Без фильтров

      Аки кончиками пальцев чувствует упругую мягкость, когда проводит по гладкой коже, и натыкается на две маленькие торчащие бусинки, к которым так и хочется припасть губами, вобрать их в горячий рот и слышать томный приглушённый стон, полный невыраженного желания. Блондиночка с третьим размером облизывает розовые губки и звучно выдыхает, щенячьим взором, пышными длинными ресницами и большими голубыми глазами, моля Аки продолжить…       Он пускает слюни на подушку, сжимает губы и жалобно стонет. Горячая волна прошлась по спине и свилась в обжигающий клубок в животе. Этой энергии был срочно нужен выход, но парень никак не мог закончить. Он поджимает стопы, сдавливая твердыми пальцами плоть сильнее, и растирает каплю смазки большим пальцем по головке. Чувствует, как скрипят его зубы от напряжения, и сводит икры. Член ноет, рука устает ходить туда-сюда, а эротическая фантазия затирается утренними лучами, бьющими прямо в глаза. — Аки, подъем! В школу опоздаешь, — слышится из-за тонкого куска дерева, отделяющего его от остального мира.       Им с Хиро не так давно исполняется шестнадцать. Возраст, в котором Рю с Сора потерялись в свое время, отдаваясь во власть юношеского максимализма. И сейчас, будучи отцами, они хрупко лелеют мечты о том, чтобы их детей не коснулась та свора ошибок, которая закрутила их в свой омут. Они общей ванной делят большую комнату парней пополам, надеясь избежать будущих конфликтов на фоне перестройки гормонов, но тайно думают, что им не удастся избежать этой катастрофы. Ведь вишенка от вишневого дерева… верно? — Долго валяться собираешься? — Сора опускает ручку вниз и вваливается в спальню сына. В голосе уже слышатся нотки недовольства и раздражения. Первый класс старшей школы обещает быть личным адом для младшего супруга, ибо в свое время он пропустил эту пору, няньчая только что рожденного сына — Макси. Когда-то и у Соры были мечты, желания. Будущее. Теперь же остались лишь обязанности. Долг. Он полностью осознает это, и поэтому его лицо последнее время выражает так мало эмоций. Раньше он радовался тому, что дети растут, познают мир по своему, но сейчас они стали взрослыми и пытаются быть самостоятельными. Это не то чтобы разочаровывало, но добавляло ему проблем. — На вступительную церемонию опоздаете. — Тебя стучать не учили? — Аки отрывает голову от подушки и таращит недовольные зенки на мнущегося в дверях родителя. Тот хмурится и раздражается ещё сильнее. Ведь он хотел, как лучше. Они пялятся друг на друга с минуту, пока Сора не разворачивается на пятках и не покидает комнату ребенка, многозначительно хмыкнув, а тот, в свою очередь, тяжело вздыхает, мысленно признавая, что беззаботные каникулы подошли к концу. — Аки! — гневно кричит Сора из-за двери. — Да встал я, встал! — орет тот в ответ, откидывая подушку в дальний крайний угол кровати, раскрывая одеяло и смотря на торчащую из-под резинки трусов головку, желающую разрядки. Все чаще ему стали сниться эротические сны, в которых он овладевает любой пышногрудой красоткой. Но ещё ни один из них не довел его до оргазма. Это наводило на определенные, пока не сформировавшиеся в четкую картину, мысли.       Простыни были черно-коричневыми, как крепкий кофе. На фоне гладкой тёмной ясеневой спинки, кожа спины была белой, как молоко, без единого следа, только черные боксеры делили длинное вытянутое туловище надвое, визуально добавляя парню роста. Он свешивает босые ноги с кровати, прикусывая изнутри щеку. Дурная привычка, когда тот о чем-то задумывается.       Аки достает из ящика чистое белье и медленно шагает в сторону ванной, в зеркале напротив краем глаза ловит свое отражение, словно снайпер свою цель и обреченно вздыхает. Высокий худощавый светловолосый парень уставил на него свои сонные янтарные зенки, облизнул полные, покрытые мелкими трещинами, сухие губы, и скрылся за дверью. Аки не любит свою внешность. Хотя и ест за троих, но мясо не нарастает, даже несмотря на то, что тот любит спорт. Вот Хиро — другое дело. Хоть они и двойняшки, а совершенно разные. Отличаются абсолютно во всем, начиная с внешности и заканчивая характером. Даже ростом разные. Хиро на пять сантиметров повыше. Не говоря уже о том, что он — альфа. А Аки каждый год сдает анализы и получает один единственный ответ: Первичный пол: мужской Вторичный пол: не определен. — Долго будешь себе глазки строить? — усмехается Хиро, прислонившись к дверному косяку и скрещивая на груди руки. Идеален. Даже несмотря на черное гнездо на голове, с слегка вьющимися концами. — Может быть, освободишь мне ванную? — Я на эту комнату имею такие же права, что и ты. А, учитывая, что я занял её раньше… В общем и целом, погуляй с полчасика, — Аки косит взгляд на брата, полощет рот и сплевывает густую мятную пену.       Влажная комната доверху заполняется запахами мяты, пота и спермы. Ведь заканчивать Аки всё-таки пришлось, чтобы не пугать родителей за столом своим стояком. Но он так и не получил того удовлетворения, о котором так много читал. Его член был в полуживом состоянии и мягко болтался между ног, особенно когда рука с зубной щеткой ходила во рту. Аки незачем было надевать чистое белье на влажное после сна тело, поэтому зубы он чистил полностью обнаженным.       Хиро, видя эту картину, выгибает бровь практически под прямым углом, бросает взгляд серо-голубых глаз на корзину с бельем и расплывается в ухмылке. Заходит в ванную, прижимает накаченным торсом Аки к раковине и сжимает тощие бедра. — Знаешь, вдвоем эти игры интереснее, — провокационно шепчет он на ухо. Его жадные руки мнут кожу, оставляя красные вмятины, причиняя боль и заставляя Аки шипеть. Хиро прижимается к его заднице и кусает в шею, шумно втягивая воздух. Этот ритуал продолжается на протяжении последних двух лет и именно поэтому Аки никак не реагирует, продолжая полоскать рот и умывать лицо. Только вот Хиро чувствует, что уже на грани, и такие финтифлюшки от родного брата, скоро подведут его под монастырь. Горло сдавливает и саднит, внизу живота скручивается в узел, пульсирует и отпускает только тогда, когда Хиро отстраняется, быстро снимает трусы и прыгает в душевую. — Хиро! — брюзжит Аки, в гневе сводя брови к переносице. Он сплевывает еще раз, но не успевает за ловким братом. — Кто успел, того и тапки, Аки, — расслабленно отвечает Хиро. Теплые капли немного освежают мысли. Но его накрывает раздражение. Этим странным фантазиям не было никакого разумного объяснения. Они родные по крови братья, и если Аки окажется омегой, Хиро не должно так влечь к нему. Даже если первый такой красивый. Будто в насмешку. А пока Хиро думает о своем примитивном влечении, предмет мысленных дискуссий оказывается перед его носом, почти что бесшумно открыв створки душевой. — Хиро! — практически ультразвуком пищит Аки. Его темные в гневе глаза проходятся по мокрому торсу и натыкаются на большой аккуратный член, с узлом у самого основания. Хиро был альфой… — Ты чего покраснел? Можно подумать, у тебя там как-то иначе, — лукавая ухмылка обнажает его ровные зубы, которые на фоне сумрачной душевой выглядят белее, чем есть на самом деле. Хиро постоянно проводит ладонью по волосам, чисто интуитивно стараясь отвлечь брата от через чур долгого взгляда, и пытается сосредоточить его на своем лице. Аки выглядит так мило, что не коснуться его сейчас просто преступление, но Хиро душит это желание тут же, как только то появилось, еще раз проводит ладонью по волосам, стараясь убрать их от глаз и перекрывает воду. Мелкие капли, как дождь, продолжают разлетаться во все стороны еще несколько секунд и стекают в водосток. — Ненавижу тебя! — обидчиво высказывается Аки и, громко хлопая дверьми, покидает душевую.       Хиро любил кольнуть Аки, и делал это часто и со вкусом, как любимый брат. Но сейчас он все чаще стал признавать, что действует так не из-за того, чтобы как-то досадить, а чтобы посмотреть на его реакцию. Хиро точно знал, что ему нравится, как краснеет лицо Аки и как тот реагирует. И это осознание было страшной истиной.