эксперимент «нагито комаэда»

повседневность начинается с осознания утра.. его легкие мотивы, лучи света сквозь ограждение от внешнего мира, ледяная цепь, скованная из слова «безопасность», тотальное утопление. тяжесть в легких, изливающаяся вода сонных бредней. осторожно, мир проявляется, а воспоминания возвращаются. тяжкий стон приевшегося утра. оно снова со слугой. эфемерные прикосновения, мнимая любовь и тихий шёпот в повелительном наклонении. ниже.. ниже к социальному дну. пробивается то, откуда открыт вид в рай. тяжёлые двери выпускают в мрачную комнатку хоть немного света, который озаряет босые стопы, прикованные к стене. ключ от этого жуткого одиночества - камакура изуру. чёрные паучьи волосы вводят в транс вечно служащего, беспорядочный транс в вальсе любви. это разрывает рёбра. есть лишь он, иных раздражителей нет. абсолютная надежда. - с добрым утром, господин. - в который раз произнёс дрожащий голосок, слегка избитый сном. алый взор пал вниз, а после, согнувшись, начал открывать замки ошейников, туго сжатых на ногах и руках. лёгкий шёпот цепей. отныне, нагито был не освобождён лишь от одного - ошейника, что располагался на шее, следовав воспаленным лимфатическим узлам. стягивал шею он крайне туго, порой, заставляя даже задыхаться. ежечасно его дисплей обновлялся, где были показаны физические характеристики нагито комаэды. на самом же удушнике была расположена цепь, что, при нужде, всегда оказывалась в доступности ладоней изуру. с лёгким вздохом, беловласый юнец поднялся с матраса. на нём оставались следы от пережитого прошлого, благо, не оставались они в душе, пока жизнь проходила в компании абсолютного. болезненное забвение окутывало от, как минимум, запаха камакуры - мёртвого, кристально чистого, бестелесного запаха. опьяненные глаза серого цвета рассматривали вновь владыку своей жизни. брюнет же направился к выходу из прохладной комнатушки, на цепи вытягивая своего подопечного. он плелся позади, не извергая амбиций, но был рад очередному.. очередному.. очередному.. --- это произошло в пылу алых огней, практически обнажённый и ослабленный служитель отчаянию наступал на пятки абсолютной надежде. его рассуждения внедрялись в уши красноокого. нарастало желание оглохнуть. безразличность медленно пропадала к этой седой говорящей голове, наростало же желание.. заткнуть его. подчинить. унизить. доказать, что его реалии глупы, так же, как и глуп весь этот мир. новое развлечение.. новая миссия, задача, с которой было возможно справиться проще простого. - чего ты хочешь? - прозвучал мороз из тона абсолюта, и как только это произошло.. --- бледный палец отпустил звенья, что были облиты ржавчиной, от нее веял запах метала и болота. вошёл дуэт в яркую комнату, что была оборудована явно для дискуссий. именно она стала всем миром для комаэды, именно потому, дабы слегка развить его взгляды на стенах красовались некоторые картины. выбор абсолютного искусствоведа пал на религиозные образы уильяма блейка, было не так уж и трудно ассоциировать мир его и нового подопечного. в зале располагались его довольно темные работы: «вихрь любовников», «антитей», «геката».. конечно же, это были подделки, так как не собирался тратить надежда на такого пройдоху оригиналы другого такого пройдохи. беловласый с крупинкой счастья на лице присел в положенное креслице, от которого веяло ещё сумрачным холодом.. вчера.. тяжёлый же день был вчера, но не менее приятный в компании возлюбленного специалиста. вальяжно и категорично изуру присел на свое место, осматривая послесонное состояние своего пациента. а после, немного раздвинув ноги, жестом попросил подойти обследуемого. счастливчик подошёл, слегка наклоняясь к ниже сидящему, становясь в проёме меж ног. ледяные руки прикоснулись к лимфатическим узлам, осматривая их степень прогресса. кажется, медленно и постепенно, хилому становилось слегка получше, из-за раннего лечения и быстро обнаруженного диагноза. после ладони прикоснулись к ледяному протезу. - ох.. я хотел сказать.. после того как вы сделали его не снимаемым моя рука ужасно сильно ныла.. но я не придираюсь к работе профессионала, если бы это не длилось слишком долго. - с лёгкой печалью предупредил зависимый. вокруг протеза была видна лёгкая деформация руки. - ты сам виноват. зачем ты ее отрубил? а я не хочу чтобы ты был свободен ночью хотя бы одной конечностью. я уже видел как ты снимал его без моего ведома. - крайне категорично высказывался мужчина в смокинге, удерживая руку по-прежнему в своем владении. - прошу меня простить.. - нота сожаления - минор. в последствии ладони перешли к ошейнику, тщательно осматривая данные собранные за ночь, лёгким промахиванием пальцем по дисплею. пульс, эмоциональная активность, звукозаписи голоса и прочее было в ближайшей доступности для всевидящего ока. это чувство контроля конкретно одной личности создавало ломкий смысл жизни, которым и пытался жить камакура. его действия и задачи были просты - исследовать что-то новое, дожидаясь конца всему апокалипсису, а после, воздвигнуть новую цивилизацию. конкретно, сделать то, чего не делал ранее никто, никто и не планировал на абсолютно чистой земле. и в этом немом ожидании смерти всего живого и прошлого, он и его эксперимент заточились вдвоём. эксперимент нагито комаэда. - поговорим с тобой о банальном, куда ты дел свою руку? - достаточно мрачно изрекся лечащий, в попытках снова быть более снисходительным, но явный вкус едкого признания чувствовался на языке напротив. - съел. - ещё более просто добавил его собеседник. словно ребёнок. пауза немного затянулась. в золотом свечении лампочек увековечивался уже частично красный взгляд, насмешливо сверля. - и даже не пытайся мне врать.. мы говорили об этом с тобой.. ты такой недогадливый. - раздражение зазвучало. тонкая и плоская рука поднялась вверх, горя от желания поставить на место жертву своих гениальных идей. и всё таки, с ним ещё прийдётся жить, так что, осмыслив всю ситуацию, ладонь снова спустилась на бёдра. - ты можешь говорить. - одна первая из команд. - я по-прежнему хранил ее в холодильнике, желая деть куда-то.. я хотел скормить ее воинам надежды. - слегка невинно ответил больной. - ну и к чему ты это сказал? - закатив глаза вопросил камакура. его взгляд вновь удерживал на привязи, отныне слишком тонкой, чтобы заметить ее влияние. - вы спросили. - ещё удовлетворенее ответил альбинос, улыбаясь ярче. - я спрашивал как тебе спалось.. выводы сделаешь сам. - ложь ли? способна ли абсолютная надежда врать? - сделал. - по-прежнему, словно страх отбивался о прочную плоть, не проникая в сердце юноши. довольствоваться оставалось лишь тем, что абсолют рядом, рассматривать его, хоть и слепыми, но глазами. рассматривать и привыкать к его великим идеям. строгое лицо отвернулось, показывая открытое и прохладное недовольство. откуда-то задул ветер, но окон в помещении не существовало. - хорошо. назови мне те качества, что нравятся тебе в человечестве.. - шепнул брюнет слишком строго, отбрасывая тень на пол от тусклого света, который падал по периметру комнаты. центр был в тени. - мм.. наверное, мне нравится неординарность людей. я ненавижу стыд, это правда. мне не нравятся нормы. и потому мне нравится честность и нравственность у людей. я обожаю их руки, их идеи и их огненные глаза. я обожаю таланты. я обожаю рассматривать их внутри. и.. мне ненавистны апатия, скука.. хотя.. вы уже исключение. - слегка игриво отвечал комаэда, прижимая ноги к креслу. - у меня нет ненавистных качеств. есть нужные люди и есть биологический мусор, что нужен для создания новых рабов, чтобы они обеспечивали жизнь гениям. - монолог был окончен, кресло застонало из-под горбатой спины. - ты пустословишь. я ненавижу это. больше я не спрошу тебя. - изрекся вампир, прячась в своих мыслях. абсолют резко встал. жестокий взгляд, словно пропасть негодования, кромешная пустота.. --- - я желаю посмотреть на борьбу надежды и отчаянья, разве мы не похожи на эти два чувства? абсолютная надежда, следующая за отчаянием, и осколок отчаяния, что приверженец надежде... - прошипел кратко осколок. его образ был полон уродливых идей, безумных, но имеющих некоторый смысл. алые глаза внимательно осмотрели бледное лицо, что дребезжало от неисполненых амбиций. тяжкий вздох. а ведь правда.. что-то было в этом человеке. это было непоколебимое желание, а верность идее были как раз на руку абсолютной надежде. а лед сломался. тяжелый удар. на спине уже оказалось истощённое тело. свисающие ноги, руки, что расположены на груди, не длительный путь. --- истязание, что было так сладостно.. бесконечная пытка тишиной, строгостью, связывание контролем, порка идеями. без конца.