Точка невозврата

Ло шёл по коридору с белыми полосками света вдоль потолка, спойкойно расправив едва заметно напряженные плечи. Он поправил прямоугольные очки, будто мог этим жестом скрыться от внезапно появившегося на следующем повороте человека. Полная девушка с доброй улыбкой и понимающими круглыми глазами заметила его и бросилась на встречу, словно хотела запрыгнуть на ручки. — Кэп! Рада вас видеть! Почему... — Бепо остановилась, так и не обняв хирурга. Может раньше он пару раз и позволял своей воспитаннице такие вольности, но сейчас была совершенно другая ситуация. Девушка заглянула ему под отблеск очков, отражающих свет родной больницы. — П-почему... ой... П-п-простите. — Бепо! — из-за поворота вылетел худощавый мальчишка с миндалевидными глазами. — Тебя Куреха убьёт, если не успеешь на операцию! Такой шанс! Ой, доктор Трафальгар. Не узнал вас без халата... Смущенный юноша явно старался избегать темы. Повисла внезапная и абсолютно не уютная тишина. Ло пробежал рукой по трёхдневной щетине. Ординаторы в трепетном страхе замерли перед ним по привычке, словно перед грозным львом, который в миг потерял и когти, и клыки. — В-вы, — Бепо заикалась, когда нервничала. Девушка сама себе не верила. — Вы же на-на смену? Она нервно раздирала ногти на руках, которые и без того были в ранках. Ло выдохнул и на секунду снова стал тем, кем являлся вот уже около двух десятков лет: второй грозой лучшей клинической больницы страны. — Соберись! Хватит волноваться и марш на операцию, — прикрикнул на неё Ло. — Тебе Куреха разрешила помогать? — Д-да! — Так живо иди доказывать, что достойна такой чести! Потому что я бы не поставил ещё лет десять. Поняла? Несмотря на строгий и даже жёсткий тон, у Бепо в глазах засияли звёзды, будто хирург только что сказал, что верит в воспитанницу, у неё всё получится, и ей легко удастся даже самой провести операцию. — Д-да! — повторила она и бросилась прочь, словно нужно было тушить пожар. Её пухлая, не лишённая определенного медвежьего изящества, фигура удалилась прочь. Прогуливающиеся по коридору пациенты шарахнулись от мягкотелого танка в обличие человека. Ло и Чоппер провожали её, отслеживая по светлой, почти белой, короткой стрижке. Бепо, ко всему прочему, ещё и выросла почти вровень со своим наставником и любимым учителем. А этот самый наставник видел, как юноша смотрит ей вслед. Странная внешне пара: пухлая румяная весёлая блондинка ростом под два метра и худощавый светло-русый серьёзный паренёк, - но донельзя гармоничная по характеру. Если им удастся преодолеть предрассудки и мальчишка не будет тупить до бесконечности. — Я так понимаю, ты слышал про меня от Курехи? Я за вещами, так что больше не увижу Бепо. Передай, что я горжусь ею, — стараясь держать хладнокровный тон, сказал Ло. — И вынеси маленький урок: даже тому, что казалось вечным, приходит конец. Постарайся сделать всё, чтобы не пожалеть о сегодняшних днях. — Что вы хотите сказать? — Он хочет сказать: начни уж хоть что-то делать со своей влюбленностью, олух, — грубо впечатала истину прямо в лоб возникшая из ниоткуда Куреха. — Пристроить хоть кого-то в хорошие руки он спешит. Ишь ты. Пока был её наставником был против любых отношений Бепо, тем более на работе. Поражаюсь этой перемене! Ло только безразлично пожал плечами. Первая и самая главная гроза краевой клинической больницы стояла перед ним скрестив руки. Пару секунд она отбила носком сменных кроксов, пока ждала, что бывший подчинённый ответит смелым взглядом глаза в глаза. Но Ло упорно смотрел на угол между стеной и полом. — Чоппер!!! — вдруг крикнула Докторина. Хрупкий ординатор, случайно оказавшийся между двумя монстрами, аж подскочил на месте. — Чего ждёшь? Дел нет? — Никак нет! Ой. — Чё сказанул, недотёпа? Свою первую операцию ещё десять лет ждать будешь с таким вниманием к работе! Разобрал карточки, пострадавшие в пожаре? — Д-да, но ещё немного осталось. Сейчас займусь! — парень поспешил ретироваться. Он сверкнул своими тёмными миндалевидными глазами, казавшимися огромными на худощавом лице, и улетел на первый этаж. Рядом опасливо текли люди по своим делам. Куреха и Трафальгар стояли ещё пару секунд в напряжённой, как вечность перед большим взрывом, тишине. — Дашь забрать свои вещи, или я теперь нежеланный гость в этой больнице? — спросил Ло. Куреха странно коротко дёрнула головой, словно словила пощёчину или спешила что-то стряхнуть со скулы. — Дебил ты. Какой ты "гость"? — проворчала женщина. — Пошли, твои вещи у меня. — Обходительная, как всегда, — неубедительно усмехнулся Ло. — Хоть кто-то же должен не терять хватку, да? Если даже такие как ты бросают деток на старую ведьму и произвол Судьбы, то мир на грани катастрофы. Куреха знала, что он не по своей воле покидает больницу. Старая ведьма прекрасно понимала, что успела порадовать тем, что Бепо разрешили ассистировать. Жаль, что не на ЕГО операции, как ещё пару недель назад планировал Ло. — Пока существует алкоголь, твои плечи не дрогнут, а значит и мир останется стоять. — Не в бровь, а в глаз. Да, Трафальгар? — Докторина пошла в свой кабинет. Ло плелся за ней. Женщина пинком открыла дверь и подошла к своему рабочему столу. Пошебуршав в ящиках стола, Куреха извлекла на свет божий подозрительную пузатую бутыль из темно-зелёного стекла. — А вот и спонсор стабильности этого мира. Будешь? Когда это я тебе позволю ещё выпить на работе? — Я больше не твой подчинённый, — возразил мужчина, но потом взвесил уникальность предложения. — Потому, мне нечего терять. Говорят, никто и никогда не видел тех, кто пил твоё пойло, живыми. — Утверждаешь, что мёртвыми их кто-то успел заметить? — прищурилась Куреха, умело разливая настойку по бокалам. — Я, вроде, не давала осечек. Полуулыбка Ло была вымученной, как и вообще всё, что он делал. Мужчина поднял бокал к потолку и сказал тост: — За то, чтобы у Бепо и Чоппера не было фатальных осечек. — Это не было твоей ошибкой! — И за то, чтобы Судьба не принимала оправданий: их просто не требовалось, — Ло залпом выпил подозрительную жидкость сиреневого цвета. Поперхнувшись, он закашлился. Капля очертила путь по тронутой сединой щетине. Нагло перебитая на полу-фразе Куреха смотрела на эту сцену, как на вендетту: чуть приподняв в насмешке брови. — Это чё, настойка черники на техническом спирте? — Почти. — Старая карга, понимаю, почему с тобой никто не пьёт. — Ты многого не знаешь, как и положено в нежном полувековом возрасте, — уже нагло усмехнулась женщина. — Мне сорок пять! — Да-а-а? — потянула Куреха, наклоняя голову и пристально смотря на Трафальгара поверх круглых очков. — А выглядишь как живой труп. И не стыдно? Ло замер, стряхнув последнюю каплю с колючего подбородка. Это была шпилька в сторону огромной зияющей раны. Начинался разговор, которого мужчина надеялся избежать. Он открыл рот, чтобы ответить, что он мёртв. Хирург, который не имеет права появляться в операционной до конца своих дней — считай эти самые дни и окончил. Ло захлопнул рот, зная, что Куреха такой аргумент воспримет как жалость к себе. Он не собирался с ней ничего обсуждать. Всё равно она ничего не сможет сделать. Да, Куреха была капитаном, а он главным помощником. Они грызлись, ругались, строили всю больницу. Только теперь и для неё он — никто, старый знакомый, который уже в прошлом. И она потеряла своего накама. Хотя вот он, перед ней. Реально, как живой труп. — Чего заткнулся? Сказать нечего? И где репортёры, чтобы запечатлеть череду исторических моментов?! Первое: я угощаю бывшего подчинённого выпивкой в рабочее время в собственном кабинете. Второе: Трафальгару Ло впервые нечего мне возразить! Чего, похоронил себя? Место на кладбище забронировал? Может тебе моё уступить? — Мне кажется, твоя бронь сгорела ещё сорок лет назад, — почти помимо воли усмехнулся мужчина. — Наглец, — почти довольно вздохнула Куреха, подливая настойку в бокалы. Только после этого снова повисла тишина. Ло осмотрелся, чтобы найти чужеродные в обители старой ведьмы коробки. Он пнул одну из них: — Что-то много. Не помню, чтобы у меня столько вещей было. — Там всё: награды, медали, документы, памятные подарки. Твой кабинет уже заняла Моншерри. Скажи "спасибо", что я всё сохранила. — Спасибо, — искренне сказал Ло, присаживаясь на корточки и начиная перебирать вещи. — Ба-а-а-а, а это, как никак, третий исторический момент... — Ты знаешь, что я тебе многим обязан, но никогда этого не признавал, — мягким серьёзным баритоном прервал её Ло, не поднимая глаз от коробок. — И я давно хотел сказать, что благодарен. Спасибо тебе огромное. За всё. Рука Курехи дрогнула, когда она ставила бокал на стол. Стекло противно звякнуло, словно разбилось что-то. Пожалуй, она была даже рада, что Ло не смотрел на неё в этот момент. У видавшей всякого Курехи предательски задёргался подбородок. Ло что-то переложил. Она не видела. Из пяти коробок он поднял одну, вставая во весь свой внушительный рост. К этому времени Куреха смогла вернуть контроль над лицом. — Что же, старая ты ведьма, будь другом, всё остальное, — он пнул ногой одну из оставшихся коробок, из которой торчали грамоты, — сожги. Договорились? Четвёртый исторический момент: Куреха не могла придумать, что ему ответить. Ло не дал ей опомниться: развернулся и вышел из кабинета, бросив почти неслышно: — Прощай. Докторину Куреху трясло и она позволила этому преодолеть пределы души и вытряхнуться на тело. Пальцы нервно постучали по столешнице. Старая женщина напряжённо рухнула в кресло. Она не знала что делать. — Я потеряла лучшего. Бляха-муха, но ведь жизнь же не закончилась для него, верно? Хотя имею ли право я так говорить? Я, которая сама постоянно поощряла его жить и дышать работой? В дверь тихо постучали. В приоткрывшуюся щель смущённо засунул нос Чоппер — её следующая глобальная ставка. Последняя, как ощущала сама Куреха. — Доктор Трафальгар ещё тут? — задал он глупый вопрос, оглядывая очевидно пустой кабинет. — Смылся, наглец, — скрывая боль от потери, сказала Куреха. — А ты всё окончил, раз посмел явиться мне на глаза? Чоппер её не особо боялся. Видимо, она действительно постарела и стала для молодого врача скорее строгой бабулей, чем грозной наставницей. Сирота вошёл и демонстративно потянул носом воздух, неодобрительно уставившись на подозрительную непрозрачную жидкость в бокалах. — Я вдруг понял, что не успел попрощаться. Да и Бепо тоже. Я думал, что его надо задержать, пока она не закончит ассистировать. Она же была бы счастлива, если бы он... Пока он говорил, Куреха встала со своего кресла, подошла и прижалась лбом ко лбу, удерживая парнишку за затылок старческой сухой ладонью. — Пообещай мне. Слушай внимательно. Живи не только работой. Понял? Обещай! — О. О-обещаю! — выкрикнул перепуганный Чоппер, пытаясь сфокусироваться на чрезвычайно, как никогда, близкой Докторине. — Эта шельма права: не тяни с Бепо. Если она тебе нравится, то действую мужественно, как я тебя учила! Понял? — Да! — счастливо и испугано пискнул юноша. — А его, — Докторина споткнулась о слова. Она бы ни за что не допустила слёз. Слишком стара, чтобы плакать из-за очередной потери. — А его уже ничего бы не задержало. Мёртв он. Ладно. Докторина отпустила испуганного мальчика, который пытался понять её действия, и подошла к окну. Чоппер не осознал того, что она так пыталась до него донести. — Он же жив! И с ним ничего страшного, по сути! Бепо за него переживает. Не говорите при ней таких жестоких слов! — наконец возмутился он. — "Жив" говоришь. Иди сюда. Чоппер подошёл и встал плечом к плечу со своей наставницей. Из кабинета было видно стеклянную дверь приёмного отделения и внутренний двор больницы. На выходе замер, словно статуя, темноволосый мужчина в чёрном, держащий двумя руками одинокий ящик. Он стоял, как волнорез, не замечая ничего вокруг. — Когда сделает первый шаг, то уйдёт стремительно, не оборачиваясь, словно бежит от чего-то, — сказала мудрая Куреха. — Но ведь, — пораженно сказал Чоппер, — жизнь продолжается. С ВИЧ можно жить. Он же не умер, а вы... — Чоппер! — строго позвала Куреха. — Ты, хоть и молод, действительно не понимаешь, что он сейчас оставляет за спиной? Как бы отвечая на её слова, мужчина сорвался с места, словно действительно убегал от чего-то. Не оборачиваясь. Ничего не замечая перед собой. — Тц, — с досадой прокомментировала Куреха, начиная метаться по кабинету, словно её загнали в угол. — Убьёт же. На сто процентов: в течение месяца хоронить будем. — Что? — пролепетал Чоппер, в ужасе оседая прямо на пол у окна. — Самоубийство? Бепо этого не выдержит! — Но и предотвратить не сможет, не та у неё фигура. Хотя фигура, надо отметить, внушительная. Ладно, — Куреха резко остановилась, кивая своим мыслям. Она заключала сделку с совестью и торговалась с принципами. — Ладно. Зарекалась лезть в его дела, но что он мне сделает? Убьёт сначала меня, а потом себя? Так вместе похороните, мне хоть в загробном мире будет кого пилить. Говоря так сама с собой, она присела над никому ненужными коробками и достала записную книжку. Нашла страницу, где мелким и разборчивым почерком, совершенно не характерным для врача, было записано: "в чёрный список ПРИДУРКА!" — и цифры, которые Докторина уже набирала на допотопном стационарном телефоне. — Что значит "Алё, заебали!"? Я ещё не начинала, петушиный ты хохолок! Трубку держи у уха, пока не осознаешь: Трафальгар Ло мёртв. Даже Чоппер дёрнулся от того, как уверено и зло это звучало. На другом конце, очевидно, осознавали сказанное Курехой. Но та не дала опомниться. — И вообще, что за сервис? У тебя авто-мастерская или притон? А, наконец понял. И меня узнал? Тоже "рада" снова услышаться. То и значит: он только что ушёл из моей больницы навсегда. Понял? На-все-гда, — Куреха дала собеседнику осознать и ответить. — А ты умнее моего воспитанника, — хитро скосила глаза на обиженного этим замечанием Чоппера. — Хотя кажешься тупее выхлопной трубы... Угу. Три дня? Не знаю. Может и есть. Если он вдруг отвлечётся на разведение золотых рыбок. Что ты предлагаешь мне сделать? Ой-ли, ты реально думаешь, что врач не сможет выбрать быструю и безболезненную смерть? Ладно, перешлю его личный адрес тебе по смс. Наглец! Да знаю я, как пользоваться мобильным, не в позапрошлом веке родилась. Всего плохого! Она положила трубку и прикрыла глаза. — Может шанс и есть.