Обычай самураев

      Всё было похоже на привычные тренировки в Конохе: шелестящий лес вокруг, только более влажный и менее густой, шумные дети… и еще костыли, бонусом.       На обеденном перерыве стихло всё, кроме покриков птиц: подопечные жадно уплетали принесенную с собой еду.       — Получается, этот Забуза тоже известный? — поинтересовалась Сакура, поглядывая на мальчиков, которые пытались затолкать в рот онигири целиком, негласно соревнуясь и в этом. — Вы же его сразу узнали, сенсей?       — Узнал, конечно. Так, а кто подавится — останется без ужина, ясно? А Забузу Демоном прозвали неспроста…       — Да, да, а за то, что он переубивал своих одноклассников, ты говорил уже, — отозвался Саске, спешно проглотив, теперь делая вид, что вовсе не уподоблялся Наруто… который больше походил на хомяка, набившего за обе щеки рис.       — Верно, но это не все его достижения. Он состоял в элитном отряде Мечников Скрытого Тумана, а потом попытался устроить в стране переворот. Но — не получилось. Тогда-то он и сбежал, и стал отступником, нукенином. Так что, неудивительно, почему теперь он пошел в наемники. Этот Гато, должно быть, обещал ему хорошо заплатить…       — Все нукенины идут в наемники? — теперь задал вопрос Саске, вдумчиво, так что догадаться о вложенном смысле не составило труда. Но у мужчины был честный ответ и на это.       — Большинство. Жить на что-то надо. Да и за отступниками ведется охота…       — За всеми?..       — Да, — теперь уже пришлось приврать. Потому что Третий не отдавал приказ АНБУ искать Итачи. Наоборот, велел избегать прямого столкновения. «Слишком опасно». Этим якобы занимался Корень… а уточнять у Данзо детали как-то не хотелось.       Одно Какаши знал точно: Итачи еще жив. И знал, что Саске на это и надеется. Вот только если у талантливейших профессионалов не хватило сил управиться с одним сумасшедшим Учихой… Хотя, может, только другой сумасшедший Учиха на это и способен?..       — Так если Забуза такой крутой, как нам помогут эти тренировки с деревьями?! — наконец, прожевав свой рис, возмутился Наруто, и Сакура закатила глаза, показно вздохнув. — Мы что, по нему бегать будем?! Чтоб башка у него закружилась?       — Интересная тактика. Но суть тренировок не в этом. Я ведь уже объяснял…       — А толку-то? — буркнул Саске, однако терпеливому сенсею было несложно повторить:       — В бою тебе пригодится умение концентрировать чакру в определенных частях тела. А также высвобождать ее в меру, не слишком мало и не слишком много. Отсутствие контроля чакры может быть опасным… Что ты ржешь опять, дурачок?       — «В определенных частях тела», — Наруто смеялся, закрывая рот рукой, явно пытаясь сдержать хохот и не расплевать остатки риса. — В жопе, что ли, тоже можно чакру концентрировать?..       — Наруто! — Сакура возмущенно дала ему подзатыльник, так что он, кажется, всё же подавился и закашлял.       — Вот, — подытожил мужчина. — А если бы Сакура совсем не владела контролем своих сил, она могла бы вложить в удар избыточное количество чакры. И у тебя бы голова вообще отлетела, кто знает…       — Не надо! — завопил мальчик, хватаясь за голову под общий смех. Но Какаши улыбнулся ему, мягко и немного извинительно. Наруто нахохлился, но всё же тоже хихикнул. — Ну, я понял, типа. Баланс нужно соблюдать… Я это чувствую, ну, когда в ступнях пытаюсь ее концентрировать. То больше получается, то меньше. А вот как надо — прям никак не получается поймать!       — Дело практики, ничего страшного, — Какаши откинул голову к стволу дерева. На него снова накатывала слабость: накопленная за ночь энергия растрачивалась в разы стремительнее обычного. Хотелось улечься. Давно забытое ощущение… Не апатия, какая порой вторгалась в его жизнь раньше, от которой не было желания шевелиться. А просто истощение телесных сил.       Его дух, наоборот, был вполне бодр. А ум — и того бодрее. Потому что Какаши, как и его ученики, не переставал думать про Забузу. Прокручивал в голове всё то, что знал о нём. И то, с чем довелось столкнуться в бою. Да и тот мальчишка с иглами, разыгравший из себя охотника, наверняка его сообщник… Нужно иметь это в виду. Забуза будет действовать не один, что существенно осложнит ситуацию в их следующую неминуемую встречу.       Но подобные размышления были привычны опытному командиру. Они происходили фоном, где-то на границе сознания. Он проигрывал в голове всевозможные варианты развития событий их столкновения, постепенно делая для себя новые выводы…       И потом, после перекуса, смотрел на подопечных, продолжая мысленную битву.              Мальчишки носились по деревьям. Точнее, пытались взойти по их стволам с разбегу и каждый раз сваливались. Но оставляемые ими отметины на коре медленно, но верно поднимались — еще одно подтверждение, что упорство имеет свойство окупаться.       Сакура же спокойно прошлась вверх и вниз по всему дереву, практически не напрягаясь. Такой уровень умений на данный момент Какаши посчитал достаточным, поэтому отправил девочку на другое задание: на мост, к Тазуне, «охранять» их дорогого клиента, конечно же.       На самом деле сенсей просто не хотел, чтобы она скучала, тратя время непродуктивно для себя. Учебников под рукой не было, отрабатывать в голове тактику она вряд ли умела — не было повода этот навык освоить. А просто торчать тут и пялиться на Саске…       Пусть лучше оттачивает другие навыки, практичные. Навыки общения с не самыми приятными взрослыми людьми, например… Хотя, надо признать, Тазуна сменил тон на куда более учтивый с тех пор, как они согласились помочь их стране, несмотря на нарушения условий со стороны заказчика.       Да и Сакуре полезно почувствовать на себе ответственность такого рода: внимательно смотреть по сторонам, выискивая недруга, внутренне готовясь к возможной схватке. Находиться в подобном напряжении — тоже вырабатываемая привычка.       Какаши понял это только когда повзрослел. Понял, зачем Минато периодически выставлял его, маленького, недавно выпустившегося из Академии, во всякие импровизированные караулы, пока сам отходил по делам. Поначалу Какаши буквально распирало: и самодовольством, что ему доверили такое важное дело, и волнением — вдруг он не справится и подведет сенсея?..       А вот страха тогда не было. Почему-то Какаши был убежден, что готов столкнуться с противником. Раз так решил его сенсей… сенсей, который сам еще был неопытным мальчишкой…       Мальчишкой, да. Зато с Минато было легко. Всегда легко. А каково его подопечным с ним?.. Особенно сейчас. Взрослый человек — а едва не убил сам себя. Своей несдержанностью… и пылким желанием во что бы то ни стало уберечь вверенных ему детей…       А еще он забыл свою книгу. Костыли взял, а книгу переложить с футона в сумку забыл. Поэтому не переставая просматривал картинки из прошлого, которые так и лезли в голову.       О будущем же он боялся думать. Только знал, что придет к нему подготовленным. По крайней мере, надеялся, ведь этим он и занимается сейчас, в настоящем. Готовит подопечных к бою…       Но, чтобы снова не стать для них обузой, мужчина вернулся в дом, когда удерживать себя в вертикальном положении сделалось совсем тяжко. Мальчишки и без того прекрасно справлялись сами, даже забыли о наблюдателе, поэтому не стеснялись пылко выражаться, поддразнивая и этим подбадривая друг друга.              Сон, да и простое отсутствие привычных физических нагрузок прекрасно восполняли утраченные силы. Запасы чакры тоже понемногу восстанавливались, возвращая и былое ощущение собственного могущества.       Какаши уже проснулся и наслаждался тихим, теплым вечером и поддувающим в окно прохладным ветерком. Он слышал, что детвора вернулась: внизу, на кухне, гремели тарелки.       Вскоре по лестнице простучал хорошо знакомый топот неугомонных ног, и в комнату влетел Наруто.       — Не спите, сенсей? А у меня получается! Получается! — и он, сияя, присел на четвереньки возле мужчины, как лягушонок.       — Молодец, я и не сомневался. Ну и ну, как же ты извалялся… — Какаши со смехом выудил из непослушных, спутанных волос мальчишки тонкую веточку. — У тебя там скоро птицы гнездо совьют.       — Тогда им придется использовать чакру, чтобы не упасть с меня! — хихикнул Наруто, забрал веточку и посмотрел на сенсея с благодарственной мягкостью. Но тут же обернулся на дверь и снова подскочил:       — Я мыться!       И, пробегая, отпихнул от входа намеревающегося войти Саске. Тот, слегка сбитый с толку, бросил товарищу вслед:       — Убейся там, идиотина.       И всё же вошел в комнату. Какаши улыбался: такая знакомая картина…       — А Сакуру где забыли? Я слышал ее голос, — полюбопытствовал мужчина, чтобы завязать разговор.       — Там она. Хозяйке на кухне помогает, — мальчик неопределенно махнул рукой куда-то вниз.       — Понятно. Как успехи у тебя?       — Да нормально.       — Переживаешь, что Наруто догоняет тебя?       На это Саске цокнул языком.       — Разве ж это не интересно — иметь достойного соперника?       — Он мне не соперник. У меня есть только один… — и умолк, подойдя к своему месту. Радости поубавилось и у Какаши. Настолько полярной была эта смена настроений подопечных.       — Выше головы не прыгнешь, — проговорил мужчина, внимательно наблюдая за учеником: на эту тему напрямую они еще не говорили, поэтому нужно было прощупать тонкие рамки допустимого. — Что бы ты там ни задумал, сейчас перед тобой есть конкретная цель. И есть стимул ее достигнуть…       — Я справляюсь, говорю же. Не надо мне лекций.       — Вот когда в комнату по потолку зайдешь — тогда и перестану лекции читать.       Саске поднял голову на потолок и, к облегчению, всё же хмыкнул. Азартности в нём было чуточку больше, чем в его сенсее в том же возрасте. Возможно, потому, что у Какаши как раз и не было «достойных соперников»… которых он мог бы признать. А вот прогресс Наруто явно держит Саске в напряжении. И это хорошо.       Однако от брошенной мальчиком фразы остался неприятный осадок. «У меня есть только один…»       Одно имя на уме. Один человек.       Который сломал ребенка. Просто взял и сломал. Раздавил, словно жука, сжав в руке. Родного брата. Так что теперь тот не видит ничего, кроме мести. И никого, кроме Итачи.       Как когда-то и Какаши был сломан. Впервые. Поступком родного отца, бросившего его в одиночестве. И стал зациклен на правилах. А Минато вытянул его. Возможно, единственным доступным для такой ситуации способом.       Минато говорил, что «обычай» играет в каждых отношениях свою особую роль. И зачастую именно он может помочь ученику полноценно услышать и понять своего сенсея…       Стать для мальчика центром вселенной. Влюбив в себя. Так что все былые установки разом померкнут, потому что больше не будут иметь смысла… кроме слов Бога. И это ведь — спасение. Спасение от тьмы…       Нет. Не в их случае. Он не станет пытаться манипулировать чувствами Саске даже из благих побуждений. Да и у него всё равно не получится. Не умеет он этого. И не хочет…       В конце концов, он не Минато. Он не открытый и лучезарный, способный так легко покорить сердце. В нём нет той мягкости, которой не хочется перечить.       Какаши не такой. Он стальной и острый, об него можно порезаться, от него можно замерзнуть. Он может быть безопасным только в очень умелых руках.       Или если его расплавят. Так, что он потеряет свою крепкость.       Так ведь и случилось. Его расплавляли, раз за разом. А жизнь заставила его перековать себя заново…       Моргнув, он обнаружил, что Саске уже и след простыл. Зато в комнате появилась Сакура. Она, в отличие от товарищей, выглядела чистой и свежей, и не вымученной. Ну и замечательно.       — Как вы, сенсей? Вам нехорошо? — девочка подошла и села рядом на колени.       — Не-не, всё в порядке. Так… А у тебя как успехи?       — А я теперь могу пополнить свой лексикон десятком новых выражений, о каких бы раньше и не догадалась, — протянула она, заставив мужчину посмеяться. — А в остальном — всё тихо. Насколько может быть… — Сакура и сама притихла, склонила голову, трогая край одеяла. — Хорошо, что мы согласились помочь им, Какаши-сенсей. Я бродила по деревне, пообщалась с некоторыми жителями… парочка, правда, пыталась меня ограбить… но я им вломила!       — Вот молодец.       — Ага. Но положение у них и правда критичное: еды нет, работы нет… Страшно. Я и не думала, насколько богата Коноха. У нас ведь нет нищих, нет попрошаек… ну, по крайней мере, я их не замечала. А ведь бывают еще и большие города…       — Конечно, всегда есть места, где лучше и где хуже, — такие трезвые рассуждения порадовали Какаши, хотя он никогда не сомневался в уме своей подопечной. Кажется, они все ощутимо повзрослели за одну их миссию. — Увидеть разные стороны жизни очень полезно. А сделать выводы — еще полезнее. После такого начинаешь сильнее ценить то, что имеешь.       — Я тоже об этом думаю. Надеюсь, они смогут достроить мост, и их дела наладятся. Здорово, что мы можем вот так повлиять на судьбу целой страны, да?       — Ага. Действительно. И это только ваша первая серьезная миссия. Хотя и на других миссиях, в деревне, вы тоже влияли на чужие судьбы, пускай и более простой помощью. Но, да, ты права. Наша работа предполагает под собой не только борьбу со злом. И когда вспоминаешь об этом, то понимаешь, ради чего снова отправляешься в бой.       Сакура задумчиво кивнула.       — Теперь я это понимаю… А вы о чём волнуетесь? Я видела, что вы задумались.       — Да, я… — неожиданная глубина разговора располагала к себе. Да и Какаши обнаружил в себе потребность поделиться мыслями с думающим собеседником. — Я так, за Саске немного переживаю.       — За Саске-куна? — девочка вмиг покраснела. — А чего за него переживать? Он же сильный, он лучше Наруто во всём…       — Может, в каких-то умениях. Но меня больше беспокоит то, что у него внутри…       — А что у него внутри?..       — Ну… — он вновь понадеялся на проницательность ученицы. — Вот ты как думаешь, какой он?       — Я?.. Ну… он такой… такой… — теперь Сакура вся засмущалась, заерзала, и Какаши добродушно улыбнулся. Она еще такой ребенок… пускай и умный ребенок.       — Лучше скажи, что тебе в нём не нравится? Что настораживает?       — Ну… — девочка стала серьезной. — Он такой… закрытый, весь в себе.       — Да. И я о том же.       — Ну, вы тоже не особо открытый, знаете ли.       — Наверно… Поэтому я и беспокоюсь. Не оставляй его, ладно?       — Э… ладно, — ее взгляд казался удивленным, даже растерянным.       — Ему это нужнее, чем он сам может представить. Вероятно, наступит момент, когда ему будет больше не к кому пойти. Когда он будет потерян, и ему будет нужен друг, — перед глазами он всё еще видел улыбку Рин, всепонимающую, всепрощающую. — Он и сам не знает, насколько нуждается в других людях. Возможно, однажды он сможет справиться с тем, что его гложет…       — Вы знаете это по себе? — вдруг спросила Сакура, снова попав в яблочко.       — Да. Ты права, у нас с ним есть… нечто общее. И свои выводы я делаю… Ему только не говори о наших разговорах. Их с Наруто сейчас больше занимает другое. А ты, возможно, не только чакру контролируешь лучше них, но и свои чувства.       — Разве?.. — подобное откровение явно ее поразило. — Мне казалось, я наоборот совсем этого не могу…       — Да можешь. Можешь ведь собраться и сконцентрироваться, когда это нужно, даже в стрессовой ситуации. Твой разум чист, мы об этом и на тренировках говорили. А ими в бою больше управляют эмоции: желание что-то доказать себе и друг другу. А у кого-то в команде должна быть холодная голова.       Кажется, это даже ее взбодрило, потому что девочка вся засияла. Так и Рин всегда была связующим звеном между ним и Обито. Без нее команда бы развалилась, лишь сейчас это стало так ясно…       Тут с громкими довольными вздохами из коридора показался Наруто, уже в пижаме, с кипой одежды в руках.       — Я тогда Саске-куна позову, раз ванная освободилась, — решила Сакура и поднялась. Какаши не стал ее задерживать: успел сказать всё, что считал необходимым.       — Уф, я столько чистил, чистил! — сообщил Наруто, деловито раскладывая свои вещи на полу, возле спальника.       — Одежду?       — Да! Грязный же весь был… Вроде нормально уже. Щас, тут еще надо поскрести… прилипло что-то. А, или не прилипло…       Мимо двери прошмыгнул Саске, тоже направляясь в ванную, а Сакура вернулась к ним. Подсела к Наруто, поругала его за дырку на штанине, но тут же вызвалась помочь ее зашить. Приняла слова сенсея за команду к действию?..       На душе от этой картины стало гораздо спокойнее. Мужчина, с улыбкой понаблюдав за подопечными, снова устроился на футоне и открыл книгу.       Теперь, когда ученики находились под боком, он смог полноценно расслабиться, отключив фоновое тревожное ощущение: необходимость держать под контролем, в уме их местоположение. Всё же, чужая страна, совершенно небезопасная из-за наемников Гато, а его дети пока не могут постоять за себя, в схватке один на один с сильным противником, типа Забузы… который уж лучше бы всё-таки помер… да верилось в такую вероятность с трудом.              Чуть позже к нему тихонько подобрался Наруто.       — Это, Какаши-сенсей… — мальчик виновато прятал глаза, как будто в чём-то сильно провинился. — Я тут заноз насадил, с левой руки все вытащил, а в с правой чего-то не получается. И клона не сделать, чтоб помог, чакры уже нет. Вот. Вы не могли бы… ну… или…       Судя по виду, он стеснялся так сильно, что готов был лопнуть. Сдержав умиленный смешок, мужчина сел и протянул ему руку:       — Да, давай.       — Не, ну я как бы обычно справляюсь, и я знаю, что шиноби должны всё сами, как бы, но просто… ну вот… — и Наруто умолк, поджав губы, отдал сенсею пинцет, а потом положил правую руку на его раскрытую ладонь.       — Я понял. Но нет ничего зазорного в том, чтобы иногда обратиться за помощью, — постарался успокоить его Какаши. Так уж отчаянно мальчишка оправдывался, то ли перед сенсеем, то ли перед самим собой. — Это не слабость, Наруто. Мы команда, мы должны друг другу помогать. Ты тоже меня выручал, когда мне было совсем плохо, так ведь?       — Ну… да, — признал мальчик и затих, продолжая краснеть. Какаши же открыл левый глаз и аккуратно подцепил торчащий из пальца кончик занозы. И Наруто всё-таки не сдержался:       — Блин, вы шаринганом, что ли, смотрите?! Он вам помогает лучше видеть?       — Ну, да. Освещение тусклое, да и, ну… он фокусируется лучше.       — Вместо очков? Или как с лупой, знаете! Я видел, деды так судоку разгадывали! Блин, капец… Это вы с шаринганом можете и с пинцетом напасть…       — Я и без шарингана могу с пинцетом напасть, — протянул Какаши, выискивая остальные занозы.       — Ой… ну да.       Он снова замолк, потому что к ним вернулся Саске. Его влажные волосы непривычно свисали вниз, и Какаши неприятно дернуло. С такой прической он еще больше походил на брата. У Итачи были другие волосы, как раз прямые, они всегда свисали вниз… Мальчик же обвел собравшихся взглядом и проследовал к своему углу, воздержавшись от комментариев. Тем не менее, Наруто всё равно сильно надулся и отвернулся, демонстративно не глядя на товарища.              Расправившись с последней занозой, Какаши заглянул Наруто в лицо. За время процедуры мальчик прибился и, кажется, даже размяк от прикосновений, которые вряд ли были шибко приятными. Однако сейчас его глаза и вовсе были закрыты. Подавив вздох, мужчина мягко повел большим пальцем по его ладони. Трудно жить с постоянной надеждой урвать чуточку внимания… Может, и эта просьба была лишь предлогом?       Вряд ли. Для подобного Наруто слишком бесхитростный. Вспомнить даже все его незамысловатые попытки вынудить сенсея снять маску…       Его ручка всё еще была небольшой. Ладонь — почти в половину ладони мужчины. А когда-то эта ручка была настолько крохотной, что могла разве что обхватить его палец… Но тогда и у Какаши руки были меньше. А теперь, наверно, стали такими же, как были у Минато…       Но, почувствовав, что манипуляции закончились, Наруто сам поднял голову, обернулся, сонно моргая.       — Всё, — Какаши вручил ему пинцет.       — А-а, спасибо.       — Иди спать.       И Наруто, кивнув, на четвереньках пополз к своему спальнику и плюхнулся сверху. Пронаблюдав, как мальчик, извиваясь как червяк, заползает под одеяло, Какаши повернул голову на Саске, который сидел у себя и тоже мрачно ковырялся в правой руке. Аналогичная проблема, по всей видимости.       Заметил взгляд, Саске ответно покосился, но тут же принял еще более сосредоточенный вид. До боли знакомое желание забиться в свой панцирь поглубже… лишь бы не показать, что на самом деле умеешь чувствовать.       — Иди сюда, — подманил его пальцами сенсей, на этот раз решив идти напролом, в лоб, игнорируя все невербальные сигналы.       — Не надо мне, — ожидаемо отбрыкнулся мальчик.       — У тебя руки трясутся, поранишься только сильнее. Иначе бы и не предлагал, — подметил Какаши, но теперь попытался свернуть в более тонкую игру. Пожал плечами. — Ну, смотри, конечно, как хочешь. Просто предложение.       Саске же вздохнул. Очевидно, сумел здраво оценить свои силы и понять, что провозится так полночи, вместо того, чтобы отдыхать. Они с Наруто оба были предельно измотаны, так что дать им поблажку было благоразумным шагом. А благоразумным шагом с их стороны было принять помощь.       Поэтому мальчик подошел, сел удивительно близко, прямо у бока, спиной к мужчине. Протянул руку с пинцетом, почти небрежно. Почти. Потому что старался так выглядеть. Как своевольный, дикий котенок, всем своим видом демонстрирующий, что принимает свои решения самостоятельно.       Его рука была другой, не как у Наруто. Слишком знакомой. Тонкая кисть, длинные пальцы. У Итачи были такие же. Вплоть до формы ногтей. Одна порода, изящная и гордая.       Может, Обито всё-таки был приемным?.. Не настоящим Учихой? Почему-то он совершенно не был похож на других представителей их древнего клана. С другой стороны, откуда тогда у него взялся шаринган?..       Как бы то ни было, с истинным представителем древнего клана и его занозами Какаши управился даже быстрее. Однако по позе, в которой Саске находился всё время, понял, что что-то не так. Поэтому снова спросил прямо:       — Где болит?       — Чего?       — Вижу же, что болит. Ты тих и напряжен.       Саске притих еще усерднее, помрачнел. Даже не представляя, насколько маленьким и уязвимым выглядит в своих попытках воинственно ощетиниться.       — Так… руку дернул… — буркнул едва слышно.       — Правую? — Какаши опустил руки на его плечи, прощупывая, чтобы сразу отмести возможные серьезные повреждения.       — Ага. Когда отметку кунаем делал. Весь контроль в ноги ушел, рукой слишком сильно махнул… — он говорил себе под нос, заметно сконфуженный. Переживает из-за своей «неидеальной» неосторожности, не иначе.       — Это ничего, бывает. Подними руки в стороны, потом наверх. Хорошо, опусти. По крайней мере, это не вывих. Думаю, растяжение. Здесь, у плеча? — мужчина надавил пальцами на мышцу, и мальчик дернулся.       — Да… — прозвучало непривычно слабо. Слишком устал, чтобы еще и эмоции контролировать.       — В нашем деле травмы неизбежны, — «как и в нашей жизни», но это озвучивать он не стал. — Попробуй завтра делать отметины левой рукой. Это и для координации полезно, и чтобы убрать нагрузку с правой…       Но тут он запнулся. Слова казались смутно знакомыми. Или не слова, а ситуация. Веяло чем-то далеким… из его собственного детства.       А Саске обернулся. Сонный, всё еще хмурый, но уже не такой отстраненный, каким был.       — Чего?.. — спросил он, без желаемой претензии.       — Да так. Сейчас. Сними футболку с правой руки, — мужчина подтянул к себе сумку и выудил из аптечки разогревающую мазь. — Лучше помочь ей прийти в норму быстрее, времени на восстановление у нас не так много.       Он набрал на пальцы мазь и принялся растирать послушно обнажившееся плечо подопечного.       Саске окаменел. И Какаши понимал его слишком хорошо. Помнил, что это такое: быть ребенком, к которому давно не прикасались.       …да и не только ребенком…       Но усталость брала свое: мальчик быстро смирился с положением вещей. Опустил плечи, позволив сенсею втирать лекарство, попутно массируя поврежденную мышцу. Свесил голову, так что волосы заслонили лицо. Еще один знакомый жест. Итачи делал так же, когда позволял обработать свои раны или размять мышцы, только еще порой косился украдкой из-за челки… Хоть этого не будет. И без того слишком похожи. Почти как теневые клоны, которых так любит использовать Наруто. Наверно, и хорошо, что у Какаши нет и не было братьев…       В любом случае, его ученики не виноваты в том, кем были их родственники. Кем приходились они Какаши… и какие чувства их поступки вызывают до сих пор. Пускай даже свежие раны всё еще болели. И вряд ли перестанут беспокоить, когда пройдет время. Рубцы будут напоминать о себе…       Саске вяло склонился вбок, и мужчина мягко придержал его. Каким бы мальчик ни пытался казаться, что бы ни говорил самым холодным тоном… теперь Какаши чувствовал к нему умиление. Итачи много рассказывал о брате. О том, каким чувствительным ребенком тот был. И ведь таким и остался, под слоями невидимых масок. Скорее даже, под слоем брони.       Но такого, пожалуй, попробуй назвать «нежным мальчиком» — огнем своим учиховским сжарит.       Какаши невольно хмыкнул своим думам, и Саске встрепенулся, сразу выпрямился.       — Всё?       — Да, вполне.       — Ладно. Я спать, — он спешно поднялся на чуть дрогнувших ногах, всовывая руку обратно в рукав спальной футболки. Отошел, но притормозил и всё же тихо бросил:       — Спасибо…       — На здоровье, — Какаши закрутил крышку банки и переглянулся с наблюдавшей за ними Сакурой, довольной и разрумянившейся от созерцаемого.       — Это мазь из арники и лаванды?.. — не растерявшись, спросила девочка.       — Да. Надо? — мужчина взвесил баночку в руке.       — Нет, у меня тоже такая есть.       — Умница.       Пройдясь до ванной, чтобы вымыть руки и нечаянно во сне не ткнуть себе мазью из арники и лаванды в глаз, Какаши вернулся и, подумав, присел рядом с Сакурой.       — Всё хотел уточнить: тебе точно комфортно в нашей компании? — однако тема оказалась куда более неловкой, чем он предполагал. — Ну, может, попросить у Цунами-сан отдельную комнату для тебя, или чтоб ты в ее спальне разместилась…       — Я вам мешаю?.. — на лице девочки прочиталось такое ошарашенное опасение, что Какаши и сам перепугался, уже сто раз пожалев, что затеял разговор вовсе.       — Нет-нет, скорее наоборот. Просто подумал, ну, что тебя может смущать наше общество…       — Когда мы ночевали в лесу, меня ничего не смущало.       — Ну… да. Но в лесу и выбора другого нет, тут-то не лес, тут как дом почти, может, воспринимается по другому…       — Сенсей, вы раньше не служили с куноичи? — Сакура подозрительно изогнула брови, и Какаши почувствовал себя загнанным в угол мальчишкой. Возраст возрастом, но вот опыта общения с девушками от прожитых лет у него не особо прибавилось. Поэтому осталось лишь опустить голову и пожать плечами:       — Не особо, если честно. Очень давно и совсем недолго…       — Мы — такие же шиноби, ничем не отличаемся от мужчин. Нас так учили.       — Да, и правильно. Просто я этим вопросом не озадачился сразу, так что решил спросить, ну…       — Всё хорошо, — она заметно смягчилась, улыбнулась. — А вам тоже получше стало? Без костылей сейчас прошли.       — Да. Да, мне лучше. Ну, спи тогда.       Он осторожно погладил ее по голове, пытаясь этим жестом всё же разрядить обстановку и прогнать неловкое напряжение. Представительницы противоположного пола так и казались ему чем-то далеким, чужеродным, поэтому он боялся перегнуть палку, боялся переступить некую грань допустимого, о которой мог не знать. Но в то же время не хотел казаться холодным, чтобы не ранить чуткую душу. Пускай он и не был знаком с Сакурой до становления их команды, девочка тоже стала для него таким же родным человечком.       И, пытаясь лучше понять ее, он вспоминал Рин. Рин ведь тоже всегда была с ними, с парнями. Была равноправной частью их команды. И Минато никогда не делал акцент на ее половой принадлежности. Просто они уважали ее личное пространство… когда ей нужно было переодеться или типа того. Особенно Какаши, так как не выражал никакого интереса к ней вовсе. А вот Обито косился, всё равно косился на нее и краснел…              Какаши ловил себя на мысли, что совершенно не жалеет, что их первая серьезная миссия сложилась именно таким образом. И надеялся, что не придется жалеть об этом потом.       После усердных тренировок, вечером они собирались все вместе за столом. Наруто и Саске были так поглощены ужином и соревнованием в скоростном поедании (а Сакура — наблюдением за ними), что никто даже не замечал, как их сенсей ест, приспуская маску. Да и пускай.       Наруто опустил голову на сложенные на столе руки. Слушал байки старика Тазуны о рыболовах и океанских чудовищах, медленно моргая. И Какаши поглядывал на ученика с умиленной улыбкой. Уставший котенок. Такой усердный. Не удержавшись, мужчина погладил его по пушистым волосам. И мальчик прикрыл глаза на пару секунд дольше обычного моргания. Тепло посмотрел на сенсея, затем перевел ленивый взгляд на Сакуру, которая помогала Цунами убирать со стола.       — Спать пора. Иначе уснешь за столом, — негромко заметил Какаши, убрав руку.       — Зато к завтраку спускаться не надо будет…       Казалось, ничто не могло нарушить вечернюю идиллию. Ничто… кроме невинного вопроса Сакуры о висящей на стене фотографии… и последующего рассказа Тазуны об отчиме Инари, который трагически погиб, пытаясь противостоять захватившему деревню злу… тому самому злу, с которым теперь предстояло столкнуться и им.       Сам Инари только при упоминании этой темы выскочил из-за стола и убежал. Но теперь его угрюмая нелюдимость хотя бы получила свое обоснование.       И здесь — раненые дети. Не только шиноби, но и гражданские. Кажется, в этом мире действительно некуда бежать: никто не застрахован от боли и от потерь.       В глазах Саске читалось мрачное понимание. Пускай с его потерей вряд ли что-то могло сравниться. Иногда предательство страшнее смерти. Чтобы дорогой человек убил других дорогих тебе людей… Возможно, это хуже даже того, что пережил сам Какаши. Когда умершие люди выбрали смерть сами — пожертвовали собой во имя спасения других.       Но вот Наруто оказался под впечатлением. Кажется, он не был готов услышать суровую правду о реальности, отличающуюся от его фантазий. Конечно, сенсей тоже мог бы рассказать ему немало историй о героях и их скорбных кончинах, но боялся, что это способно разочаровать мальчишку. С несправедливостью судьбы он еще не раз столкнется и сам. Да и, по сути, жил в этой несправедливости с рождения…       Однако история настолько зацепила и раззадорила мальчика, что он совсем пробудился и… просто умчался на улицу. Правда, по пути растянулся на полу, потому что физическое измождение-то никуда не делось… Но он так рьяно кричал о том, что докажет всем, и Инари в том числе, что «герои существуют»… что Какаши не стал его удерживать, несмотря на необъективность его импульсивного решения.       Потому что следовало признать: Наруто другой. Совсем другой. У него внутри идут свои, особые процессы. Он — как непостоянный огонь, но пока он пылает — тушить его точно нельзя. Поэтому мужчине осталось только переглянуться с таким же сдержанным Саске. И еще раз убедиться, что пусть последний из Учих и был закрытой книгой, сам Какаши мог его читать, почти так же, как и свои любимые романы. А, может, видел его шаринганом…              Укладываясь спать, он снова посмотрел на пустой спальник Наруто, против воли испытывая посасывающий в груди тревожный дискомфорт. Перехватил взгляд Сакуры.       — Думаете, он там сейчас? Тренируется? — девочка хорошо скрывала беспокойство. Что пытался делать и Какаши.       — Там ему и место, — отозвался Саске, с удовольствием потягиваясь, словно намеренно смакуя свой комфорт, чего сейчас явно был лишен его товарищ.       — Мог бы тоже к нему присоединиться, — протянул сенсей. Знал, что это не вдохновит подопечного на подвиги, но, возможно, хотя бы заставит немного призадуматься.       — Мне это не надо.       — М, так ты уже можешь зайти в комнату по потолку?       Пауза.       — Нет. Но я-то не отстающий.       — Смотря с кем сравнивать… — вырвалось само — резкое и точно бьющее в цель. О чём Какаши тут же пожалел. Ему, в отличие от учеников, нельзя поддаваться эмоциям. Да, будь они одного возраста, их перепалка с Саске, как словесная, так и боевая, растянулась бы надолго… Возможно, ощущение их внутреннего сходства и стало катализатором несдержанного выплеска: в нём вскипала забытая с юношества едкость. Но ей больше нет места в его жизни.       Ему надо помогать этим детям, а не самоутверждаться за их счет, даже если они неправы.       Однако, как минимум, спесивое настроение сбить удалось. Саске отвернулся к стене, бросив лишь:       — Знаю.       Знает. Конечно, знает. Он, может, сейчас и сильнее Наруто… но до Итачи еще далеко, как до неба. И этот факт наверняка болезненно давит на мальчишку. Поэтому Какаши чувствовал на себе вину за этот укол. И, в заведомо неудачной попытке исправиться, поинтересовался:       — Как плечо?       — Нормально, — и затих.       Лежа на футоне, глядя в потолок, Какаши осознавал: теперь он понимает слова Минато. Кажется, всё-всё-всё понимает. Всё, что было сказано и сделано. Или просто идеализирует память о сенсее…       В детстве он был уверен, что никто не может его понять, а теперь же жил со странным ощущением, будто бы понимает всех… поступки, мотивы, чувства…       Ведь до него запоздало дошло, что такое команда. Теперь, когда они стали буквально единым организмом. Как четыре лапы одного существа. И если одна из этих лап сломана — страдает всё существо.              Утром Наруто так и не вернулся.       Спал Какаши совсем плохо, просыпался от каждого скрипа, надеясь, что это неугомонный ученик крадется к своему месту. Но даже на завтраке его стул пустовал.       — Может, этот идиотина там помер? — шутил Саске, и Сакура посмеивалась, хотя очевидно и разрывалась между желанием поддержать пассию и тревогой за пропадающего товарища.       — Надеюсь, в твоей жизни не будет ситуации, когда ты пожалеешь о таких шутках, — вырвалось из Какаши — снова. Против воли мальчишка пробуждал в нём чувства, которые, казалось, были давно похоронены в прошлом. Ведь сколько раз он сам позволял себе подобное с Обито…       Когда они нашли улей в лесу, на привале. Обито полез на дерево, чтобы убедиться в наличии или отсутствии в нём пчел и меда, и умудрился застрять где-то в зарослях, в лианах. Вернувшийся с обхода территории Минато спросил у них, где Обито, и Какаши только невинно пожал плечами: «Наверно, его сожрали пчелы?»       Сколько раз ему потом снилось, как он вытаскивает Обито из гигантского улья. Иногда — мертвого, иногда — еще живого… с обглоданной правой половиной тела… Ничего сильнее в тех снах ему не хотелось, чем снова услышать его голос.       А он уже не помнил голос Обито. Никак не мог вспомнить. Настолько давно это было. Да и голос Обито менялся, за те годы, которые они знали друг друга…       Саске встал из-за стола, шкрябнув ножками стула об пол. И удалился, оставив пустую тарелку.       Какаши переглянулся с Сакурой, которая сникла после ухода возлюбленного.       — Ну, а мы тогда тайдзюцу позанимаемся, нам обоим будет полезно размяться.       — Если вы будете бить меня костылем, это будет нечестно, — заявила девочка, и мужчина посмеялся.       — Я дам тебе второй костыль, чтобы быть на равных.              К ужину беспокойство стало совсем трудно сдерживать. Утром Какаши видел, что Саске предусмотрительно брал с собой в сумке онигири и воду — этими походными перекусами их снабжала Цунами. Но такого количества еды явно было мало, особенно на двоих. Да и факт того, что здесь небезопасно, не добавлял успокоения…       Доверять — хорошо. Но проверять тоже иногда надо.       Не выдержав, Какаши вышел на темную улицу, намереваясь идти на тренировочную поляну. И увидел две фигурки, ковыляющие в их сторону по деревянной набережной.       Такого облегчения он давно не испытывал. Будто бы все проблемы решились разом, и задышалось так легко… Но решил остаться на месте, позволив детям завершить их негласную миссию самостоятельно.       Саске мужественно тащил еле живого Наруто, который, увидев сенсея, заулыбался до ушей — значит, не ранен, а просто переутомлен.       — Всё, идиотина, ты больше не мой геморрой, — процедил Саске, скидывая с себя руку товарища, кажется, застеснявшись акта чистосердечной взаимопомощи.       Какаши со смехом подхватил Наруто, чтоб не упал, закинул его к себе на плечо, а сам потрепал Саске по волосам.       — Молодец, всё правильно сделал.       Мальчик же от этого пошатнулся — кажется, тоже ноги не держали. И всё же привалился к боку сенсея. Какаши еще раз погладил его по голове, пользуясь случаем, переполняемый трепетом. Как же быстро они росли…       — Мы поднялись, — еле слышно, но с узнаваемыми нотками восторга пробормотал Наруто. — На самый верх поднялись.       — Умницы. Вы такие умницы… — эмоции рвались и из него самого.       И ночь стала светлее, и раны затянулись, и жить захотелось с новой силой.       Какаши вернулся с мальчишками в дом. Там уже Саске отпрянул, но нехотя, в большей степени демонстративно. А мужчина водрузил Наруто на стул, после чего все спокойно приступили к трапезе, как и в предыдущие вечера.       Перспектива того, что Саске и Наруто всё-таки могут сдружиться, радовала невероятно. Или, если и не сдружиться, то хотя бы сработаться. У них с Обито так не получалось, не с начала — уж точно. Зато теперь Какаши понимал, что самые прекрасные бои у них были именно бок о бок. Но их было так мало… и они уже больше никогда не повторятся.       Однако из-за их рассуждений о завтрашнем дне, о готовности мальчишек завершить тренировки и идти на мост, Инари устроил целую сцену. Его будто бы возмущало рвение ребят стремиться стать лучше. Он пламенно укорял их, говоря, что в героев он не верит, и даже ляпнул в порыве, что, по его мнению, Наруто ничего не знает о боли — чего делать точно не следовало.       Но по-настоящему поразила Какаши реакция самого Наруто. Который выплеснул всё, что он думал о мальчике и о его бесконечном нытье: вспылил, показав во всей красе свой взрывной характер — тот же, что был и у Кушины, которая тоже не могла молчать, когда ее распирали эмоции.       После такого концерта Какаши почувствовал необходимость побеседовать с самим Инари и немного прояснить ситуацию, что он и сделал.       И в процессе разговора осознал, что Наруто, возможно, сильнее него самого. Мальчик сильно закален: ведь ему никогда не давали поблажек — некому было их давать… А Какаши давали. Он позволил себе обмякнуть с Минато… и потом с трудом собрался назад.       Главное теперь не переборщить с Наруто, в этом плане. Не сделать его слабым нечаянно, по неосторожности.       Хотя… Наруто другой изначально. Другой. Потерянный и одинокий, но добрый, отзывчивый, а еще по-настоящему трудолюбивый. Какаши никогда таким не был. Он бывал холодным и жестким, как Саске. Может ли это значить, что Наруто не повторит его судьбу? А Саске, получается, может?..       Нет. Саске тоже не может, потому что Какаши — не Минато. Он напоминал себе об этом из раза в раз, как мантру. Потому что больше всего на свете он боялся ошибиться и навредить им.       В голове звучали слова Джирайи: «Мы всегда хотим лучшего для вас. А делаем для этого… всё не то… Всё время не то…»       Это пугало. Зыбкое ощущение, что каждое принятое решение впоследствии может оказаться ложным…              Но, уже сидя на своем спальном месте с книгой, ожидая, когда подопечные будут готовы укладываться, мужчина услышал позади крадущиеся шаги, звучащие крайне непривычно. Он, конечно, догадался, но вида не подал. Терпеливо ждал, пока шаги достигнут его… а потом ему в волосы подули — хорошо, что не огнем.       Тогда уже Какаши поднял голову и встретился взглядом с Саске, который стоял над ним — на потолке.       — Вижу, вижу, молодчина, принял вызов, — искренне похвалил мужчина, с огромным удовольствием отмечая на лице ученика тень самодовольной улыбки. Поднял руку, подставив кулак. Саске, кажется, чуть смутился, отвел глаза, но всё же стукнул кулаком в ответ.       А Какаши, не удержавшись перед искушением, схватил мальчишку за запястье и дернул. Тот такого поворота не ожидал, поэтому с коротким вскриком полетел вниз, однако успел сгруппироваться — рефлексы не подвели. Но сенсей, конечно, поймал его, усадил рядом с собой.       — Да что ты, блин!.. — пылая, Саске недовольно стукнул его тем же кулаком в плечо, надо сказать, несильно.       — А потому что не зевай. И не расслабляйся.       — Что, даже в спальне?       Шутку оценил, значит. Какаши посмеялся под маской, отмечая, что Саске не выглядит обиженным, а, наоборот, даже чуть повеселел. Всё равно ведь еще ребенок… для которого должно быть нормой хоть немного дурачиться.       А Саске вдруг прислонился лбом к его плечу. Коротко, на пару секунд, после чего поднялся и ушел к себе, да и в комнату как раз вполз Наруто, еле ступая. Сакура же уже задремала: они с сенсеем провели весьма продуктивный день за физическими тренировками, полезными как для восстановления Какаши, так и для развития навыков ученицы.              Засыпать Какаши помешали звуки непрекращающейся возни. Превозмогая усталость, мужчина разлепил глаза, проверить, в чём дело. Это Наруто ворочался в своем спальнике, переворачиваясь с боку на бок, словно никак не мог найти удобное положение.       — Чего ты? — шепотом позвал Какаши.       — Всё болит… — жалобно простонал мальчик в подушку. — Не могу уснуть… лежать не могу-у…       — Еще бы. Ты перенапрягся, истратил лимиты. Надо знать свой предел… — однако нотации тут вряд ли помогут, да и кто бы говорил о лимитах. — Ну, ладно… Давай тоже мазью намажем? Она разогреет мышцы, станет полегче…       — Тогда мне ванну с этой мазью надо принять, блин, всё капец как болит…       Не успел Какаши найтись со словами утешения, как мальчик сел, взъерошенный и сонный. На четвереньках подполз к нему. Заглянул в глаза — с боязливой надеждой. Вдруг взял руку сенсея, приподнял ее и быстро, неловко плюхнулся рядом, к нему спиной. И опустил его руку обратно, на себя сверху.       Такого поворота мужчина, конечно, совсем не ожидал. Хохотнул, тоже чуть потерявшись. Отшутиться? Но ни одной остроумной шутки на ум не приходило, да и от усталости можно ляпнуть чего лишнего и ранить и без того взволнованного мальчишку…       — Подожди-ка, привстань, — одно решение стало для него очевидным.       Он вытянул из-под ученика одеяло, укрыл его сверху. Буквально почувствовал, как Наруто выдохнул — облегченно и успокоенно. Замер. Они оба замерли. Какаши очень аккуратно разместил руку поверх одеяла. Боялся дышать. Оробел.       Может, стоило просто прогнать мальчишку?.. Намекнуть, что он перегибает палку? Сказать, что это недопустимо… просто потому что ему самому стало не по себе?.. Поэтому надо было нагрубить ребенку, которому захотелось человеческого тепла?       Потому что страшно. Страшно снова чувствовать. Хотя он уже чувствовал так много за свое пребывание в роли сенсея…       Но сейчас страницы перелистнулись назад, словно он уронил книгу, и она раскрылась на другом развороте. Он чувствовал запах волос мальчишки. Всё еще напоминающий… прошлое. Такое далекое прошлое. Напоминающий, что рядом с ним — тот же Наруто. Его Наруто. Ребенок, которого он растил. Которого любил так сильно, в котором видел спасение и смысл своей никчемной жизни… смысл своего выживания, несмотря ни на что. Да и ведь он любил, всё еще любил его. Просто теперь не мог выражать это как прежде. Ни как когда он заботился о Наруто почти открыто… ни, тем более, как когда он стал безымянным другом в маске…       А чувства никуда не ушли. Ведь Наруто вернул ему его сердце… вернул ощущение дома, еще месяцы назад. Вот только может ли Какаши быть хорошим сенсеем, если станет руководствоваться этими чувствами?..       Он уже руководствовался. Уже поддавался уловкам прошлого. Уже не мог относиться непредвзято — к обоим мальчикам. И свои плоды оно давало. Но какие именно плоды?.. Самое страшное, что узнать это он сможет только спустя время.       А Наруто придвинулся ближе. Инстинктивно льнул к теплу. И наконец-то притих, уже не крутился — наверно, действительно стало полегче. Какаши его понимал. Когда плохо — хочется, чтобы обняли. Кажется, очень часто объятия могут исправить почти что угодно…       — Сенсей? — очень тихо.       — М? — говорить было боязно.       — А что делает нас сильными? — внезапный вопрос, еще более внезапный, чем этот ночной визит. Мужчина совсем утратил способность думать.       — Ну…       — Не только ведь дзюцу?       — А… Не только, конечно, — кажется, вопрос имел некий философский подтекст… что тоже очень уместно в ночи, даже на трезвую голову. — Еще и мотивация важна.       — Какая?       — Не знаю. У каждого она своя. Даже у каждого из вас.       — Ну, да. А вы вот меня поругали сейчас, а сами же тоже свой лимит превысили, когда бились с Забузой.       — Да… Ты тут прав.       — Ну и вот. Вы были на пределе. Значит, стали настолько сильным, что тело не могло этого выдержать. И это потому, что вы хотели защитить нас, так?       — Так.       — Значит, это правда… — пробормотал мальчик.       — Что?.. А ты мне не верил?       — Да нет, верил. Просто когда нам кто-то дорог, мы становимся сильнее, вот…       — Это да. Это правда, — откуда у мальчика в голове взялась эта мысль — Какаши не знал. Вряд ли от Саске…       — А еще я теперь понимаю, как вам хреново было. Ну, типа, когда вы тут валялись… без чакры совсем.       Замечание заставило мужчину улыбнуться.       — Ага. Ты только на тренировках так больше не делай, ладно? В бою еще можно, в критической ситуации, но во время упражнений не надо.       — Не знаю, не знаю, посмотрим, — протянул мальчишка в своей беззаботной манере и свернулся в клубок. — А у меня теперь еще больше мотиваций…       — Это хорошо. Но свои пределы всё же стоит знать.       — А у меня нет пределов… — он протяжно зевнул.       «Может, это действительно так», — подумалось Какаши.       Он и сам притих, ощущая, как Наруто засыпает. Давно забытое чувство — обнимать человека во сне. Живого. Теплого. Дышащего. Так ритмично, так мерно. Рука Какаши тоже чуть приходила в движение от этого процесса, приподнималась и опускалась. Оно успокаивало. Убаюкивало. Состояние такое контрастное предыдущей тревожной ночи, когда мальчишка не вернулся домой… а теперь был тут, в его руках. И еще — веяло чем-то светлым, невинным, чистым… из прошлого. То ли из младенчества Наруто, когда они частенько валялись вместе… Живая близость маленького комочка и тогда успокаивала разбитого Какаши. А еще… еще они отдыхали после тренировок, перед поступлением мальчишки в Академию…       …а еще укладывались вместе спать в ту последнюю ночь, перед тем, как Какаши пришлось оставить его дорогого ребенка. Как давно это было. И в то же время… оно сохранилось в памяти так детально, словно произошло вчера.       И хорошо. Хоть когда-то, в каких-то обстоятельствах течение времени — это хорошо.              Его что-то разбудило. Движение, шум… Какаши моментально пробудился, приподнял голову. Наруто рядом с ним дрожал — всем телом, рвано дыша. Первая мысль: совсем как собака, которой снится кошмар, у которой подрагивают лапы и дергается хвост…       — Наруто, — громким шепотом позвал мужчина, спросонья всё еще думая, что собаку в таком состоянии можно будить только голосом. Иначе есть вероятность, что она не различит сон и реальность и, пробудившись, может цапнуть…       — Наруто!       Но — бесполезно. Что ж, в худшем случае, его укусит проснувшийся Девятихвостый…       Какаши погладил его по голове, плотно, несколько раз.       — Наруто, проснись. Проснись, проснись, это сон.       Теперь уже мальчик зашевелился, склонил к нему голову, скривился, как-то совсем по-детски.       — Не уходи…       Слова — еле слышные. Пробившие Какаши насквозь. Заставившие реальность раствориться. И его — раствориться. Потому что он больше не был собой. Он был чем-то другим. Вне рамок условностей.       — Я здесь, кроха, я с тобой, — он бережно повел пальцами по лицу мальчика. И синие глаза раскрылись, блеснули в полумраке раннего утра. Перехватили взгляд мужчины, заставив обмереть. Наруто вздохнул. Развернулся, прильнул к его груди. И Какаши прижал его к себе.       Откровение. Так оно — правильно. Правильнее всего на свете, правильное — как сама жизнь… а, может, как раз что-то единственно правильное в этой жизни. Безоговорочное.       Его. Их. Издавна. Всегда. Вопреки…       Мысли гудели в голове. А на душе воцарился штиль. Комфорт, как когда погружаешься в воду, не чувствуя ее, будто она одной температуры с телом. А само тело легкое. Плывущее в невесомости.       И — такая знакомая, прочная решимость: никакая судьба не отберет у него его мальчика. Или, может, всё как раз наоборот?.. И это входит в те самые «планы судьбы»? И сама судьба не даст им потерять друг друга, несмотря ни на что?..       Размышления проносились вихрем, пока Какаши засыпал, прижимая Наруто к себе, чувствуя на боку ответно обнимающую его руку.              Снова пробудился он от ощущения предельной бодрости: сна ни в одном глазу. Наруто наполовину сполз на пол, раскинувшись в позе морской звезды, одной ногой на ногах сенсея. Он глубоко, ритмично дышал и явно нуждался в продолжении отдыха. Что было понятно еще вчера вечером…       Однако мальчишка почувствовал шевеление, приоткрыл один глаз.       — Встаем?..       — Поспи еще, тебе нужно восстановиться, — мягко отозвался Какаши.       — Мм… не… я готов… идти… — сонно забубнил Наруто, перекатился на живот, оказавшись целиком на футоне, и сенсей с умиленной улыбкой почесал его между лопаток.       — Ну да, ну да. Спи.       Мальчик заерзал, заулыбался, не открывая глаз, и так и провалился обратно в сон. И хорошо.       Сенсей же обвел взглядом остальных пробудившихся подопечных и поднял палец, дав им знак собираться тихо. А Наруто нужен был выходной.              Однако расслабленное состояние утра как рукой сняло, стоило им прийти на мост.       Солдатское чутье вмиг обострилось, внутри всё натянулось и напряглось: рабочие валялись перебитыми, а зрение резко начал застилать туман. Уже такой знакомый туман, неестественный, прогнавший по телу дрожь.       А вслед за туманом появился и Демон. Напустил водяных клонов для устрашения. Однако на этот раз боевой настрой команды был другим: Саске по своей инициативе напал первым, уничтожая клона за клоном — с удовольствием, даже с азартом, что, конечно, понравилось сенсею.       Снова не растерялся. Если в первом столкновении с противником тому же Наруто стало не по себе от близости ощущения смерти, то Саске с этим чувством был на короткой ноге. А теперь, приобретя практический опыт, еще и убедился в своих силах. И, похоже, ждал возможность вновь бросить себе вызов.       Потом в поле зрения появился и оригинал. Причем, не один, а с тем самым парнем в маске, который притворялся охотником. Стоило увидеть их рядом, Какаши вмиг всё стало понятно. Даже если отступники и предают свою страну… кажется, «Обычай самураев» распространяется и на них.       Этот мальчишка, Хаку, был «самурайским» учеником, верным и преданным псом своего хозяина. И всем своим видом выразил желание биться с Саске один на один. Что уже заставило напрячься, однако для себя Какаши решил, что даст ученику возможность проявить себя, а сам будет на подстраховке.       Юный соперник поражал своей силой с каждым ходом боя. Да, он был быстрым, но и Саске в скорости не отставал. Однако Хаку мало того, что умел складывать печати одной рукой, чего Какаши за всю свою жизнь не видел, так еще и обладал редким «кеккей генкаем». С помощью которого создал необычную технику — круг ледяных зеркал, окружив ими Саске.       Тогда-то Какаши по-настоящему испугался. Если Забуза был ему относительно понятен, то на что способен этот парень — он не имел ни малейшего представления.       Паническая мысль. Снова, та же самая. «Пусть лучше это буду я». Плана не было. Какаши просто рванул вперед. Сориентируется на месте, только не бросать мальчишку на произвол судьбы, в одиночестве…       Но Забуза преградил ему путь. Знал силы своего подопечного, поэтому наслаждался зрелищным сражением детей. Чего совершенно точно не мог допустить Какаши.       Только не наблюдать со стороны. Беспомощно, не в силах помочь. Но лишь это и оставалось. Видеть и слышать. Атаки иглами, от которых Саске явно не мог увернуться. Да и его сенсей вряд ли смог бы. Потому что никогда, никогда не видел ничего подобного. Зато хорошо знал это отвратительное ощущение.       Словно Забуза сумел выявить его самый огромный страх. И теперь заставляет проживать его снова и снова. Как тогда, когда захватил его в водную тюрьму, лишив возможности помочь своим ученикам. Так и теперь. Бросится на помощь к Саске — подставит под удар Сакуру и Тазуну… снова, снова, снова…       …камень, который он не мог сдвинуть с Обито… никак не мог…. неизбежность, беспомощность…       Нет, нет. Нет! Не терять объективность! Не сейчас. Он моргал, пытаясь прогнать туман и из головы. Застилающий трезвомыслие туман паники.       Он должен научиться. Должен. Научиться справляться с этим. С этим грузом ответственности, с этим страхом.       Новое, даже для него — новое положение вещей. Бок о бок с неопытными шиноби… которых должен спасти любой ценой. Не так страшно было даже попадать в плен, зная, что подмога всё равно придет. Да даже если приходилось рассчитывать только на собственные силы… За себя не было страшно. Никогда.       Страшно было перехватить взгляд израненного мальчишки, который не может одолеть врага. Знает, что не может. Но… не сдается, вроде бы. И не осуждает. Саске понимал, что сенсей не может ему помочь. Слишком хорошо понимал, что к чему…       …ночь, когда они с Наруто спали рядом, казалась очень далеким сном, другой реальностью, несбыточной, не имеющей ничего общего с этой…              Но… стоило подумать о нём… из ниоткуда к ним влетел Наруто. На миг Какаши показалось, что тот использовал Шуншин — Технику Телесного Мерцания… но вряд ли подопечный мог овладеть таким приемом.       Однако настрой мальчишки никуда не годился: Наруто казался излишне довольным своим появлением и горделиво распинался, и на фоне нависшей над ними опасности звучало как минимум легкомысленно. Да и так хорошо, незаметно подкрасться к врагу — и испортить весь эффект восклицаниями, привлекая к себе внимание и делая себя мишенью…       Выругавшись на него вслух, Какаши словно прочистил и мысли. Еще раз оглядел общую картину. В любом случае, то, что Наруто пришел, было хорошо. Больше вариантов для маневра. Оставалось лишь придумать, что именно следует делать… и как передать эту мысль ученику. Саске-то поймет по нескольким условным знакам, но не его товарищ…       Однако что-то в голове у мужчины всё же щелкнуло, и анализировать стало легче. Этот Хаку, с его навыками и скоростью, мог убить за одну атаку. Детей уж точно. А с Какаши бы провозился чуть дольше — потому что такую технику он не может ни разглядеть, ни скопировать.       Он может убить. Но не убивает. Любит поиграть с добычей?.. Значит, не всё так просто и однозначно…       Наруто же никогда не был силен в тактике. Поэтому просто перечеркнул все планы сенсея, решив, что наилучшим вариантом будет залезть к окруженному зеркалами товарищу. Глупо, но ожидаемо, к сожалению. Саске тоже очевидно злился. Значит, тоже думал о том, что им следовало атаковать с двух сторон… что сейчас уже не имело значения.       Нужно было думать заново.       По крайней мере, мальчишки взбодрились и ринулись в бой активнее. Ледяные зеркала не таяли от огня Саске, что было плохо. Да и Хаку по-прежнему не спешил. То ли играл… то ли…       А потом он заговорил. Может, решил потянуть время таким образом… но его слова донеслись и до Какаши. О том, что делает он всё это ради дорогого ему человека.       Догадка подтвердилась. Какими бессердечными ни должны были быть шиноби, «Обычай самураев» вносит в них что-то свое. Любовь в сердце, например. Которая может толкать на что угодно. Так и этот парнишка был готов биться за своего учителя. Убивать и умирать — во имя своего Бога.       У него был неоспоримый стимул. Но вот у учеников Какаши…       Нет, его дети к этому не готовы. Не готовы биться насмерть. Они не смогут убить, даже Саске не сможет. Судя по тому, как Хаку медлил, он и сам этого не хотел… но мог. Мог. А ученики Какаши — нет.       Атака за атакой, теневыми клонами — в том числе, и всё безуспешно. Не проломить оборону, не уклониться от летящих угл.       Но… зная Наруто… возможно, к нему придет озарение, рано или поздно. Или не к нему. Внутри у мужчины что-то подрагивало, но в то же время… он ощущал некий намек на спокойствие. Вроде бы, иррациональный, но… Он им… верил? Верил в них.       Потому что за одну эту неделю он поразился, насколько они выросли, так быстро схватывая, такие умные и усердные…              Но Забузе промедление наскучило, так что он увлек Какаши в бой, и думать о детях больше не было возможности. Туман стал еще гуще: противник был убежден, что разгадал способ ведения боя Какаши, поэтому лишил его возможности использовать шаринган, тогда как сам мастерски ориентировался по звуку.       Однако свои козыри в рукаве у мужчины имелись. Пускай он и был прославлен за свой шаринган — просто потому, что владельцев шаринганов сейчас практически не осталось, — да и сам при этом — не Учиха… Это было не единственное его умение. А для использования следующего пришлось пойти на небольшую жертву.       Спровоцировав врага, защищая Сакуру с Тазуной от атаки, он позволил себя ранить — не слишком глубоко, вовремя подавшись назад, но дав клинку испачкаться своей кровью. Физическая боль была его меньшей проблемой, это заживет.              Как вдруг…       Воздух потяжелел. И что-то словно загудело. Волосы на руках встали дыбом.       Все вмиг замерли, даже Забуза.       Это ощущение…       Чакра. С которой он надеялся больше никогда не столкнуться…       Ужас. Секундный панический ужас.       Печать сломана? Снова?..       …и сухое горло горит, разодранное воплями, и где-то в носоглотке сыро, и щиплет распухшие глаза…       Сон сон сон… нет…       Нет. Это была чакра Девятихвостого. Однозначно. Ее ни с чем другим не спутать.       Но… не было взрыва, не было вздымающейся над ними оранжевой горы с девятью хвостами.       Нет. Чакры не становилось избыточно много. Она держалась на одном уровне.       Она была контролируемой.       И в ней было что-то. Что-то еще. Жгуче-теплое. Родное.       Сила. Словно огонь. Который кто-то очень сильный способен держать в руке, сжав голой ладонью.       Способен. Наруто способен. Он держал. Какаши этого не видел, но понял, просто почувствовал. Так что на глаза стали проситься слёзы, такие нелепые сейчас. Слёзы восхищения. Минутного, бездумного. Почти что поклонения. Перед кем-то настолько могущественным. Настолько крепким, способным подчинить себе все стихии, всех демонов, всё мировое зло…       …спасение, это спасение, сильный, такой сильный, сильнее его самого, сильнее всех…       Моргнув, он вернулся в реальность. Шлейф секундного видения улизнул. Оставив после себя лишь смутное послевкусие. Но он уже не мог поймать логику своих нечаянных мыслей. В них и не было логики вовсе.       Но он чувствовал зловещую, чужеродную энергию. Печать ослабла, но Девятихвостый не выбрался. В противном случае, об этом уже стало бы известно.       А потом по мосту разнесся звон. Ломаемых ледяных зеркал.       Ученики справляются. Получается. Всё получается! Значит, за ними нужно успевать и сенсею. Замешательство врага дало ему лишние секунды, чтобы выхватить свиток призыва.       И — выпустил в бой свою стаю. Сразу почувствовав себя сильнее вместе с пушистыми соратниками. Собаки без труда отыскали противника в густом тумане по запаху крови хозяина и обездвижили, крепко схватив за все конечности. Почти победа.       Словно подтверждая растерянность Забузы, начал таять и туман. Теперь прицелиться станет легче. Какаши создал на руке Райкири — усовершенствованную версию Чидори. Всё же, приятно, когда есть, чем удивить недруга, который думал, что изучил все его приемы…              «Райкири»… Он так хорошо помнил ту беседу с сослуживцами в раздевалке АНБУ, когда они расспрашивали его о новой технике.       «Почему «Райкири»? Так Какаши-семпай же молнию им разрезал. Во время грозы — поднял руку и расколол молнию, — Итачи втирал убежденно, врал и не краснел, тогда как слушатели раскрывали рты. — Конечно, я сам видел, а шаринган не обмануть».       И улыбался Какаши, с оттенком кокетства, довольный, что ему верят. Верят. Его лицемерию. Мастерству его игры. Даже Какаши ему верил… Но, кажется, именно после этого разговора слухи о происхождении Райкири разошлись куда дальше Листа, так что даже противники прознали про эту «легенду»…              Наверно, поэтому и Забуза заметно напрягся, увидев «тот самый смертоносный клинок молний, способный разрезать настоящую молнию».       Но Какаши не горел желанием убийства. Он уже не был отчаянным мальчишкой из АНБУ, который не понимал, чем заглушить боль. Поэтому и сам медлил, до последнего давая врагу шанс сдаться.       Хотя и понимал трезвым умом, что это бесполезно. Знал, что пару ночей будет видеть эти глаза во сне.       В быстрых убийствах несомненно был свой плюс — когда сталкиваешься с противником и сразу убиваешь, без промедлений, даже не успев разглядеть его лица.       Но когда бой затягивается, еще и на несколько встреч, когда успеваешь, сам того не желая, вступить в диалог…       Образ Забузы привяжется к нему. Потом отвяжется, конечно, как и все до него. Однако всё равно немного помучает, словно забирая свое, словно проводя ритуал искупления…       Об этом Какаши думал в те секунды, когда несся вперед. Сделав выбор и смирившись. Готовясь пробить противника…       И пробил. Но на несколько мгновений раньше, чем рассчитывал.       На несколько шагов раньше.       Опять. Опять…              …Рин. Перед ним возникло лицо Рин. Маленькой, тоненькой Рин… умирающей снова и снова…       Нет. Это было другое лицо. Лицо мальчишки. Незнакомое лицо, но нежное, почти как у девушки. Мальчишка в знакомой одежде, в той же одежде… точно.       Хаку глянул на него затухающим взглядом — тоже пробив им насквозь, но только душу своего убийцы. Рука была мокрой и скользкой от горячей крови.       Неизбежность. Это враг. Это нормально. Потом, всё потом.       Но, подняв глаза, Какаши обомлел: на лице Забузы не читалось ничего. Ничего, что было бы ожидаемо. Ни грамма боли. Наоборот, он был… рад? Рад, что на этот раз уцелел?.. Более того, противник уже освободился: Хаку успел повредить свиток призыва брошенным кунаем, и собаки исчезли.       Все мысли — прочь. Какаши подхватил тело мальчишки и отпрыгнул в сторону, спасаясь от рубящей атаки. Туман рассеивался, видимость заметно улучшилась. Обернувшись, мужчина разглядел Наруто в отдалении. Который стоял и смотрел в их сторону. Живой, целый. Вроде.       — Наруто! — крикнул ему Какаши.       — Сенсей! — голос сорванный, растерянный. Узнал. Что бы там ни случилось, он в сознании, он себя контролирует. Да и чакра демона уже испарилась.       — Стой там!       — Ой, Наруто! — теперь и Сакура заметила сокомандника. — А где Саске?       Молчание.       Страшное. Долгое. Ударившее по голове тупым молотом.       Нет. Не может быть.       Ледяной ужас. От которого… хотелось сесть на землю, ноги дрожали. Сесть… Нет, нет… страшно, холодно…       Нельзя. Нет.       Они еще не видели мертвых. Наруто не видел мертвых. Он может ошибаться в выводах. Если даже его опытный сенсей умудрился ошибиться совсем недавно…       Эта мысль взбодрила. Он заметил, как Сакура побежала туда, к Саске, вместе с Тазуной. А сам смотрел на убитого им парнишку, Хаку, совсем еще юного. В голове невольно всплыла холодная мысль: «Один — один».       Страшно.       Он поднял голову на Забузу, который, отдышавшись, уже снова шел в атаку. И… услышал вой, громкий и отчаянный, практически животный. От которого рвалось всё внутри. Повернув голову на миг, успел выхватить ужасающую картину. Сакуру, рыдающую над человеком, которого она любила. Пускай и своей детской, еще слепой любовью…       …как и он рыдал над Минато когда-то…       Зачем им всем столько боли? Зачем?.. Но ведь шиноби не должен задаваться подобными вопросами.       Он видел много смертей и много плачей над ними за свою жизнь, но этот отозвался внутри особенно сильно, ярко, пронзая до костей — будто теми же самыми иглами, которыми атаковал Хаку.       Потому что страдал близкий ему человек.       Команда — единый организм. Больно одному — больно всем. И теперь они…. потеряли…       …подвел подвел подвел…       Вопли утраты подстегнули хлыстом.       В венах забурлила ярость. Какой он не испытывал очень давно. Заполнила каждую клеточку тела силой, прочистила разум. И Какаши, рыча, понесся в атаку. Одним точным движением пробив кунаем одну руку противника, а затем, через несколько маневров, и вторую…              Но тут судьба в очередной раз напомнила о том, что умеет удивлять своими планами. Потому что на другой стороне моста появился Гато собственной персоной, с толпой наемников — тихо подплыли на катере и выгрузились в разгар сражения, оставшись незамеченными.       Однако теперь всё внимание приковалось к пришельцам, и бой остановился. Гато, не стесняясь в формулировках, просто объяснил, что недоволен оказанными услугами Забузы, а теперь и вовсе решил его убить, чтобы не платить.       Так всё просто. Несколько фраз, и противник перестал быть противником всего за минуту — для кровопролитной вражды больше не было повода. Этот поворот устраивал Какаши: он не был принципиальным в таких вопросах. Обе стороны платили шиноби за защиту и за убийства — а теперь договор одной из них был нарушен, поэтому Тазуна более не представлял для Забузы интереса.              Передышка. Перед падением в неизвестность. Пауза. Конфликт не разрешен, и Гато не отказался от своих намерений мешать строительству моста. Но, по крайней мере, больше не нужно биться с Демоном Тумана… которого, правда, ему уже практически удалось нейтрализовать, повредив обе руки.       Очередное подтверждение того, что природа зачастую награждает людей мерзким характером под стать внешности — до того противным представителем человеческого вида был этот Гато. Который, продолжая измываться над бывшим наемником, пнул ногой тело Хаку. От этого жеста стало противно и Какаши, но…       Но Наруто сдерживать себя не привык. Матерясь во весь голос, мальчишка рванул вперед — совершенно не думая о последствиях. Какаши еле успел ухватить неугомонного ученика за воротник.       — Тихо, Наруто, не вмешивайся.       — Не могу!.. Эта сволочь!.. А ты?! Почему ты молчишь?!       Он обращался к Забузе, со всей своей искренней и наивной верой в некую справедливость этого черствого мира. И только тогда Какаши заметил, что его ученик на грани истерики. Заметил, как тот дрожит, как срывается его голос. Неудивительно. После пережитого жестокого боя. После… после смертей на его глазах.       Вряд ли Наруто мог сейчас контролировать себя. Вот только он не казался мальчишкой, который боится или который расстроен. Он был отчаянным малявкой, который орал на бывшего врага — вдвое, если не втрое крупнее себя. Не желая слушать о том, что говорил ему Забуза: суровую истину о предназначении шиноби, об их роли — подобной оружию в руках того, кто ими пользуется.       Наруто не верил. Не хотел признавать, что этим парнишкой, Хаку, мог так же бессердечно пользоваться его наставник, якобы ценивший только боевые навыки своего «инструмента».       Попытка отрезвить ученика провалилась: Наруто не был готов мириться с таким раскладом, потому что был разозлен на врага и, как ему казалось, уже имел с ним свои личные счеты.       — Он любил тебя! — выкрутившись из рук сенсея, вопил Наруто, указывая трясущейся рукой на мертвое тело Хаку, пытаясь докричаться до загрубевших, растерявших свою чувствительность сердец прагматичных взрослых. — Он так любил тебя!       И что-то задрожало внутри у Какаши.       Он смотрел на погибшего парнишку. Который тоже мог быть чьим-то «нежным мальчиком»… и наверняка им бывал неоднократно, если не на словах, то по ощущениям, когда отдавал лучшее, что в нём было, в бою или не только… И который, по словам Наруто, только этим и жил — целью услужить своему наставнику.       Жить ради него, сражаться ради него, умереть ради него. Что он и сделал. Впрыгнул в последний момент. Тоже пожертвовал собой. Тоже. Как и всегда происходит.       Значит, действительно любил. Значит, было, за что любить.       Какаши так понимал этот порыв. Ведь когда-то давно он был бы счастлив повернуть время вспять. И заслонить собой Минато в ту роковую ночь. Если бы только это помогло… но он бы умер за Минато. Лучше бы умер, чем жил с этой потерей, с разбитым сердцем.       А теперь был готов умереть за своих учеников…       — Как ты можешь так говорить! — Наруто захлебывался слезами, будто бы многое успел понять за свою короткую жизнь. — Ты использовал его! А он тебя по-настоящему любил!              Сумасшествие. На этом мосту сегодняшним утром творилось сумасшествие.       Взять ту же толпу откуда-то возникших бандитов… которые тоже почему-то притихли теперь. Все звуки, даже шум волн внизу, поглотил собой сильный голос ребенка, который был поражен реальностью, в которой жил.       Но… будто и сама реальность была поражена им тоже. Сам жестокий мир дрожал перед его натиском. И уступал. Уступал его пронзительной и такой искренней упертости.       Потому что голос Забузы прозвучал сдавленно, когда тот попросил Наруто заткнуться. Каждая следующая секунда становилась поражающим открытием. Оказывается, даже Демоны умеют плакать. Умеют чувствовать боль. Сохраняют человеческие сердца под металлическими панцирями, до которых еще можно достучаться.       Какаши просто сидел на мосту, как призрачный наблюдатель, придерживая Наруто за край курточки, на всякий случай. Он уже ни в чём не был уверен. Ситуация не просто перевернулась — она спуталась, как разбросанные части мозаики. Или же наоборот — и теперь-то эти части сложились в единственный верный узор?..       А Забуза с одним кунаем в зубах бросился в толпу наемников — невиданная сила, которая пробуждается, когда терять уже нечего. Принимал удар за ударом, но достиг своей цели — прячущегося за чужими спинами Гато. И, расправившись с главным виновником всех их бед, повалился замертво.              Наруто зажимал рот рукой, испуская неровные вздохи. Не ожидал такого. Конечно, не ожидал. А потом, не выдержав, отвернулся. На светлых ресницах повисли слёзы, брызнули из глаз, с новой силой. Какаши, вздохнув, потянул его за куртку.       — Смотри, смотри. Когда-то с этим придется столкнуться. И это… достойная смерть человека с трудной судьбой. От такого нельзя отворачиваться.       — Я… — залепетал мальчик, но послушно повернулся обратно, шмыгая. — Я не… это так… неправильно…       «Это так неправильно». Да. А еще пять минут назад всё было иначе. Тоже «неправильно», но — по-другому «неправильно». Как быстро сменились роли в этом калейдоскопе…       — Эй! Сенсей! Наруто! — еще один визгливый, почти истеричный оклик девочки. Какаши обернулся. И у него закружилась голова. Потому что рядом с Сакурой стоял Саске. Стоял на своих двоих, опираясь на девочку. — А Саске в порядке! Ну, почти!..       У мужчины вырвался сдавленный выдох. Единственное выражение эмоций, на которое его хватило. На самом деле ему хотелось разрыдаться. Конечно, хотелось. Где-то очень глубоко внутри. Но сил не было. Он и так экономил энергию максимально. Потому что, как он и предполагал…       Толпа наемников собиралась наступать, намереваясь так или иначе получить свое. Но…       Но что-то снова шло странно. С берега к ним бежала другая толпа. Толпа вооруженных островитян, с мальчишкой Инари во главе. Это нашествие повергло бандитов в ужас.       Какаши хохотнул в маску. Прикол за приколом. Но он уже ничему не удивлялся. Поэтому, следуя примеру Наруто, потратил остатки чакры на теневых клонов — и весь мост вмиг заполнился весьма внушительной армией.       Так что наемникам не оставалось ничего другого, кроме как забиться обратно в свое суденышко и грести прочь, пока сами не огребли.       — Ого, вы тоже так умеете! — у взбудораженного Наруто разбежались глаза, и он замахал рукой на клонов сенсея.       — Это так, для устрашения… Но идейно умею, — мужчина спешно рассеял технику, пошатнулся от секундного головокружения, но Наруто каким-то очень привычным жестом его придержал, оказавшись под боком. — Ага. Спасибо. Ты… понял, что вообще произошло?..       — Неа, без понятия!       Сенсей был с ним солидарен. Растерянно смотрел по сторонам. На воинственного Инари с подобием самодельного арбалета в руках. На жителей острова, которые матерились вслед налетчикам, теперь уже крича о том, что впредь будут защищать свой дом всеми силами и не позволят ни одной падле к ним сунуться. На Саске, который снова сидел, а Сакура помогала ему извлекать из его тела иглы.       Что это? Чудеса? Почему это происходит? Почему… краски вдруг стали другими?       Другими. Такими, какими они бывали раньше. Когда-то в далеком детстве. До войны.       Таким когда-то казался ему мир. Насыщенным и теплым. Сияющим.       Когда сенсей был рядом.       Когда был кто-то, на кого можно положиться. Кто мог явиться в последний момент… яркой вспышкой… и спасти даже самую безнадежную ситуацию.       Так было. Точно было. Теперь он вспомнил.       А потом… потом шли смерти, смерти, смерти… серость, тусклость, тьма… и вдруг…       И вдруг — снова эта сила. Вернулась.       Взгляд остановился на Наруто. Который, замерев, не отводил глаз от поверженных врагов. Бывших врагов?..              Незавершенное дело. Собравшись с силами, Какаши дошел до Забузы, израненного, доживающего свои последние минуты, и тот всё же сумел попросить об услуге: позволить ему умереть рядом со своим учеником.       Такую просьбу Какаши не мог не исполнить. Его сердце и без того болело. От глупой, совершенно никчемной мысли… что появись Гато всего на несколько минут раньше — юноша не погиб бы от его руки. Но… смогли бы они в таком случае просто разминуться? Остановился ли бы Забуза при других обстоятельствах?       Может, Хаку бы его остановил. Этот парнишка имел доброе сердце. Поэтому и не смог убить Саске. Только ранил — так же, как и своего наставника неделю назад, чтобы сымитировать его смерть.       Необратимость. С ней приходится смиряться раз за разом. По-другому быть попросту не могло. И думать об этом незачем.       Всё, что мог сейчас сделать Какаши — дотащить Забузу до тела Хаку.              И он смотрел на них, лежащих вместе — «самурайского» сенсея и «самурайского» ученика, как бы ни называли они свои отношения. Моргал, снова видя перед глазами тот последний взгляд Хаку — наполненный решимостью, ни о чём не жалеющий, даже счастливый. Мальчишка сделал свой выбор… но станет ли от этого легче отмыть его кровь со своих рук?..       Что-то снова появилось в воздухе. На этот раз не туман. Нет. Шел снег. Медленно опускался с неба крупными снежинками. Еще одно чудо?..       Тут мужчина вздрогнул: его взяли за руку. Он опустил глаза на прибившегося к нему Наруто, тихого, обессиленного. Рвано вздохнул, сжал его небольшую ладонь в ответ.       — Он родился в заснеженной деревне, — проронил мальчик, всхлипывая. — Хаку. Он говорил… я его встретил… в лесу… я не знал, что это он… и…       Но он снова громко всхлипнул, затрясся, пытаясь сдержать рыдания. И больше ничего не говорил.       Горько. Какаши тоже было горько. Глядя на то, как Забуза из последних сил гладил Хаку по лицу, прощаясь и прося прощения. И это было так правильно — его раскаяние, с искренними слезами на глазах. И в то же время… неправильно. Как и сказал Наруто.       Мужчина задрал голову. Смотрел на падающие хлопья снега. Которые таяли, касаясь кожи, касаясь земли.       Чудеса. Сплошь чудеса. Или приколы судьбы…              Мимо промелькнули люди: обходили мост, осматривали тела убитых.       — Что ж… — к ним подошел и Тазуна, неловко умолк. Наруто отшагнул в сторону. А Какаши тоже не знал, что сказать. Слишком неоднозначные чувства стягивали душу, мешая дышать.       Ища, за что зацепиться, он обернулся. И пересекся глазами с Саске, который уже вновь поднялся на ноги.       Сердце резануло так сильно. И, еле сдерживая нервозную спешку в теле, мужчина направился к нему. Дойдя, опустил руку на плечо мальчика. Но и сейчас нужных слов никак не находилось. Поэтому Какаши просто подтянул его к себе. Почувствовал, что Саске шагнул, выставил руку… намереваясь оттолкнуться?.. Но вместо этого просто замер, привалившись к сенсею.       Какаши опустил голову, уткнувшись ему в волосы. Крепко зажмурился. Осознание упорно не приходило. Оно догоняло очень медленно. Осознание, что несколько нестерпимо долгих минут он считал Саске мертвым. Осознание, что такой поворот событий действительно мог быть. И он мог потерять, снова потерять товарища. Даже страшнее: потерять ребенка, за которого отвечал. Которого не смог уберечь…       — Я так рад, что ты цел, — вырвалось само. Вроде бы — так банально. Но и так полно. Ничего лишнего и не требовалось. И Саске вздохнул в его руках, неровно, только этим и давая понять, что тоже переживал. И, должно быть, чувствовал он себя паршиво…       Тогда Какаши выпрямился, выпустил мальчика. И обратился к Тазуне:       — Нужно похоронить этих людей.       — Найдем парней с лопатами, сделаем. Под вашим руководством, если у вас есть какие-то правила шиноби… — старик глядел с беспокойством. — Вы ранены, сенсей, да и ребятишек ваших бы подлатать… Мы здесь справимся, вы возвращайтесь в дом.       — Ага, — Какаши кивнул, в целом соглашаясь. Он вроде бы продолжал быть командиром, на автомате. Вроде бы мозг работал наперед. Анализировал собственные повреждения, прикидывал, сколько времени займет вырыть могилы для двоих погибших: судьбы остальных убитых наемников его мало волновали. Но при этом он всё еще с трудом чувствовал сцепку с реальностью. Смотрел на розовые волосы Сакуры, на которые опускался снег.       — Идем в дом, — и зашагал вперед, только через пару шагов оглянулся, обнаружив, что Наруто так и стоит на месте, не отрывая глаз от Забузы с Хаку. — Наруто! Идешь?       Мальчишка вздрогнул, растерянно обернулся и бегом догнал их.              Шли обратно. По мосту. Вдоль пристани. Мимо деревни. Знакомым маршрутом.       Шли в тишине. В голове прокручивались моменты битвы. Звенели слова. Слова Забузы. Слова Наруто. Звенел в ушах вопль Сакуры…       Снег прекратился. Может, уже какое-то время назад. Какаши заметил это, потому что Сакура, идущая рядом, взялась за его рукав. Подбородок девочки трясся, а взгляд — стеклянный, — был направлен сквозь землю.       Начинается. Осознание тихонько стучится в окошко разума. Значит, не только ему не по себе. Ему-то, с его опытом…       Но, кажется, даже его опыт никогда не был настолько эмоциональным — потому что не доводилось разделять его с детьми.       — Всё хорошо, — поколебавшись, мужчина взял ее за ледяную руку, надеясь этим подбодрить. — Теперь всё позади. Нужно немного отдохнуть, чтобы оно улеглось.       — Я думала… — едва слышно прошептала Сакура. Замедлилась, вынуждая притормозить и сенсея. Всё ее тело пробивали вырывающиеся рыдания.       Страшно стало — на миг. От своей беспомощности, будто бы он совсем не знал, что нужно сделать и как помочь… Но он был… нужен. Нужен им сейчас. Как когда-то был нужен ему Минато, как когда-то умел Минато… как успел научить и его.       Поэтому Какаши просто присел перед ней на одно колено, и девочка тут же склонилась, уткнулась ему в плечо, заплакала — словно с облегчением, без необходимости сдерживаться.       — Я думала… он… умер… я правда думала… что это… всё… конец… я…       Он обнял ее, гладил по голове. Не моргал, пытаясь обсушить и свои глаза. Эта боль была ему известна и без описаний.       — Знаю. Ты очень испугалась, — «я тоже испугался». — Но он жив. Вы все стали сильнее, опытнее. И будете защищать друг друга и дальше. Так?       — Да… Только… я же… не… я ничего…       — Ты охраняла Тазуну-сана. Ты молодец, не растерялась, не сдалась. Если бы ты не была рядом с ним, я не мог бы сражаться с Забузой. Понимаешь? Всё хорошо, уже всё хорошо. Давай вернемся в дом и поможем Саске и Наруто обработать раны. Ладно?       — Угу… — она, наконец, выпрямилась. Бледная, с покрасневшими глазами и носом, измотанная. Простояла всю битву — на взводе, в натянутом напряжении, не имея возможности выплеснуть адреналин в прямой схватке. Порой это — еще хуже. Когда не можешь ничего предпринять в моменте, целиком зависишь от других…       Он догадывался, как сильно она переживает, поэтому ободряюще потрепал по плечу, поднялся на ноги. И только тогда почувствовал резь в груди. Точнее, на груди… там, где прошелся клинок Забузы, через жилет…       Как всегда: шиноби ранены и снаружи, и внутри.       Путь продолжился. Саске привычно держал дистанцию, только был заметно скован и медлителен в движениях. Болело, видимо… Наруто же, на удивление, плелся позади. Может, обиделся на что-то? Однако по его лицу читалось, насколько он погружен в себя, в свои мысли. Не стоит его трогать: каждому легче переживать стресс по-своему.              Наконец, достигли места назначения, где их встретила растревоженная Цунами. Она-то и рассказала, что утром в дом явились наемники, от которых их спас Наруто. И именно Наруто вселил в Инари решимость, так что мальчишка сам пошел собирать людей на защиту острова…       Снова — чудеса? Кажется, уже пора перестать удивляться. По крайней мере, сегодня.       Первым делом Какаши отправил Сакуру мыться: приведет себя в порядок да и, возможно, почувствует себя лучше. Тем более, ему пока нужно заняться мальчишками.       — Я не ранен, — констатировал Наруто, не поднимая головы, убирая сюрикены в свой рюкзак. — Я пойду?..       — Ну… иди, — Какаши удивился, но возражать повода не было. Сам он тем временем скинул жилет, задрал кофту, оценивая состояние раны. Быстро обработал — порез не был глубоким, но неприятно жег кожу.       Потом глянул на Саске, который тоже уже снял верхнюю одежду. И, повинуясь интуиции, приземлился рядом с мальчиком, захватив анестетик.       — А если бы они были ядовитыми… — будто бы сам себе, проронил Саске, оглядывая исколотую кожу предплечий.       — То ты бы вряд ли сидел тут сейчас, — Какаши прошелся ватой по россыпи маленьких ранок от игл на его спине, и мальчик дернулся, зашипел.       — Знаю. Но такой вариант ведь возможен.       — Конечно, как и отравленные стрелы, и дротики… да что угодно. Но этот парень не хотел тебя убивать. Вас обоих… Точно знал, куда бить можно. И куда нельзя…       — Ага. А у меня… — но Саске умолк, посмотрел в свои руки, растерянно. Кажется, даже чуть покраснел, и еле слышно закончил: — …это… шаринган пробудился.       Рука мужчины замерла. Он заглянул мальчику в лицо. Тот повернул голову. И улыбнулся. Странной улыбкой. По-своему довольной.       — Как?.. Когда?       «Интересно, при каких обстоятельствах Саске обретет шаринган… — делился с ним переживаниями Итачи. — Это всегда связано с огромным стрессом, потрясением… потерей. Может, лучше бы ему и не иметь шаринган вовсе…»       — Да тогда же, — он махнул рукой, будто это могло описать точный момент времени. — Этот дурак ко мне когда запрыгнул. Он клонов создавал, я наблюдал за ними, за Хаку… и в какой-то момент я начал видеть. А потом Хаку заметил, что у меня глаза изменились, сказал об этом. Он удивился, когда понял, кто я. И я потом сам увидел в зеркале…       — Замечательная новость, — теперь понятно, что побудило обычно отчужденного Саске на разговор. Какаши был и рад его поддержать. — А как его открыть — ты понял? Ну… включить можешь?       — Нет. На заказ не могу, не знаю, — он сначала насупился, но потом хмыкнул, покосился — с огоньком в глазах вместо шарингана. — Посмотреть хочешь?       — Конечно, хочу. И, уверен, ты хочешь похвастаться, м? — ответ был очевиден по взгляду. — У тебя, может, просто чакры сейчас нет, так что не стоит перенапрягаться. На тренировке к этому вернемся, — мысль уже летела дальше: событие воодушевило и сенсея, разбудив его фантазию. — Можно тогда пробовать упражнения на скорость, раз он пробудился, чтобы компенсировать недостатки обычного зрения. И Наруто с клонами как раз может в этом помочь.       — Ты свой так же развивал? — спросил Саске, даже, вроде бы, серьезно, с интересом… а потом зевнул. И тоже взял вату, обрабатывая раны в зоне видимости.       — Да, сейчас буду вспоминать, как именно. Мне сенсей с этим помогал, — «а равных в скорости ему не было…» — А я тренировал шаринган для концентрации, управления чакрой. Он был мне очень нужен, чтобы стабилизировать Чидори…       — Это что?       — А, ты вряд ли видел… Моя стихийная техника. Я ей и убил Хаку…       — Он был как будто пробит насквозь.       — Ага, рукой. Это… концентрация чакры с молнией вокруг руки. То есть, рука и используется как оружие. Как клинок.       С удовольствием Какаши отмечал, насколько ученик заинтересован в этой теме. Взялся за заживляющую мазь, проходясь ей сверху, чтобы глубокие ранки, как и пробитые мышцы под ними, быстрее затянулись.       — Ваша клановая стихия — огонь. Может, у тебя еще есть вторая? Не проверял?       — Нет. Она уже может проявиться?       — Ну, кто знает. В довесок к шарингану, а? Проверим, когда вернемся.       — Ага, — Саске притих, словно прислушиваясь. А, может, впитывая прикосновения не только кожей… Вздохнул, тоже макнул пальцы в открытую банку с мазью, нанося себе на руки и на грудь. — Как Наруто с ним справился? С Хаку и его зеркалами?       — Не знаю. Я не видел в тумане. А ты?..       — А я отрубился. Не понимаю, как он… Или ты ему помог?       — Нет, не помогал, я был далеко. Ну, у каждого своя скрытая сила…       Но через порог переступила Сакура. Глянула на Саске, отвернулась, краснея еще сильнее, и так румяная после водных процедур. Мальчик сразу передумал продолжать беседу, и Какаши его понял.       — Я дальше сам, — только бросил Саске.       Тогда, удовлетворенный не только фактом общения, но и его качеством, Какаши перебрался на футон. Лег, с блаженством вытянул ноги.       Тело сильно гудело. Он израсходовал всю чакру. Опять. Правда, на этот раз остатки потратил на устрашающих теневых клонов… Если бы бой затянулся — в ход пошли бы жизненные силы. И — дубль два…       С какой-то стороны, он даже завидовал представителям сильных кланов. Что Учиха: их запасы чакры огромны, это — обязательное условие для природного владельца шарингана, иначе было бы не справиться. А об Узумаки чего и говорить… Его ученики обладают куда большим потенциалом, чем он сам. И, если повезет, не будут так часто валяться полудохлыми после напряженных битв.       Сакура точно не будет, даже с меньшим объемом чакры. Она умеет чувствовать баланс. Ей бы больше уверенности… и найти свой собственный стиль. Есть, над чем работать.       Он закрыл глаза, и комната чуть двинулась, завращалась, как после гулянки с выпивкой. Но расслабиться не позволяло стянувшее внутренности беспокойство. Из-за Наруто.       — Кто освободится — гляньте, где Наруто?       — Да, сенсей, — отозвалась Сакура, что от нее и ожидалось. Мужчина улыбнулся, слушая удаляющиеся шаги ученицы. Всё же, приятно, когда есть, на кого положиться, даже в таких мелочах. А девочка быстро вернулась. — Он внизу там, с Инари болтает. Кажется, пытается научить его высвобождать чакру… Как думаете, а у Инари может получиться?       — Вот уж не знаю… — Какаши хохотнул и немного успокоился.       — Но если бы он был на это способен, то пошел бы в шиноби?       — Не обязательно. Да и умение пользоваться чакрой — тоже не обязательное условие для становления шиноби…       — Да ну? — подал голос Саске.       — Ага. У моего друга есть такой ученик. Совсем не может использовать чакру, представляете? Ни ниндзюцу, ни гендзюцу, — промолвил он, не открывая глаз, вспоминая рассказы Гая о своем ученике… с которым совершенно точно уже скоро вступит в «обычай»…       — Пф… — фыркнул мальчик. — Слабаков берут в шиноби?       — Ну, не скажи. Я вас познакомлю потом. Он хороший мальчик. Сильный. Тебе будет интересно…              Голова еще гудела, но Какаши вскоре заставил себя подняться. Чтобы закончить начатое. Пройтись до моста. Пообщаться с Тазуной и другими рабочими. Договорились выставить добровольцев в караул, а также на патруль местности, на всякий случай, если Гато действовал не один: островитяне прямо-таки горели желанием быть вовлеченными в защиту своего дома, да и хорошо.       Но шиноби, в любом случае, до завершения строительства останутся здесь, как и договаривались. Тазуна, с высоты опыта, прогнозировал, что теперь дела пойдут в разы быстрее, как раз потому, что народ воспрял духом. Работать стремились и те, кто раньше никак не был связан со стройкой. Даже женщины, даже дети хотели помогать. Вся их маленькая страна буквально объединилась, ощутила свою истинную мощь…       Кажется, об этом и говорила Сакура. О том, как сильно они могут влиять на судьбы людей. На судьбу целого государства. Которое теперь уж точно не вымрет, не будет уничтожено врагом извне. А раньше Какаши словно и не задумывался о настоящей значимости их миссий…              В конце дня похоронили Забузу и Хаку. Меч Забузы оставили там же, на могиле, пускай за такую реликвию и можно было бы выручить немало денег… Но это — вопрос чести. Оставалось надеяться, что менее честным мародерам их могила на глаза не попадется.       Наруто же так и был нетипично тихим до вечера, словно они с Саске временно поменялись ролями. И снова не пришел спать.              Повинуясь интуиции в очередной раз, Какаши вышел на пристань. И обнаружил мальчишку именно там, где они с ним и сидели с неделю назад.       — Ты точно не ранен? Ничего не болит? — беспокойство скрыть не удалось. Наруто обернулся, мотнул головой. И чуть подвинулся, намекая, что приглашает присесть рядом. Чем мужчина и воспользовался. — Уверен? В тебя втыкались иглы, я видел.       — Засосалось всё. У меня оно быстро лечится.       — Ага, спасибо Девятихвостому за регенерацию.       — Вот и я так думаю, — Наруто смотрел на свои пальцы в свете фонаря, в которых крутил сухую водоросль. Но видел явно не их. Другое. Картинки в голове. И порой становится легче, если их из головы выпустить.       — Что там было? — осторожно спросил Какаши. — Расскажешь?       — Да чего было… — он рвано вздохнул, откинул водоросль, отряхнул руки. — Саске… Он закрыл меня собой. От атаки. И умер. Ну, я думал, что умер. И вот опять, блин, так! — мальчик гневно хлопнул себя по коленям. — Вечно вы вот так делаете!       — Как?       — Да вот так вот! Стремно. Защитил, блин, собой заслонил, а потом чуть ли не умирает!       Знакомое возмущение. Уместное со стороны выживших. Выживших ценой чужой жертвы и несущих на себе это бремя всю жизнь.       — Ох, Наруто, этого так много, повсюду… — но красноречивые слова не находились, потому что в глубине души сенсей был с ним согласен. — Не надо осуждать. Расскажи лучше дальше. Как ты победил Хаку?       — Да как, блин?.. Никак. Не знаю. Во мне так оно всё вскипело. И я такую силу почувствовал. И просто — хрена-ак! И вот. А потом его маска разбилась… А я понял, что его видел. Мы с ним говорили в лесу. Я вообще думал, что он девчонка… И вот так. И мне неприятно и больно стало. От всего этого… Вот знаете, Девятихвостый, может, и залечивает раны какие-то, но вот боль от этого не уходит никуда.       Мужчину сильно прожгло до глубины души. Настолько поразительно точно это было сказано.       — Что у тебя болит?       — Да вот, — мальчик дернул плечами. — Нет радости от победы. Совсем.       — Чья-то победа — это чья-то гибель. Так и есть…       — Вот. Я говорил, что не хочу, чтобы из-за меня умирали. Но я и сам как будто не хочу убивать… Я знаю, что это неправильно для шиноби, что я должен… Должен работу свою выполнять, быть «оружием», «инструментом», как этот Забуза и говорил. Но блин… Что вы думаете?       — Трудно сказать. Будь я без сердца, я бы сказал, что в нашей службе нет места эмоциям. Но, кажется… их невозможно полностью отринуть. Если мы не будем чувствовать, то не сможем защитить то, что нам дорого, — кажется, слова зацепили Наруто, он обратил к сенсею свои большие глаза, и удержать следующую фразу не удалось: — Так говорил мне мой сенсей…       — А кто ваш сенсей? — последовал уместный вопрос, пробивший насквозь. Но рано или поздно он должен был узнать…       Какаши улыбнулся, помедлил, набираясь решимости. Выдохнул:       — Он… Четвертый Хокаге.       Наруто аж подпрыгнул, громко втянув воздух, вытаращился с неверием и затряс мужчину за рукав.       — Нихрена себе! Реально?! Без шуток?!       — Без, конечно.       — Так а Хокаге, что, берут себе учеников?!       — Да… Ну, точнее сказать, это мой сенсей стал Четвертым Хокаге. То есть, сначала он был просто сенсеем, — «просто сенсеем», «просто Минато»… «просто любимым», «просто Богом»…       — А-а! Офигеть! — мальчишка совсем взбодрился, уже и забыв, о чём хандрил, совсем как в детстве, когда умудрялся подпрыгивать, сидя на месте. — Блин! А я не знал! А это вы крутой такой! А это поэтому вы сильный такой! Офигеть! Сам Четвертый! Я и не знал, что у него были ученики!       — Да, представляешь. Только я из учеников и остался…       — Ого… И это, получается, он поместил демона в меня, да?       — Да, — видимо, ему об этом рассказал Ирука. Но тут Наруто нахмурился, помрачнел.       — И сам погиб… Значит, в ту ночь погиб ваш сенсей.       …мертвенно-желтая луна, освещающая белый плащ с красным подолом… и красными брызгами крови.       — Да. Погиб.       — Почему вы не сказали мне, когда я спрашивал вас об этом?!       Снова — возмущенный и требовательный. Жаждущий знать и понимать. Жаждущий правды. Честности. Потому что столько лет жил в обмане и недосказанности…       — Ну, видимо, потому что было не время. А тут сама судьба дала нам второй шанс для этого разговора. Удивительно, да? — Какаши обвел взглядом ту же пристань, где они вели похожую беседу совсем недавно. Знал, что Наруто его поймет. — Всё то же самое…       — Но другое.       — М?       — Другое всё. Вид вроде такой же, а внутри всё по-другому.       Как же он прав. Снова попадает в точку.       — Да, я с тобой согласен. Бывает такое.       Паузу заполнил шорох волн. Приятный, умиротворяющий. Кажется, к влажно-солоноватому запаху океана они уже тоже успели привыкнуть.       — А каким он был? Ну, Четвертый.       Вздохнув, Какаши глянул на мальчишку. И сердце сильно сдавило. Хотелось сказать: «Он был похож на тебя», это было бы уместно. Потому что на него в ответ смотрели глаза Минато, серьезные и внимательные. Только другой формы, больше похожие на материнские.       Живое продолжение их обоих. Кажется, взявшее от них не только внешность. Потому что та сила, которую ощутил Какаши на мосту… Сила не Девятихвостого. Нет. Другая. Такая родная…       — Думаю, для этого разговора нам будет дан еще один шанс, — только и смог сказать мужчина. Потому что не был готов говорить с Наруто про Минато. Не сейчас точно.       — «Четвертый», — проронил мальчик и, встретив удивленный взгляд, объяснил: — Ну, шанс четвертый. Не «второй шанс», а «четвертый». Для разговора о Четвертом…       Поняв его остроумную логику, Какаши рассмеялся, потрепал его по голове, и Наруто прильнул к нему. Обнял, уже без опасений. И мужчина прикрыл глаза, наконец-то почувствовав себя совсем хорошо — кажется, впервые за день.       — А вы верите в судьбу? — спросил мальчик. — Вы о ней всё говорите.       — Ну… мудрые люди говорят, что у судьбы на всё есть свои планы.       — Мм, да ну их?       — Кого?       — Людей этих. И планы эти. Типа, если верить, что всё предначертано, то можно тогда вообще ничего не делать, так?       — Ну… Если ничего не делать, то ничего и не будет.       — Вот именно! Мы сами выбираем, сделать что-то или не делать! Вот я сижу — а вот я встал! — он подскочил. — Думаете, это мне судьба говорит так делать?!       — Думаю, ты сам решаешь так сделать, — улыбка всплыла сама собой, а мальчишка уселся обратно и отодвинул его руку, снова подобравшись к боку.       — Вот! Сечете! Вот и я так думаю. Иначе и жить нет смысла, блин!       Он был прав. И был восхитителен. Как и исходящая от него энергия, живая и безудержная. Сила. Чарующая. И что-то внутри трепетало перед ней. Что-то было готово смело идти за ней. Доверяться ей, слепо. Покоряться ей…       — Что у вас тут за ночная философия? — сзади раздались шаги, и к ним подошли Саске и Сакура. Девочка добавила: — Мы спать собирались, а вас всё нет…       Они тоже сели: Саске с другой стороны от Какаши, а Сакура рядом с ним.       Все собрались. Наверно, потому что так оно было спокойно. Так оно было хорошо.       Вместе. Их командой. Их… семьей. Какаши хохотнул:       — Ну что, больше не захотите на более сложные миссии ходить?       — Захотим, — вдруг решительно заявил Саске. — Это было полезно.       — Да, да! — закивала девочка, а Наруто протяжно хмыкнул:       — Это, слушайте… А старик-то ругаться будет, когда вернемся, как думаете? Ну, Третий?       — Гм. За то, что я рискнул вашими жизнями и своей, не предупредив, не запросив подкрепления… Взялся за задачу, которая заняла втрое больше времени и усилий, чем планировалось, еще и за цену ниже?..       — Ой, да вам, по ходу, жопа, — подытожил Наруто, и ребята засмеялись.       — Ну, я бы так не сказал… Но в целом направление мысли верное.       Но это будет еще нескоро. Дней через десять, а то и через две недели закончится строительство моста, и тогда их задание будет официально считаться оконченным.       Наруто же подбадривающе потерся об его бок. Тогда заговорила Сакура:       — А вы только подумайте: а если бы миссию дали не нам, а кому-то другому? Они бы ведь отказались помогать. И, получается, что тут всё было бы очень-очень плохо. Понимаете? Это значит, что тут сама судьба — то, что именно нам эта миссия досталась?       Какаши добродушно хмыкнул. Вытянул вторую руку, мягко подтянув к себе Саске и Сакуру: мальчик чуть напрягся, но противиться не стал, а девочка, пользуясь случаем, довольно привалилась к своему возлюбленному.       И снова всё та же «судьба»…       Взгляд обратился к привязанной рядом лодке, которая качалась на волнах и постукивала об причал. На потертом тряпичном флажке отчетливо читалось: «Восточная Гавань» — «Хигаши-Минато».       Он засмеялся, тихонько, сам с собой. А новая, растущая луна поднималась с востока.