эксперимент «нагито комаэда»

взгляд серых глаз направился на гладкий поднос без инициатив. сердцем чувствовались бесконечные взрывы, безмятежность отчаяния. а на полу располагалась горсть таблеток.. указание поступило глотать их одну за другой. что же это побудит в теле? что придумал абсолютный фармацевт? отныне, закончив счёт лишь на третьей, стоило только ожидать.. ожидание длилось бесконечно в этой комнате без раздражителей, благо, можно было хотя бы двигаться. медленно юноша прохаживался по пространству, осматривая каждый из углов. на стене были оглашены несколько надписей, сделанные самим комаэдой. «абсолютная надежда разрешил.. абсолютная надежда принял.. абсолютная надежда спас.. абсолютная надежда излечил.. абсолютная надежда.. абсолютная надежда... надежда.. » - без конца и края что-то воспроизводилось в голове подобного рода, увековечиваясь на стене. где-то в размытом центре был неумелый портрет мелом, но линии были поистине чёткими и грубыми, холодными и рваными. после этого изображения ещё долго пекли пальцы, это было невообразимым удовольствием. и где-то в глубине отсчитывал голос везунчика время, считая секунды, подытоживая минутами. - 59..вот и.. 60.. тридцатая минута. - слегка прискорбно ответил тот, удерживаясь за угол. организм горел в огне, было жарко, но поистине приятно. - это будет последняя за сегодня, а после я смогу поговорить с камукурой. - оперировал нагито, подползая к мраморному подносу. ложь изуру прекрасно заменила правду для подопечного, тот верил, что лишь так, может стать лучше, предполагая вариант, что это лишь лживая надежда и более быстрый способ избавиться от лихорадочного прислуги. на этот раз, медикамент был в определённом количестве - пять таблеток, рядом стоящий стакан воды. эта смесь быстро вылилась в горло, после легкий кашель, будто давление на горло произошло.. всё быстро закончилось, потому не долго думая, хилый подбежал к огромной стальной двери. стук раз, стук два и три.. стало правда тихо, но после ворота распахнулись с огромным гулом и скрипом, отбрасывая пыль в разные стороны, и такую же навязчивую тень. перебирая ногами, комаэда был довольно изнеможен из-за непонятных ему причин. усталость быстро накатывала волнами, тяготила каждый шаг, но покорно, болезненный поднимался по лестнице. шаг за шагом.. шаг за шагом. лестница не оканчивалась, лишь тянулась лучем бесконечным, закручиваясь сильнее, а разница в ступеньках становилась всё глубже. безмерно и неумолимо тот брёл к своей цели - в дом абсолютной надежды, не смотря на головокружение.. и всё же, белое и худое тело останавливается, опираясь спиной о стену. а ведь ранее это расстояние преодолевалось запросто, пусть и с лёгкой болью в боку, из-за амбициозных подъемов и длинных шагов. глаза медленно закрылись от печали и желания отдохнуть, а тяжёлые вздохи раздавались всё сильнее и сильнее. что-то не давало покоя внутри, но мозгу не стоило бить тревогу, наоборот, сознание погрузилось в уже приросшее состояние вечного покоя. образ.. тонкие руки, что-то явно не настоящее, и что-то, что тянется к тебе. какие-то объятия, что возможно почувствовать и телом, это вызывает милую улыбку на яву и мягкий шёпот благодарности. такая непривычная, эфемерная нежность. и ты тонешь в этих нитях, всё становится таким липким, горячим, а на теле появляются ожоги, словно капающий на тело воск, тонкими раскаленными каплями. и только чёрная смоль стен, только скованные движения, давление на груди, всё было излишним. только трепет сердца. не своего, ведь ты уже выше. ты во сне. и ты трясешься, словно в конвульсиях от удовольствия и смеха, ты говоришь лицу впереди свои мысли, все до одной, а оно лишь кивает, пожимает несуществующими плечами и удаляется. вокруг вновь обрастают руки, усиливаются голоса, смеются и говорят на непонятном языке. и позади ли они? впереди? где найти место себе? где же существуешь ты? пустые глаза смотрят вперед, называя ничто грядущим.. и за это «грядущее» идёт война. во имя войны. и ты наблюдаешь тотальное сумасбродство, и то, как беснуются птицы в небесах, в попытках долететь до солнца.. пустой звук. шепот вновь, прямо на ухо с непонятными мотивами, ведь даже слова не ясны. когда ваши слова перестали иметь смысл? - как только я сошел с ума. - отвечает нагито комаэда глядя в зеркало. а за зеркалом стоит черная тень, с раздертым в клочья лицом. это проделки времени, и если бы не эти уродливые морщины, то доверия и восхищения было бы больше. - я просто наблюдаю. я просто круговорот. - тряска. падение. стена. волосы. и отравление. ... лампа белая светит в глаза. вновь кресло, и всё на своём месте, и эта бессмысленно яркая картина блейка, в жёлтом озарении. сидеть было невозможно, хотелось либо упасть, либо убежать. тем не менее, всё оставалось на месте - и сведённые ноги, и головная боль, и запах мертвой краски на стенах, безжизненный пол. это нравилось, будто всё понарошку, игра в театре. служитель лишь добродушно усмехнулся, скрывая недоумение и даже страх перед.. камукурой, что сидел впереди. всё как тогда. правда вот, руки были тесно привязаны к подлокотникам, а грудь к спинке. кажется, вновь что-то произошло. абсолют встаёт и идёт к своему объекту испытаний. черные тончайшие брови жалостливо сводятся на лбу, на устах же появляется некое подобие улыбки, но вот только совсем и не так.. она не выражала радости, не выражала возвышенности, практически ничего. губы были почти что синими, настолько лишёнными жизненной энергии. прикосновение к худому и слегка разбитому колену, изуру подойдёт ближе без колебаний. и подошёл. отныне его волосы нависают над седой головой, падая на костлявые плечи. больше надежду не интересует пульс, слежка, состояние здоровья в целом, и он не будет рассматривать опухоли. он уже вырезал их своим взглядом. напор страха нападает, но скорее, это можно было назвать предвкушением чего-то сквозь пессимистичную призму. раздаётся голос в голове. - посмотри на свои ладони. - командует мужчина, держа крепко за колено жертву. седой опускает удивлённый и счастливый взгляд, лицо краснеет невольно. руки были облиты воском, тот застыл на выпирающих слегка венах, на фалангах тревожных пальцев. это не удивительно, будто весь сон прошёл вновь через душу, оставалось лишь определить бред, как реальность. удивительно.. - ты понял к чему пришёл наш диалог? - тембр становится волшебно успокаивающим, а сквозь сердце пробегает искра. уже было абсолютно плевать насколько безумна реальность, насколько правдива ложь и прочие вопросы, на которых никогда не получить ответа такому червю, что не вылезет за пределы своего понимания. - обнимите меня, если можете.. - шепчет белоснежный юноша, смотря вверх. хотелось наконец избавиться от верёвок, и просто чувствовать себя спокойно и комфортно вне связи с внешним миром. создать свою скорлупу.. с камукурой. посвятить. ответ очевиден, брюнет отходит за спину своего подопечного, это было ярко выраженное недовольство. красные глаза закрываются в этом чувстве, а ожидать что-то - безнадёжно. наступает какая-то таинственная тишина, настолько, что в ушах слышно звон.. давно такого не было. и резко уши закладывает от печали, непроизвольно текут слезы. длинные когти цепляются в ещё целое запястье, становится слегка больно, жгуче. в голову лишь приходить образ свечи, фиолетовая и темная, только огонь делал ее более яркой. на воске был вырезан какой-то герб, неясное мифическое животное в ромбе. эта свеча принадлежала точно камукуре. вновь воск капал, только вот уже засохший, из под ногтей. - слушай.. ты не спал, мы говорили с тобой об инциденте отчаяния, который является только твоим. тебе стало плохо из-за таблеток, тебя начало тошнить, после ты схватил свечу, в надежде, что она поможет, и пытался сжечь протез. воск капал в обратную сторону. ты говорил о джунко. я заткнул твой рот. - сквозь дрожащие мольбы к надежде из уст связанного, говорил абсолютная надежда. его голос был уверенным, он заставлял верить в каждое слово. - и ты болен, а мне нужно спасти твою душу. ты заменяешь мне джунко.. вы очень похожи в таком состоянии. - руки падают на плечи, тщательно проминая кости, хватаясь мёртвой хваткой. - подчинись наконец, стань скучным. - заключает талантливый. это пахло лживостью, бредом и путаницей. загремел смех, а из серых глаз, словно из толпящихся туч, засверкали молнии разрушения. саморазрушение и разрушения своего мира. это было просьбой вылечиться от отчаяния и забыть навсегда имя той женщины. медленно, смех затих, как град летом, и всё же.. что-то оставалось на душе. свежесть, холод, бесспорная печаль.. - я верю. - солгал во благо счастливчик с полной гордостью грудью. - я не она. я ненавижу ее. и ненавижу себя. и всё же, у меня разные причины ненавидеть себя и ее. - оскал появился на фарфоровой коже, сквозь покрытой синевой и багряным цветом. брови бесновато низко спустились. к удивлению, этого владелец не видел.. кресло. падает. пол вновь стал ложем, вернулся свист в уши. что-то грядёт.. нога ударяется в спину, с воплями выровняться, практически ничего не видно из-за тени волос и слабости. стул больше не сковывал, в момент. все теряло границы. свернувшись на боку тельце рассматривало картины, всё так же забвенно, желая увидеть чужие чёрные брюки, чистейшие туфли смазанные ваксой из свиной кожи. какой символизм.. глаза вновь в боли закрываются от ударов в спину. не видно ничего. и с каждым новым ударом в бесконечном мясном насосе пелось эхом «господин надежда», сквозь скованные зубы. «о слуге» однажды ты крайне осмелел. наказание духа в войне боевого. я запутал твое тело в нитях истины своей, и я же принимаю твою душу за больного, и буду выхаживать твое тельце бренное, тонкими фалангами высеченное в лучах науки. взамен прошу лишь пса верного, который не вынесет груз скорой разлуки.. ты в моменте падения, но к моим ногам, я наслаждаюсь единственным чувством.. - превосходство. слугу не отдам. мы одни в этом мире пустом. изуру камукура. надежда.