежда. Больше, чем компас. Больше, чем хорошая порция горячего жаркого на обед.       Зиндро старался не отходить от Джеспара, прислушиваясь к его дыханию и боясь каждой затянувшейся паузы между выдохом и вдохом, которая словно бы обрушивала на его сердце жаровню с раскаленным песком. Он не хотел идти на улицу, не хотел исследовать и искать — только смотрел на меняющиеся лики неба сквозь синий купол. Близкие, крупные, как виноград, звезды. Нежная рассветная позолота. Изливающийся из полуденного зенита каскад сине-золотых бликов. Жаровни горели. Время стояло. Джеспар спал.