И каждый новый день не будет как другой

Рекс сидел, забравшись с ногами на диван, в гостиной у Ральфа и смотрел, как тот собирает вещи. Ощущение приближающейся катастрофы крутило внутренности наподобие центрифуги. Ральф опять уезжал, а утром Максу позвонил Янус и довольным голосом по громкой связи объявил, что для них вроде бы нашёлся донор. И Максу надо срочно лечь на обследование для подготовки сопроводительных документов. А значит, время, отпущенное Рексу с Ральфом, истекало, сыпалось, теряя песчинку за песчинкой.       — И куда на этот раз? — тихо спросил Рекс, грызя ногти. Ральф ходил по квартире, кидая вещи в сумку, и выглядел очень воодушевлённым.       — Встреча старых товарищей.       — Ты можешь не ехать? — Рекс потянул зубами за заусенец, ободрал кожу до крови и теперь сидел, посасывая палец. Что, если скажут вылетать, а Ральфа не будет на месте? Он, конечно, может задержаться, сославшись на утрясание финансовых дел, но не хотелось бы оставлять Макса одного. Последние дни тот выглядел пришибленным, непривычно тихим.       — Не могу, — Ральф открыл шкаф и вытащил скатку спального мешка, расстегнул молнию, проверяя, всё ли в порядке, и начал укладывать по новой, расправляя рукой складки.       — И вообще, Рекс, что за страдания? Раз в году мы обязательно собираемся на несколько дней.       — Возьми меня с собой, — Рекс выпалил просьбу, прекрасно зная, что это невозможно. Ральф отвлёкся от сборов, подошёл и сел рядом, с интересом посматривая на Рекса.       — Тебе там нечего делать.       — Потому что мы с тобой... — Рекс проглотил слово. — Твои товарищи не в курсе?       — Всё мы знаем друг про друга. Просто это специфические разговоры, шутки, общие воспоминания, сплетни про общих знакомых. Ральф объяснял спокойно и разумно, всё это Рекс и сам прекрасно понимал. Что ему делать среди людей, объединённых одним делом? Но его неприятно задевало то, как Ральф предвкушает и радуется предстоящей встрече, и он ничего не мог с собой поделать.       — И что вы будете делать? — Рекс никак не мог успокоиться. — Напьётесь и начнёте палить по банкам?       — Узко мыслишь, — хмыкнул Ральф. — Не-ет, сначала мы поймаем какую-нибудь дичь, кабана или косулю. Хотя в косуле есть нечего, лучше лося, но тут как повезёт. Разделаем, распотрошим, вот этими руками, — Ральф потряс кулаками перед носом Рекса. — Замаринуем и вдарим по пивку, разведём костёр, пока он прогорает, разобьём лагерь: палатки, вотер-клозет, пати зона. Рекс тихо пыхтел и был совсем не расположен включаться в шутейный разговор.       — Загрузим мясо на угли, кто-то останется следить и вертеть шампуры, остальные вмажут водочки, и пойдём устроим стрельбы. Мужики всё ещё надеются отобрать у меня первенство, сосунки! А потом, когда поймём, что мы просто неотразимы и нам не хватает женского общества и драки, поедем в ближайший посёлок, набьём морды местным, а девок увезём для разврата и забав.       — Я скоро уеду, — Рексу хотелось сбить с Ральфа веселье, хотелось, что бы он хоть на минуточку почувствовал, а главное, как-нибудь продемонстрировал ту тоску, что пожирала его самого.       — Почему? — Ральф смотрел на него снизу вверх серьёзно, но в глазах всё так же проскакивали искорки радости.       — Максу нашли донора.       — Поздравляю. Как он? Рекс сполз по спинке дивана, пристраиваясь Ральфу под бок, взял его руку и положил себе на плечо.       — Что с тобой? — наконец-то, похоже, Ральфа проняло состояние Рекса. — Ты не рад? Рекс удержал порывистый вдох. Рыжий был прав, он слишком влип в это задание, вплотную позволил подойти к себе, собственноручно привёл в свой дом жертву, нарушив все установленные правила и принципы. Не уследил, потерял голову, допустил чувства, когда нужен ясный ум и холодный расчёт. Пошёл на близость не ради выполнения задания, а только ради своих плотских хотелок, поддавшись желанию, отключив мозг. Когда Рекс увидел синяки на шее и руках брата, не удержался — дал ему пощечину, Макс сказал, что Рекс набрался дурных манер у своего маскулинного дружка. Они опять поругались, слишком часто за последнее время. Рекс задрал рубашку, Макс даже не сопротивлялся, на ребрах и спине алели следы от ударов. Такие развлечения могли спровоцировать тромб, и Макс прекрасно об этом знал — и всё же позволил так с собой обращаться. Таким, значит, было свидание с Лордом. Рекс поинтересовался у Рыжего, тот знал всех мажоров этого города. «Богатенький отморозок, — сказал Рыжий. — Денег — жопой ешь. Любит жёсткий трах, за что регулярно замазывает травмы своих пассий купюрами. Псих. Сеструха одно время вздыхала по этому придурку, потом отпустило, тьфу-тьфу-тьфу. Её подружка побывала у него на вечеринке. Там, короче, грустно с девочкой. Она теперь голову лечит от впечатлений.» Рекс был вне себя, он даже не нашёлся, что сказать. Просто пошёл и забрал у Макса ключи, телефон и планшет. Практически посадил под арест, срывающимся от ярости голосом предупредил, что до их отъезда Макс сможет выйти только под присмотр Януса и больше никуда.       — Я не знаю, — признался Рекс. — Я так долго этого ждал. Наверное, уже и не верил, и вот случилось, а я растерялся. И Макс, он мне совсем не помогает. Он будто специально доводит себя!       — Ему страшно. Разве ты не понимаешь? — Ральф притянул его к себе и легонько поцеловал в висок. — Это же его последняя надежда, что, если и она не оправдается? Он поэтому и срывается в крайности. А тебе придётся терпеть и прощать заранее, быть взрослым за двоих. Ральф бы мог сказать: «Ты, Рекс, грустишь, потому что предчувствуешь начало конца своей любви с братом, но ещё не понимаешь этого. Если это будет провал, то виноват будешь ты, что отвёз его на очередную бессмысленную пытку. И будешь всю жизнь корить себя за это. А если Макс поправится, то чувство благодарности измучает его. Он никогда не простит тебе всей заботы и опеки. И рано или поздно возненавидит тебя». Мог бы, но не сказал.       — Когда вы уезжаете?       — Как только там дадут добро, наш врач согласовывает все моменты. Ты будешь скучать? Рекс спросил и закусил губу до боли. Это был какой-то верх цинизма, дурной фильм с бездарной актёрской игрой. Осталось только разрыдаться и признаться во всём.       — Это надолго?       — Да. Я буду там жить в гостинице для сопровождающих. Ты прилетишь меня навестить? Он спрашивал, будто у них есть будущее.       — Моё присутствие в той стране более чем нежелательно. Рекс хотел встать, но Ральф схватил его, скрутил, заломив руку за спину, и начал щекотать, как делают родители, желая развеселить капризного ребёнка. При этом он самым серьёзным тоном перечислял все их постельные кульбиты, и что бы он повторил ещё несколько раз до того, как Рекс уедет. И что он будет делать в одиночестве, вспоминая те приятные минуты. Рекс сначала молча извивался, пытаясь вырваться, лупил пятками Ральфа по спине, а потом, не выдержав, принялся хохотать и молить пощады.       — Ненавижу, — простонал Рекс, отползая в угол, задыхаясь и размазывая слёзы от смеха.

***

Ральф гнал, превышая скорость и не обращая внимания на постоянно брякающий сообщениями телефон. Он опаздывал, потому что выехал на два часа позже запланированного. Не смог уехать, сказав банальное «пока», слишком чувствовался внутренний надлом в Рексе. Они начали щекоткой, а затем скатились в какой-то торопливый, суматошный секс, даже не сняв одежды. Как будто подростки, спешащие неумело удовлетворить свои потребности до того, как в замке повернётся ключ пришедших с работы родителей. Им потом всё же пришлось раздеться и повторить всё то же самое, но с большим достоинством. Ральф глянул на дисплей телефона. Фраза «ТЫ ГДЕ?!» светилась повтором, занимая всё пространство экрана. Рекс с ним прощался, это Ральф понял сразу по всем его вопросам и разговорам, до того, как они начали стаскивать друг с друга одежду, путаясь ногами в штанинах. Это прощание было в каждом жесте, в каждом поцелуе, он как будто пытался запечатать в себе то, что между ними происходило. Рекс был не похож сам на себя, обычно неистовый и требовательный, он был нежен и мягок, он не спешил насытиться близостью как можно быстрее и ярче, наоборот, длил и растягивал, останавливался и начинал заново, не хотел отпускать. В какой-то момент Ральфу показалось, что мальчишка заплачет, но нет, сдержался. Телефон опять пиликнул, и Ральф, уже съезжая с трассы и сверяя маршрут по навигатору, посмотрел, что на этот раз ему пишут: водка стынет, всё сожрали, купи майонез, можешь не приезжать? Мы улетаем в четверг утром. Ты вернёшься? Он быстро набрал ответ, нажал отправить, неуверенный, что сообщение дойдёт. Связь мигала одной полосочкой, то и дело превращаясь в перечёркнутую трубку.       — А мы уж думали, что всё, — густым басом пророкотал Шериф, по медвежьи облапив его. — Пропал наш Р Первый, нашёл себе носатого пацана и шпилит его без роздыху, отрываясь за годы воздержания на службе. Народ смеялся, подходил здороваться, они всё друг про друга знали, у них не было секретов. Это была его семья, надёжная, грубая и верная. Они были такие же, как он — люди войны, слишком неудобные в миру. Да им и самим было трудно начать просто жить и не ждать опасности из-за каждого куста, не хватало остроты бытия. Каждый приспосабливался как мог, но, раз в год собираясь, они честно признавались, что получается у них из рук вон плохо, и что, возможно, было бы лучше сдохнуть где-то там в очередных песках, зелёнке или мангровых зарослях, чем с каждым годом всё сильнее ощущать приход старости.       — В этот раз мы тебя сделаем, — пригрозил Ящер, занятый разрисовкой мишеней.       — Да ну? — притворно удивился Ральф. — В том году тоже делали-делали, да не сделали. Делальщики херовы.       — Посмотрим, как ты утром запоёшь, — ничуть не обиделся Ящер.       — Что он там рисует? — поинтересовался Ральф у Щепки.       — Стрельбы на счёт. Что, скис?! Мужики радостно заржали, зная, что тут Ральф был скорее в проигрыше. Стрелять на счёт означало мгновенно решить математическую задачу, заданную инструктором, и выстрелить в число-ответ, найдя его на мишенях. Это было сложно и требовало не только отличной огневой подготовки, но и свежих, а не проржавевших с бодуна мозгов.       — Только давайте без всяких тангенсов три пи на четыре, — попросил Ральф. — А то Шериф сразу выпадет из соревнований ещё на старте. Шериф погрозил кулаком, с зажатым куском мяса, и рявкнул:       — Минус один будет. Это ты вечно не можешь сосчитать сколько семью шесть! Всё было так, как Ральф описывал Рексу, с поправкой, что они, конечно, не охотились ни за какой дичью, привезя все продукты с собой. Они вспоминали, как вспоминают люди, спаянные общим прошлым. А они были не просто какие-нибудь однокашники, собравшиеся десять лет спустя. За каждым был долг спасённой жизни, прикрытой спины и общая вина за смерть товарищей, кого не вытащили, не успели, не смогли.       — Лось? — Ральф чокнулся бутылкой со Щепкой.       — Думаю, мы его больше не увидим рядом с нами. Это Ральф понимал, но всё же надеялся встретиться с их куратором вот так, по-простому, без официальных званий и кителей, сесть рядом, выпить, помянув всех не вернувшихся, и спросить: Кто тогда принял решение? Кто отправил ребят, зная, что они не готовы? Ральф бы хотел думать, что Лосю просто некогда, но всё чаще ему казалось, что тот боится посмотреть им в глаза и ответить.       — Ну что, — Гомер вскрыл по новой бутылке и передал всем, — за Черепа, Мавра и их ребят? Помянем.