Обычай самураев

      После скромного завтрака они привели кухню в относительный порядок на скорую руку. Не помешала бы и более грандиозная уборка: протереть скопившуюся пыль и отмыть пролежавшую в раковине полтора месяца посуду, как минимум… не говоря уже об испорченных продуктах в холодильнике, что-то из которых уже неприятно пованивало.       Но дела могли подождать, а грустящие в больнице люди — нет.       Поэтому, задвинув бытовые заботы на самый дальний план, Какаши отправился в спальню, чтобы накинуть оставленную там экипировку, также заброшенную на полтора месяца, но хотя бы целую.       Наруто следовал за ним хвостиком. Прошелся по спальне, деловито заложив руки за спину, разглядывая буквально всё вокруг, словно искал, за что можно зацепиться. Нашел. Остановился у подоконника.       — О, а вы и ракушку мою храните!       — Конечно, твой подарок ведь, — мужчина приземлился на кровать, собираясь обматывать ноги.       — Из нее можно сделать ожерелье, прям как мое! Ну, или не надо, она же хрупкая, разобьется еще, — мальчишка положил ракушку обратно на подоконник, возле рамок с фотографиями, и присел рядом с сенсеем, с любопытством глядя на бинт в его руках.       — Чего ты? — поинтересовался Какаши, отмечая легкую нервозность в подопечном: суетился он даже больше обычного.       — Да прикольно просто. Я ж раньше не бывал у вас в комнате. А тут столько всего. Типа, вся жизнь ваша, безделушки какие-то, фотки, книги, бумажки всякие. Вот… Интересно это. Как будто заново вас вижу. Ну, типа, не совсем по-новому… а вот как рамен на другом бульоне ем, короче. Вроде и тот же вкус, а вроде и отличается.       — Любопытное сравнение. Ну, да, вещей у меня не так много, но важные штуки храню, как видишь.       — О-о, и, типа, я для вас тоже такое? — Наруто привалился к его плечу, заглядывая в лицо большими щенячьими глазами. — Важное?.. Как важная штука?..       — Ты для меня самая важная штука, Наруто, — отложив так и не использованный бинт, Какаши с умилением погладил подопечного по голове: очень уж мальчику хотелось услышать подтверждение своей значимости.       — Тогда я тоже должен тут лежать, у вас в комнате! Вот прям тут! — с этим заключением Наруто повалился к нему на колени. Помимо широкой улыбки и яркого румянца на его лице хорошо читалась настороженность — готовность уловить малейший намек на недовольство и сиюсекундно принять меры.       Но о каком недовольстве могла идти речь? Непосредственный и доверчивый жест такого же непосредственного и доверчивого мальчишки обволакивал сердце теплом. И Какаши, посмеиваясь, повел пальцами по его лбу, зачесывая челку, отмечая, как Наруто жмурится от удовольствия и облегчения.       — Значит, в моем музее появился новый экспонат. Отлично.       — Только живой экспонат. Значит, это не музей уже. Это зоопарк! А я тогда кто? — он игриво поерзал, потираясь об колени Какаши. — Павлинчик? Как вы говорили.       — А павлинчики разве так делают?       — А я не знаю. Ну, типа, ручные павлинчики? — Наруто схватил его запястье, ткнулся лицом в ладонь… и его личико действительно целиком умещалось в большой ладони мужчины… Эти пылкие порывы нежности Какаши мог понять: то была не только тоска по близкому человеку, с которым долгое время находились в разлуке, но и тоска по прикосновениям, по ласке, которую можно получить далеко не от всех.       Теперь же они вернулись в объятия друг друга и отчаянно нуждались в возобновлении теплообмена, к которому успели привыкнуть: кажется, оба думали об одном, только не могли сказать открыто. Но лишние слова и не были нужны.       Мальчик прижал его руку к своей груди, сдвинул ближе к левой стороне.       — Чувствуете?       — Угу, — он и в самом деле ощущал биение сердца под своей ладонью — очередное напоминание, что в его руках находится живой человек. Рука завораживающе поднималась и опускалась вместе с дыханием. — Быстро так бежит.       — Как я, да?       — Да, как ты. Такое же шустрое. И сильное. И смелое, м?       — Мяу, — согласно протянул мальчик, поерзал, ласкаясь.       — Котеночек.       На душе становилось тепло. И так мягко. Непривычно. Потому что мягким быть хотелось. И… мягким быть можно. Сейчас можно. Отдавать нежность, которой, оказывается, скопилось так много внутри огрубевшего сердца. А Наруто это и было нужно.       На фоне детской игривости в его глазах читалось и что-то очень взрослое. Успокоение. Когда наконец-то находишь долгожданный покой. И умеешь ценить его, на контрасте с прожитой болью…       — Всё, не пойдем никуда? Тут останемся? — Какаши пропускал его пшеничные волосы между пальцами, поражаясь осознанию, как легко может трогать его. Когда на коленях так доверчиво лежит родной человечек, и… не нужно бояться, не нужно сомневаться или касаться украдкой. Можно просто перебирать прядки волос, глядя в блаженно прикрывающиеся глаза… и как будто впервые можно больше ни о чём не думать?..       — Ага! Я, блин, так соскучился, — серьезно заявил Наруто. — Говорю же, я каждый день скучал. Я там вообще один был. Ну, Отшельник мне помогал, но он иногда уходил. Иногда и на весь день уходил, и пропадал там, а я один занимался. И вот, как я понял, ему эта бабулька Цунаде нравится, а он всё равно там по проституткам каким-то ходил… Ну, короче, ладно. Я просто не люблю быть один. А тут еще и от вас далеко — так вообще ужасно… Вот. Но я всё равно не сдавался! Ну, и не унывал, и делал всё как надо! Так что я не это, я не ною тут…       — Да можешь и поныть, котенок, — мужчина бережно проводил кончиком пальца по светлым бровям Наруто. — Это нормально, когда тяжело. Ну, в смысле, ничего хорошего в этом нет, но… нормально уставать и чувствовать себя паршиво. И скучать тоже нормально, ну… В общем… я тоже рад, что ты вернулся и больше не где-то там, далеко, а тут. Ну, прям вот тут. Представляю, как тебе могло быть грустно, когда приходилось одному там тренироваться…       — Да, Какаши-сенсей… Я как будто в прошлое вернулся, когда у меня совсем никого не было. Не люблю, когда так. Да и я уже привык, что не один. Так что… Просто я хочу с вами теперь тренироваться.       — Знаю, кроха, я тоже хочу, чтобы ты тренировался со мной. Но, всё же… Ты совсем уж Джирайю не ругай. Характер у него не подарок, мне про это и Минато говорил… ну, мой сенсей.       — Я понял!       — Вот… Ему тоже не хватало внимания Джирайи, когда они занимались. Такой уж он, этот Отшельник… Но всё равно, ты посмотри, он тебя много чему научил. И призывать жаб, и использовать чакру Девятихвостого, и теперь ты освоил Расенган. И это всего за два месяца. А за полтора года со мной… Я не смог ничему тебя научить.       — А вот это неправда! — Наруто вдруг решительно сел и развернулся к нему, воинственно хмурясь. — Вы меня всему и научили! Ну, да, типа, мне Извращенец крутые штуки показал всякие, ну и что! А вы вот всегда говорили мне думать! Ну, что я должен думать сначала, а потом уже делать! И чтоб я учился, типа, наперед продумывать, ну… Тактику, вот! И я реально стал пытаться думать в бою! И вы сами сказали, что я стал хорош в тактике! Ну, на экзамене я же победил оба раза! И Гаару этого тоже в лесу победил! Потому что вы никогда не говорили, что я хрень какую-то делаю, не ругали, потому что я по-другому просто не умею, блин! И я теперь могу такую же хрень делать, но с умом, и поэтому я стал побеждать!       — Ну, это просто… просто твой способ мыслить такой, необычный, — от незаслуженной похвалы стало неловко.       — Вот именно! И вы — единственный, кто не говорил, что я тупой! Вы говорили, что я просто думаю необычно. И вы были правы, блин! Так что, всё, блин, хватит. Вы крутой сенсей. И я стал крутым, потому что вы мне помогали! И вы меня еще чему-нибудь крутому научите! Вот! Ладно, давайте, ну, шнуруйте ваши ноги…       — Ага, буду «шнуровать», — посмеиваясь, Какаши взялся за оставленный в стороне бинт. На лице так и застыла улыбка: мальчишка умел быть убедительным в своей эмоциональности. Может, он даже и прав, и его сенсей не настолько уж и бездарен?.. По крайней мере, в своей вере в ученика. — Спасибо, Наруто.       — Ну, это же правда, блин, — Наруто притих, наблюдая за мужчиной, который поставил одну ногу на кровать и принялся обматывать щиколотку. — Прикольно…       — Что?..       — Ну, ловко так делаете.       — А. Ну так, опыта столько.       — Угу. Ну, типа… это же хорошо, когда опыта много. Во всяких вещах, ну…       — Ну да, — однако Какаши чувствовал на себе слишком уж пристальный взгляд, от которого начинала гореть половина лица, как под лучами солнца. — Можешь пока сумку мою проверить? Она там на столе лежит, нужно всё из нее вывалить…       Наруто с радостью ринулся исполнять поручения под диктовку сенсея: отнес залежавшуюся флягу на кухню, наполнил водой другую; вынул из ящика несколько запасных сюрикенов; убедился, что в аптечке есть всё необходимое. А потом, хихикая, обернулся:       — Книжечку тоже обратно положить?       — Конечно, как же я без книжечки? — закончив с бинтами, Какаши повязал и собранную учеником сумку.       — Да у вас тут вообще дофига книжечек, — мальчик кивнул на книжную полку над кроватью и покосился на сенсея. — А есть с картинками?..       — С какими? — он сообразил не сразу.       — Ну… с такими, — Наруто неловко зашатался, шаркнул ногой, погнав по полу кусок пыли.       — Понятия не имею, о чём ты, — парировал Какаши, игнорируя поднимающийся изнутри обжигающий стыд. Разговоры про «книжечку» поднимались не раз: щекотливая тема не могла не интриговать подростка, и это понятно. Можно просто ее не развивать. Отвлечется, забудет… Однако, стоило мужчине взяться за жилет, Наруто вдруг запротестовал:       — Блин, не надо его!       — Почему?       — А зачем? Мы ж так, пройдемся просто. С кем вы тут сражаться собрались?       — Ну, на всякий случай. В прошлый раз я тоже ни с кем сражаться не собирался, мы чинили крышу с Саске и Сакурой, а тут пришли эти двое … — мысль лишь слегка коснулась того злополучного дня… и грудь уже сдавило от липкого страха, ползущего по спине, от запаха тьмы и смерти… как легко его жилет порвался, точно лист… и не спас, совсем не спас, бесполезный… от взгляда кроваво-красных глаз…       Но сейчас на него смотрели другие глаза, цвета ясного неба. Смотрели с требовательным ожиданием, возвращая в безопасную реальность. Так что даже получилось задать уместный вопрос:       — А чем тебе жилет-то не угодил?       — А как мне вас в нём обнимать? — возмущенно развел руки Наруто. И, пользуясь секундной растерянностью, шагнул к Какаши и обвил его бока, плотно прижавшись. — Вы вот тепленький, мягенький, и я могу слышать, как у вас сердечко бьется, а жилет только всё портит…       Весомый аргумент, несомненно. Чего и следовало ожидать от Наруто… Однако сама идея выйти на улицу без защиты вселяла ощущение непривычной уязвимости. Вчерашний день, от пробуждения из комы и до ночи, казался заволоченным туманом. Но где-то за углом восприятия притаились противно скребущие воспоминания, готовые выпрыгнуть на него, стоит зазеваться. От них хотелось заслониться броней. Чтобы…       …чтобы его больше не пронзали тысячами катан…       Но вместо прокалывающей живот насквозь боли он чувствовал приятное, жмущееся к нему тепло. У объятий без препятствий точно были свои плюсы, здесь Наруто прав. Если бы только всё было так просто… Со вздохом Какаши сцепил руки за плечами мальчишки.       — Да я понял. Но мне всё-таки в жилете будет спокойнее. Я его расстегну, если ты захочешь меня обнять, хорошо?       — Ну, хорошо. И не «если захочу», а «когда захочу»!       — М, так соскучился, что теперь не отлипнуть?       — Да! Буду теперь липнуть к вам весь день!       Его внезапная откровенность немного смущала, а может мужчина просто умудрился отвыкнуть от бурных реакций Наруто, за тот месяц плотного общения с немногословным и закрытым Саске…              Однако подготовка к финалу экзамена не прошла без следа, и не только в плане роста навыков: Какаши успел по-особенному привязаться и к другому своему подопечному, поэтому переживал за его состояние теперь.       — Надо бы что-нибудь вкусного им захватить, — предположил он, когда они наконец вышли на улицу. — Может, фруктов…       — Не-е, фруктов у них и так дофига! Сакура туда всё таскала, таскала, так что у них склад целый теперь! И у Саске, и у Густобровика. Фрукты точно не надо. Ой… Там Ирука-сенсей! Ирука-сенсей! — Наруто уже кричал, размахивая руками, выцепив из толпы знакомую фигуру. Заулыбался во весь рот, готовый помчаться к своему первому сенсею… и, вероятно, продолжать липнуть и к нему тоже. Однако притормозил и с сомнением, даже как будто виновато задрал голову на Какаши. — А я ему обещал поболтать, в Ичираку сходить… вчера, ну, когда еще не знал, что у вас останусь.       — Иди, — просто ответил Какаши. Вроде бы, сказал сухо, без лишней эмоциональной окраски… а, вроде бы, и слишком сухо. — Тебе не обязательно ходить в больницу, тем более, ты вчера там был. Сходи, пообщайся с сенсеем, вы давно не виделись. Я и сам Саске навещу, ничего страшного.       — Ну нет, блин! Нет, ну… — Наруто колебался, крутил головой то на одного учителя, то на другого, и его, растерянного, даже стало жалко: разрывался в буквальном смысле. — Я ненадолго, короче! В Ичираку не пойдем, мы ведь только позавтракали… или… блин…       — Давай я пока на рынок схожу, а вы пообщайтесь? — попытался найти спасительный компромисс мужчина. — Ну, можешь и потом с ним остаться, если времени не хватит…       — Не-не, меня это устраивает! Вы, давайте, на рынок идите, но потом возвращайтесь сюда, и вместе дальше пойдем, как и решили!       Так и поступили.       Отойдя, Какаши погрузился в непривычную тишину, пускай вокруг всё еще сновал народ, как и всегда по утрам возле рынка. За последние сутки концентрации Наруто в его жизни стало слишком много, особенно с его нынешней прилипчивостью. Но в то же время… без мальчика на душе сделалось пусто. Как будто…       Сердце неприятно задрожало. Как будто их разлука сейчас может стать очередной внезапной разлукой на месяц, а то и больше. Как будто злая судьба не может перестать вмешиваться со своими злыми планами, подкидывая новые и новые препятствия. Какаши резко остановился, чуть не врезавшись в нескольких прохожих, панически обернулся назад… и встретился взглядом с Наруто. Который тоже повернул голову, хотя в это время беседовал с Ирукой. Мальчишка улыбнулся ему издалека, и натянутая на сердце струна расслабилась, задышалось снова спокойно.       Нет, всё в порядке. Всего лишь пустые страхи встревоженной нервной системы.       Продолжив путь, Какаши целенаправленно не спешил, чтобы дать мальчику побольше времени. Возможно, если бы не их запланированные дела, Наруто предпочел бы провести день со своим первым сенсеем… учитывая то, насколько он соскучившийся и любвеобильный после возвращения.       Однако, пройдясь уже несколько лишних кругов, мужчина вернулся к площади, где оставил Наруто. Обнаружил его чуть в стороне, возле стены закрытой лавки. Мальчик что-то рассказывал Ируке, бурно жестикулируя. Но, заметив приближение краем глаза, замахал Какаши рукой, как бы прося подождать. И продолжил спешно излагать мысль, жестикулируя еще активнее. Ирука слушал его с умиленной улыбкой и только и успевал кивать. Затем потрепал по волосам, тоже что-то сказал в заключение. И Наруто, заулыбавшись, бегом вернулся к Какаши.       — Вот и я! — объявил он, едва не влетев в сенсея, затормозив в последние секунды.       — Нормально? Успели поговорить? — поинтересовался Какаши, обменявшись кивками с Ирукой на расстоянии, всё еще испытывая дискомфорт от своего вмешательства в чужое общение. — Вы могли и посидеть где-нибудь…       — Не-не, у нас же планы! Идем! А чем пахнет так?       — Такояки купил для Саске, вместо фруктов. Тоже хочешь?       — Нет, я не голодный.       — А вот, кстати, тебе, — Какаши вынул из кармана маленький зеленый мячик с нарисованной мордой лягушки. — Это попрыгунчик, ну. Мне он тебя напомнил и твой кошелек. И лягушек, которых ты призываешь…       — О-о, блин! Спасибо! — не успел мужчина договорить, что подарок, возможно, слишком уж детский, как Наруто, улыбаясь до ушей, со всей дури швырнул мячик об землю, так что тот отлетел выше крыш ближайших домов. Они оба задрали головы. — Ну нихрена себе! Как прыгает!       Наруто поймал мячик и запустил еще раз, но попрыгунчик отрикошетил от стены здания и полетел куда-то за торговые лавки.       — Ой, ой, блин, сейчас!       — Да ладно, оставь…       Однако Наруто уже умчался, расталкивая недовольных людей. Какаши смотрел ему вслед, не понимая, что чувствует. На губах была улыбка, это точно — от умиления и довольства, что маленький подарок пришелся подопечному по душе. Но совесть слегка грызла: зря устроил мальчишке этот аттракцион. Нужно было догадаться, спрогнозировать, чем это может обернуться, и хотя бы просто подождать до дома…       Когда у мужчины назрел план по-быстрому купить другой мячик, чтоб успокоить ученика подменой, к нему, наконец, прибежал Наруто, взмыленный, но улыбающийся. И довольно продемонстрировал зажатый в пальцах попрыгунчик, уже порядком потрепанный.       — Нашел! Пойдемте скорее! — сразу направившись в сторону госпиталя, он сунул мячик в карман.       — Молодец. Да, на самом деле, ничего страшного, если бы не нашел…       — Нет, ну… А вот знаете, как странно получается! Вроде бы, вы мне его подарили, и мне теперь потерять его жалко. Но, с другой стороны, он же сделан для того, чтобы в него играть! И если он будет просто лежать, то, как бы, и смысла от него тогда не будет! Ну… или тут зависит от того, зачем вы мне его дарили? Или это как с вашей ракушкой? Вот вы же ее, типа, просто на окно положили, и с ней ничего не случится. А если из нее сделать ожерелье, то оно может сломаться…       — Зависит от условий, мне кажется. Если надевать такое ожерелье на миссию, то, конечно, с большей долей вероятности оно сломается. И если играть с попрыгунчиком на рынке — тоже велика вероятность его потерять.       — А, типа, если носить такое ожерелье дома и играть в мячик дома, то тогда мал шанс, что с ними что-то случится? Типа, и чтобы сохранить их, и чтобы пользоваться было можно, но безопасно! Ну, ладно… А то я и так уже за вас всё придумал, а вы, может, и вовсе не хотите никакое ожерелье носить. Просто прикольно, что мне ракушка напомнила вас, а вам мячик — меня…       — Да мне не только мячик тебя напоминает. Много чего…       Но перечислить не выдалось возможности: двери больницы распахнулись прямо перед ними.       — Ой, бабуля Цунаде!       — Госпожа Пятая, — поздоровался и Какаши, смакуя непривычную формулировку: всю жизнь он обращался по титулу только к Третьему.       — Пока еще неофициально, церемония через несколько дней, — сообщила женщина, притормозив. Выглядела она порядком замученной новыми обязанностями. — Сам Дайме пожелал приехать… Ты уже на ногах, я смотрю?       — Да, с утра вполне в порядке, как вы и обещали. И Наруто за мной присмотрел, — он переглянулся с хихикнувшим мальчишкой, однако Цунаде не утратила серьезности.       — Не сомневаюсь. Завтра утром зайди ко мне, будет для тебя задание.       — Хорошо…       — А на сегодня задание — восстановиться до конца.       — Да, Хокаге-сама… — ее властный тон с непривычки слегка обескураживал, однако Наруто не растерялся и задал взволновавший и сенсея вопрос:       — А вы там лечили кого-то?       — Ли так и не вернулся, — женщина скорбно отвела глаза, но заметила повисшую тишину замешательства. — Вы еще не знаете…       — Что не знаем?! Что случилось?! — сразу заголосил мальчишка, перепугавшись. — Он живой вообще? Откуда он не вернулся? С того света?!       — Живой он, — однако мрачный тон Цунаде не предвещал ничего хорошего, и догадаться стало несложно.       — Вы сможете его вылечить? — осторожно спросил Какаши.       — С вероятностью пятьдесят процентов, если он решится на операцию. Больше распространяться я не стану, они сами расскажут, если посчитают нужным. Гая я отправила на миссию: сантименты сантиментами, а людей не хватает. Ли вчера ушел и пока не вернулся в палату. Если встретите его… хотя, я не знаю, что тут можно сказать.       Закончив на не самой приятной ноте, женщина не дождалась комментариев и покинула их общество. Наруто глянул ей вслед и со вздохом взял Какаши за руку:       — Чего-то совсем это невесело… Пятьдесят процентов — это же мало? Но это же Густобровик, блин! Он так старался, он стал таким сильным и всем бы там жопу надрал! А этот сраный Гаара вот так вот его сломал! И теперь непонятно, можно ли это поправить или нет! Как так вообще, Какаши-сенсей? Где справедливость?       — Хороший вопрос…       Мысли Какаши же неслись на пару месяцев назад. Когда он так и не смог найти подходящих слов, чтобы поддержать Гая сразу после травмы Ли. Потом, вроде бы, они и пересекались… Но Гай был погружен в свои пылкие «силы юности», готовил для Ли какие-то отвары, пилюли, то кормил его, то морил диетами… постоянно что-то придумывал, чтобы создать иллюзию бурной деятельности — заставлял себя поверить, что что-то делает для облегчения состояния ученика. И дарил такую же надежду Ли. Всё время занимал их чем-то, чтобы не тонуть в страхах…       И, судя по всему, их надежды были разбиты одной фразой: пятьдесят процентов успеха. Но… что же на другой чаше весов? Если операция не пройдет успешно, то Ли останется инвалидом?.. Станет еще хуже, чем сейчас?       Как же хорошо, что Гай не в деревне: Какаши не имел ни малейшего представления, как можно ободрить друга. Ничего не говорить тоже нельзя, тогда он покажется безразличным, но ему ведь не всё равно…       — А Ирука-сенсей сказал, что Шикамару звание чуунина получил. Только он один из всех, прикиньте? Хотя и проиграл, как лох, блин. И я так удивился, но и так обрадовался. А тут — такая вот новость. Что ж всё как-то так тяжело? Какаши-сенсей? Ответьте хоть что-нибудь, блин.       Какаши глянул на двери больницы. Перевел взгляд на мальчика, который так и держал его за руку. «Всё как-то тяжело» — это уж точно. Лучшая характеристика жизни.       — Я тоже не знаю, что сказать…       — Вот у вас, у взрослых, это постоянно! Стоите, думаете что-то по сто лет, а потом в итоге ничего не говорите.       — Потому что… — и снова — так много мыслей, чтоб подумать. Но только подумать, а не говорить: как будто их поток должен обязательно просеяться через сито допустимого. А к концу процесса просеивания оказывалось, что ничего годного для высказывания и не оставалось. Но, возможно, о том и говорил Наруто? Свою-то речь мальчик вряд ли фильтровал, даже не следил за выражениями. — Потому что я не знаю, как поддержать Гая. Я представить себе не могу, что чувствует Ли и как ему можно помочь. Жизнь — очень несправедливая штука, особенно когда она касается здоровья… или выживания. И мне тяжело от того, что… мне тяжело от одних только мыслей, а им тяжело от того, что это происходит с ними. А помочь им я не могу. Но плохие вещи происходят вне зависимости от того, что нам хотелось бы кого-то уберечь… И я рад за твоего друга Шикамару, но, как видишь, у справедливости очень неоднозначное мерило. Ты победил оба боя, но повысили в звании того, кто сдался в последний момент. Всё не так однозначно, Наруто, и нужно учиться это принимать…       Он пристыженно смолк: и так наговорил избыточно, а некоторые из высказанных вещей не успел даже осмыслить, слишком уж расслабился… Но Наруто вдумчиво кивал на каждую его фразу.       — Да я понимаю, блин, но и принять всё равно не могу. Не хочу. Всегда ведь можно что-то сделать… И вот так я и знал, что вам есть, что сказать! А вы всё переживаете. А ведь и Гаю-сенсею вы же можете то же самое сказать! Я вот знаю, что скажу Густобровику, когда его встречу.       — И что же?       — Да вот это и скажу! Что это несправедливо, что это всё херня полная, но что он супер-сильный и справится всё равно! Чего думать-то? Но вам, наверно, так говорить нельзя, люди не поймут, типа, вы ж всегда очень мало говорите, вдумчивый весь такой. Хотя мне всё равно больше нравится, когда вы на это забиваете и тоже просто говорите всё то, что думаете!       — Мне это непросто дается, — признался Какаши, пускай для полноты признания мог бы добавить, что возникшее ощущение легкости после вываленных мыслей принесло ему непривычное облегчение.       — Да я вижу. Привыкайте, что ли… Пойдем уже?              В палате возле койки на стуле расположилась Сакура. Она вдохновленно нарезала очищенное яблоко. Саске же сидел в постели, и от одного взгляда на него стало очевидно, что он готов вот-вот взорваться: его била мелкая дрожь, а челюсть и кулаки были сжаты. Кажется, еще несколько секунд, и яблоки Сакуры разлетелись бы по палате…       — А вот и мы! — объявил Наруто, входя, и девочка оглянулась.       — Наруто… Сенсей! И вы тут! Как вы?..       — Нормально, Сакура, — подойдя, Какаши опустил руку ей на плечо. И встретился взглядом с Саске, который уставился на него как на спасение: пристально ввинчивался в сенсея, затем быстро указал глазами на товарищей и — на дверь.       Просьба была крайне ясна.       — Выйдите, оба, — твердо попросил Какаши. — Мне нужно поговорить с Саске. Потом вас позову.       — Но… — начал было Наруто, но мужчина качнул головой.       — Потом.       Дождался, пока дверь за детьми закроется. Приземлился на край койки, глянув на оставленную Сакурой тарелку с нарезанным яблоком. И — на корзину с фруктами на подоконнике.       — Всё бесполезно, — процедил Саске. Совсем бледный, даже какой-то серый, неживой, как стена дома. — Он остановил Чидори рукой. Рукой, Какаши. Схватил, будто я просто пытался его стукнуть, и руку мне сломал.       Его начинало трясти. Нотациями тут делу точно не помочь, поэтому Какаши, еле сдерживаясь, понимающе кивнул:       — Рассказывай.       — Да что рассказывать?! Я отошел от цели! Я перестал ненавидеть! Я должен был ненавидеть его, я должен был стать сильным! Во мне недостаточно ненависти. Поэтому я ничего не могу… Я стал другим, предал цель… предал себя, всех их… он убил их, а я…       — Разве ты простил его?       — Нет! Я никогда его не прощу! Но он напомнил мне реальность! Он показал мне мою реальность… Это недопустимо. Так нельзя. Так нельзя…       Какаши протянул ему пакет. Видел по взгляду мальчика, что тот готов нанести по подачке удар, как по манекену.       — Такояки.       — И чем мне это поможет?       — Сейчас это поможет тебе восстановить силы. Ты голодный, я вижу. Нет аппетита на местную кашу?        — И на сраные яблоки… — буркнул Саске и… полез в пакет. Достал один осьминожий шарик, наколов на шпажку, откусил. Обреченно жевал, как будто безо всякого желания, хотя по нему было видно, что еще немного — и у него забурчит живот, и настроение испортится куда сильнее.       А Какаши, пользуясь паузой, решил озвучить то, что пришло на ум.       — Говоришь, он показал тебе «реальность». А я хочу напомнить тебе, что он — мастер гендзюцу. То, что он показывает — это далеко не истина. Это то, что он хочет заложить в твою голову. Он знает тебя. Он знает… меня. Понимаю, сейчас это волнует тебя меньше всего, но он поймал и меня. И… он точно знает, что сказать, чтобы добиться нужного результата, могу с уверенностью сказать по себе. Поэтому он пытается залезть тебе в голову и заставить тебя играть по его правилам.       — Нет, — Саске затряс головой, быстро дожевал, проглотил. — Я утратил прошлую ненависть, и это правда.       — Да. Да, Саске, это правда. Он абсолютно прав в констатации факта: ты утратил былую ненависть. Но это — далеко не та причина, по которой ты проиграл. С твоим прошлым подходом ты не справлялся с собственным телом. Даже твои огненные техники были нестабильны. Ты бы не справился с Чидори вовсе. Но потом ты подошел к своей задаче с холодной головой, и у тебя начало получаться. Это — тоже факт. Слышишь? Наличие ненависти не сделало бы тебя сильнее. Оно бы лишило тебя рассудка, и ты бы моментально помчался на него с кунаем, потому что это быстрее. Понимаешь? Но ты смог напасть на него с Чидори. А для использования Чидори нужно сделать паузу.       — Я… недостаточно его зарядил, — вдруг пробормотал мальчик, берясь за следующий такояки. — Слишком рано побежал…       — Так, может, дело было не в отсутствии ненависти? Саске, ты еще не готов к столкновению с ним. Твой Чидори еще не совершенен, ты только-только его освоил. Даже я бы смог остановить тебя за руку, это не показатель. И не забывай про шаринган: Итачи читал твои движения и точно знал, в какой момент можно тебя схватить, я бы поступил так же, да и мой Чидори он видел, поэтому знаком с этой техникой… Так что, тебе не хватает умений, это факт. Умений, а не ненависти. Мы ведь через это уже проходили. Я знаю, что тебе сейчас очень больно…       Мальчик застыл, перестав жевать. Вытянулся в струнку, не моргал, не дышал. Какаши помнил, что и сам делал как-то так же, когда пытался сдержать эмоции… не поддаваться, не показывать слабость… И постарался переключить его внимание.       — А как печать? Пробудилась?       — Нет, — тихо отозвался Саске и продолжил жевать. — Надо было?..       — Нет, не надо, конечно. Вот видишь? Умница. Это и есть прогресс.       — Но если бы я ее использовал…       — Ты бы не смог управлять собой. И мог пострадать еще сильнее. Ты не можешь контролировать ее силу…       — А если бы мог?       — Оно того не стоит. Такие вещи всегда требуют платы, Саске. Такой платы, какую ты не будешь готов принести. Мало нам одной проблемы?       — Не знаю… — Саске подтянул к себе ноги и обхватил их. — Я не могу это забыть…       — И не надо забывать. Но и верить ему не надо. Если его слова причинили тебе боль, это не значит, что он прав. Просто он хороший манипулятор и точно знает, куда ударить побольнее. Зачем же играть по его правилам и поддаваться ему?       Мальчик вздохнул, тоскливо, неровно.       — Какаши… Я слабый. Всё равно слабый, чего тут ни говори.       — Ты всё еще здесь. Как минимум, это многое значит. Он не убил тебя.       — Не убил, потому что я слишком слаб. Как будто он брезгует мной…       — Знаешь, если уж на то пошло, сейчас половина деревни сильнее тебя. Чидори ты только начал изучать, невозможно за месяц освоить основу новой сложной техники и сразу стать непобедимым. Никто не развивается с такой скоростью…       …разве что, кроме Наруто… но у него на то свои причины…       — Мы еще сделаем тебя сильнее.       — Как? Ты как это себе представляешь? Даже ты не смог с ним справиться!       — Ну, я не знал его нынешних сил. Теперь буду знать и изучать. И с тобой мы готовились к бою с Гаарой, вспомни. Дальше будем готовиться к бою с Итачи. Будем искать новые техники, развивать твой шаринган… Помнишь девочку из клана Хьюга? Позовем ее на тренировку, тоже лишним не будет.       — Лучше бы не ее, а того парня…       — Неджи? Ну, я поговорю с Гаем, если они согласятся… А это нужно просто пережить. Идти дальше. Жизнь всегда нас пинает, находит способ… через события, через людей. Но даже сейчас ты остался собой, а не выбрал полагаться на печать.       — Да я и не выбирал. Оно само…       Снова тяжело вздохнув, Саске подвинулся ближе, уперся лбом в плечо Какаши. Мужчина молча разделял с ним его боль, которой было намного больше, чем замкнутый ребенок мог выразить. Выждал с минуту, осторожно отвел руку, приобнял его за плечо.       Только теперь Какаши накрыла волна холодящей слабости, как после резкого скачка адреналина: кажется, худшее позади. Кажется, получилось сдержать бурю голыми руками… разрезать молнию Райкири…       — Мне очень больно внутри, — едва слышно проговорил мальчик. — Как будто ничего не изменилось. Как будто я не вырос… так и остался там… на полу, в луже их крови, маленький и беспомощный, не способный ничего сделать…       Может, так и есть? Может, в такие моменты где-то в глубине души они навсегда остаются маленькими беспомощными детьми, бессильными перед ужасами их мира?       — Конечно, больно. Оно вряд ли когда-нибудь заживет до конца. А теперь тебе расковыряли эту рану… и кажется, что боль такая же, как в первый раз. Но… ты уже однажды вытерпел эту боль. Следующие разы будет проходить быстрее. Ты молодец, Саске. Правда, если бы ты не пошел за ним, ты бы, возможно, и не пострадал… но ты не мог не пойти, так? Зато теперь лучше понимаешь его уровень. И пусть он говорит что угодно, пусть думает что хочет про тебя. Ты — здесь. Ты далеко от него. Он только в твоих мыслях, только в твоей голове. Тебе не нужно жить так, как он хочет. Всё у тебя получится. Я помогу тебе, Саске, я помогу тебе сделать всё, чтобы ты смог его убить.       Саске прислонился к нему щекой.       — Что он сделал с тобой? Я видел, ты лежал, я заходил к тебе домой…       — Да то же самое. Поймал меня. Я думал, мой шаринган сможет противостоять ему. Но я всё-таки не Учиха. И он поместил меня в гендзюцу на три дня. Протыкал катаной… да и грозился сделать страшные вещи. Так что я тоже начал верить, будто он на это способен, просто на всё способен… Я невольно верил ему, точно так же, как и ты. Он может влиять на психику. И даже сейчас я усилием воли заставляю себя удерживаться здесь, не думать о нём, хотя очень хочется.       — А меня он запер на сутки. И показывал… как убивает родителей. Раз за разом…       — Это… отвратительно. Ты пережил настоящий ад. Снова… Но подумай: он вернул тебя туда, поэтому ты и почувствовал себя таким беспомощным. Но реальность другая, Саске, не забывай. Ты стал намного сильнее, чем был даже после выпуска из Академии. Просто пока еще не смог достигнуть его уровня. Но ты растешь, и это факт.       — Ну… да, — мальчик отодвинулся обратно к подушке, уже больше похожий на живого и функционирующего человека. Для таких как он, одиноких сирот, внимание и понимание — как вода, без которой вянут даже самые стойкие растения. Стоит их полить — расправляют поникшие листья… Боль подопечных ощущалась практически как собственная, если не сильнее, поэтому Какаши позволил себе улыбнуться от облегчения. Тот месяц тренировок не прошел даром, это точно…       — Может, еще поешь? — предложил он, указав на пакет. — Мало ведь съел. И теперь можно позвать ребят? Наруто тоже хотел с тобой пообщаться.       Но вместо ответа Саске опять напрягся, поджав челюсть, и по коже вновь прошел мороз тревоги: значит, рано обрадовался.       — Чего ты?       — Наруто стал сильным. Даже смог победить Гаару. А я отстаю… Отстаю от этого придурка, вообще невообразимо.       — Не отстаешь… — однако дать объективную оценку он не мог, давно не видел обоих учеников в бою, поэтому посчитал нужным и сейчас сменить направленность потока мыслей. — Лучше скажи мне, сколько при этом в Наруто ненависти? Раз ты сам признаешь, что он сильный.       — Да нет в нём ненависти, дурость одна.       — Вот. Значит, получается, что концентрация ненависти и не важна вовсе?       Логичное умозаключение загнало Саске в тупик, что читалось на его напряженном лице. Чем и пользовался его сенсей:       — Ты тоже можешь быть наполнен чем-то другим. Не дуростью, но и не ненавистью. И при этом оставаться сильным и расти.       — Но мне неприятно! Просто не по себе. Он всегда был слабаком, ничтожеством, а теперь… Теперь это ничтожество спасает меня! Вот если бы Обито вдруг стал сильнее тебя? — тут Саске зашел с другой стороны, удивляя рассудительным желанием донести свою обиду до самого точного оттенка. — Разве ты бы не разозлился, что это незаслуженно?       Вопрос заставил задуматься, даже выбил из нравоучительной колеи.       — Знаешь… я об этом никогда не думал. Возможно, в юности я бы тоже бесился, от непонимания и ощущения собственного бессилия, как и ты. Но, на самом деле, Обито всегда был сильнее меня, только в другом. Он был смелым и самоотверженным, а на это нужна особая смелость: чтобы суметь рисковать жизнью ради других, даже когда не уверен, что справишься.       — Вот поэтому я и подумал… — забубнил Саске очень тихо.       — М?       — После экзамена… Я подумал, что сила действительно в том, чтобы защищать других. Сражаясь с Гаарой, я это почувствовал. Наруто хотел спасти нас, и от него… просто повеяло чем-то нечеловечески мощным. И в тот момент я как будто ощутил что-то похожее в себе. Даже не из-за печати, а просто. А сейчас я не понимаю, не могу вспомнить то ощущение…       — А я очень хорошо понимаю, о чём ты. Я чувствовал то же самое от Наруто… И от тебя. От всех вас. Еще в Стране Волн, когда вы спасали меня из ловушки. И потом, во время битвы на мосту. И когда наблюдал за тобой на экзамене. Это и есть ощущение настоящей силы, ты абсолютно правильно это заметил. А Итачи сбил тебе все мысли…       — Но почему ты считаешь, что он не прав? — требовательный взгляд черных глаз вгрызался в самую душу. — Почему думаешь, что прав именно ты?       — Ну… правда у всех своя. Он, наверно, тоже чем-то руководствуется. Голосами в голове, не знаю… Но я точно знаю, что не хочу, чтобы ты разрушал себя, — получилось выдержать сверлящий, недоверчивый взгляд, получилось даже выпустить из недр души то, что давно там комковалось. — Я хочу, чтобы ты смог найти свое место в этом мире. Мне, в отличие от него, не плевать на твое самочувствие. Ты — моя команда, моя… семья. Ты точно не заслужил тот кошмар, который тебе пришлось пережить, но тебе не обязательно жить в нём и дальше. Я хочу, чтобы ты смог быть счастливым. Потом, когда всё закончится. Ведь рано или поздно ты убьешь его. И будет какая-то жизнь после этого, понимаешь? И хорошо бы, чтобы в тебе осталось еще что-то живое. Если ты сможешь не сжечь себя ненавистью ко всему миру.       Было странно видеть Саске настолько растерянным: глядящим сквозь одеяло, приоткрыв рот. Даже сделалось любопытно, что из этой речи его настолько поразило…       — Ты правда веришь, что я смогу его убить? — наконец, уточнил мальчик.       — Да, — он говорил совершенно искренне. — Я знаю, что сможешь. Не сейчас и не через месяц, но сможешь. И я помогу тебе всем, чем смогу. И, честно говоря, даже хотел бы это увидеть… — он перехватил улыбку Саске: его странную улыбку, невеселую и слегка пугающую, но явно отражающую расположение и согласие.       — Посмотрим. Может, и увидишь. Только принимать участие не приглашаю.       — Да знаю. Это твоя миссия, я и не претендую.       — И… думаешь, после этого я смогу жить дальше?       — Конечно. Надо ведь будет потом чем-то заниматься, твоя-то жизнь не должна заканчиваться.       — Я об этом особо и не думал, — на лице мальчика впервые за этот визит читалась легкость: ему удалось отпустить угнетающие мысли, которые буквально засели в мышцах лица, и теперь его лоб и брови распрямились, плечи опустились, и челюсть тоже расслабилась. Очередная победа бодрила, и Какаши добавил в голос воодушевления, потрепав подопечного по коленке через одеяло:       — Давай думать. Чего бы ты хотел? Потом, более глобально, м?       — Я… я бы хотел возродить свой клан. Поэтому мне и нельзя умирать. Если я — последний Учиха… И, тем более, нельзя умирать, пока он жив. Он не может остаться последним…       — И не останется, мы этого не допустим. Ну-ну? Значит, тебе нужно… что? Много детей?       К бледному лицу мальчика прилила краска, он скосил глаза в сторону окна, пытаясь выглядеть пренебрежительно:       — Не в таком же смысле…       — А в каком? — его реакция невольно веселила. — Есть другие варианты, как можно возродить клан? Да и, думаю, желающих помочь тебе в этом деле найдется полдеревни. У тебя уже столько фанаток.       — Я не вдумывался в детали, да мне и одной такой слишком много… В общем, не знаю я. Но не надо мне больше подсовывать Сакуру, ладно? Она и так тут постоянно торчит, мне это не нужно.       — Ну, она заботится о тебе. Хорошо ведь быть не одному…       — Мне это не нужно, говорю же. Только раздражает навязчивость. И я понимаю, к чему ты всё это делаешь, только вот зря, — он тяжело помолчал, отводя взгляд. — Меня не интересуют девушки.       Какаши замер, вскинув брови, но всё-таки заставил себя выйти из минутного ступора и кивнуть:       — Ну… да. Понимаю.       Новость одновременно неожиданная… но и ожидаемая. Сложно было даже представить себе Саске, интересующимся противоположным полом… да и вообще кем-либо, кроме Итачи. Значит, неспроста он говорил, что «порно читать ему неинтересно»…       — Ну, так-то… для возрождения клана, может, это и не станет помехой? Если рассматривать это только как передачу генов, а не создание семьи, в общепринятом понимании, как бы, — заговорил мужчина, рассуждая вслух на непростую тему, подкинутую учеником. — Опять же, возможно, кого-то устроит и такая роль. Тут много вопросов этики и морали…       — Отлично, давай обсуждать вопросы этики и морали.       — Ну прости, прости. В общем-то, я и не о том хотел поговорить. Не о романтических интересах, а о важности людей, которые рядом с тобой, на кого можно положиться…       — Ага, и которые фигурно нарежут мне яблоко, как будто у меня сломаны зубы, — пробухтел Саске, снова кинув недовольный взгляд на куски яблока, уже покрывающиеся коричневыми пятнами.       — Так ты бы сказал ей, чего тебе от нее надо.       — Чтоб она ушла.       — Нет, ну… Она бы с радостью принесла тебе чего-нибудь другое. В смысле, раз уж она так хотела помочь тебе, ты мог бы попросить ее о том, в чём ты нуждался, чтоб ее забота не была напрасной и раздражающей.       — Да это бесполезно. И сама она бесполезная… Нахрена мне эти фрукты, я ж не обезьяна. Уж лучше, вон… — он кивнул на пакет с такояки. Критичность к чужим недостаткам казалась слишком знакомой, и мужчина не сдержал вздох.       — Не сравнивай. У меня была возможность узнать тебя, поэтому я знаю какие-то твои вкусы и их учитываю. А у нее такой возможности не было.       — Да она и не пытается. Сидит тут и страдает фигней, которую сама себе придумала.       Его слова, как всегда удивительно меткие, заставляли призадуматься и самого Какаши. На фоне жалоб на Сакуру он вспоминал Наруто, который вчера так отчаянно пытался быть полезным и привести его в порядок, реально помочь… Спрашивал, всматривался, пытался считать состояние любыми возможными способами. Возможно, причиной его чуткости и было длительное одиночество… Сакура же другая, у нее было совсем иное детство, чем у остальных членов ее команды. В чём, правда, вины девочки вовсе нет…       — Ладно, я подумаю, что можно сделать. Постараюсь перенаправить ее энергию в более созидательное русло, — решил Какаши. — Ты так и не сказал, как себя чувствуешь? Вставать получается?       — Да получается, нормально всё. Встаю, и рука уже срослась. Эта Цунаде меня до завтра тут оставила.       — И хорошо, отдыхай пока. А меня завтра отправят на миссию, надеюсь, ненадолго. Потом вернусь, и приступим к тренировкам. Тебе что-то еще нужно? Есть, пить, для досуга?..       — Ничего, — мальчик вновь притянул пакет с такояки и заглянул внутрь. — Мне этого еще на день хватит.       — Ну, как скажешь. Тогда я позову Наруто? Или не хочешь?       — Зови.       Потрепав его по плечу, мужчина поднялся и пошел на выход.       — Какаши?       — М? — он обернулся, но Саске так и смотрел в пакет. Тоже носил свою безэмоциональную маску, под которой умел чувствовать так тонко. И всё-таки процедил:       — Спасибо.       — На здоровье.       Как будто этого и не хватало, чтобы на душе стало спокойнее. Всё в порядке. Саске в порядке. И, возможно, сможет пережить эту неприятную встречу, сделать выводы и двигаться дальше, закаляясь и становясь сильнее. Самое страшное для него сейчас — отчаяние. Если он поверит словам этого монстра и решит отдаться ненависти… доверится проклятой печати и обещанной, не менее проклятой силе…              Однако у входа в палату его дожидались двое других подопечных. Наруто был странно серьезным, тогда как девочка тут же сорвалась с места, как будто ей не терпелось поскорее занять свой пост и вернуться к очень важным занятиям.       — Сакура, постой, — помня о своем обещании, притормозил ее сенсей. — Я думаю, Саске не помешало бы на что-нибудь отвлечься…       — Я и пытаюсь его отвлекать, но не особо получается. Он весь в своих мыслях.       — Может, ему стоит принести каких-нибудь книжек? Пусть почитает, отдохнет?       — А-а, ну… — такой вид развлечения вряд ли нравился Сакуре, ведь тогда у Саске будет уважительная причина остаться в одиночестве, занимаясь своими делами. Однако спорить она не стала. — Хорошая идея, я принесу ему книг.       — И, возможно, ему иногда нужно побыть одному? Ну, знаешь, мало ли… Вдруг ему в туалет надо сходить, а он может стесняться сказать об этом прямо.       — А… ой, — теперь у Сакуры порозовели и щеки, за компанию с волосами.       — И лучше всё-таки спроси у него, нужно ли ему что-то. Трудно ведь так угадать, чего человек хочет.       — Наверно. Просто когда я болела, раньше, еще в Академии… мама вырезала для меня фигурки из яблок, — тоскливо проговорила Сакура, как будто оправдываясь. — Я подумала, что ему будет приятно…       Кажется, все люди схожи в своем желании помочь близким, исходя из своих собственных представлений, которые могут не иметь ничего общего с миром другого человека. Какаши со вздохом опустил руку на ее голову.       — И это хорошо, что тебе хочется его поддержать. Но у тебя лучше получится, если ты будешь знать, что именно ему нравится.       — Так он же не скажет. Только отмахивается…       И снова сложные разборки в отношениях подростков предстоит расхлебывать ему. Ему, черпавшему опыт подобных отношений в основном из книг не самого удачливого в любовных похождениях человека…       На ум пришел еще один подросток со сложными проблемами. Вписался помогать — надо помогать до конца…       — А Ли ты не видела?       — Нет, со вчерашнего дня. Он разве не у себя в палате?       — Говорят, не у себя. Если вдруг увидишь… ну, думаю, ему бы тоже не помешала поддержка. Может, даже фигурно нарезанные яблоки.       Девочка отвернулась, тоскливо и будто пристыженно.       — Я понимаю… И простите, что я к вам не пришла вчера. Я заходила пару раз, пока вы лежали без сознания. Просто…       — Всё правильно ты сделала, не бери в голову. Кто-то должен был остаться с Саске. А со мной был Наруто, так что…       — Да, Наруто говорил. Я тогда пойду? — она даже не скрывала неловкой спешки. — За книгами.       — Иди, иди.       Сделал, что мог. Кривовато… но как уж мог. Получилось ли помочь хоть кому-то из них — будет видно на деле. Саске хочет одиночества и покоя, Сакура — торчать возле пассии, а Ли бы предпочел оказаться на месте Саске. Хоть бы у кого-то совпали симпатии, как бы легче всем задышалось… Но, видимо, не в этой жизни.       Теперь уже Какаши обернулся к насупленному Наруто, который под его взглядом надулся еще усерднее.       — А с тобой что?.. — мужчина присел рядом, готовясь разгребать очередную задачку, которые сыпались на него сегодня градом, в расплату за полтора месяца отдыха. — Из-за того, что я вас выставил? Саске хотел поговорить со мной наедине…       — Да понял я! Мне Сакура тут рассказала… — Наруто, оглядевшись по сторонам, понизил голос. — Она про этот синяк мне всё рассказала! На шее у Саске, ну! Мы когда вышли, я спросил, чего Саске такой злой. Типа, может, посрать ему опять надо, ну мало ли! — он, пригнувшись, перешел на громкий шепот. — А она сказала, что переживает, типа, что у него вот этот вот синяк! Что его Орочимару оставил, и что, когда Саске злится, оно наружу всё вырывается, сила какая-то, и он пятнами покрывается! Вот как на экзамене было! И в лесу тоже, когда он всех раскидал, а я в отключке был! Короче, и вы это всё тоже знали, а мне не сказали ничего! Все всё знали — и она, и вы, а мне не сказали!       — Не сказал. По той же причине, почему не обсуждаю ни с кем из учеников то, что у тебя внутри, — на том же уровне громкости отозвался Какаши, стараясь говорить в меру строго. — У каждого есть свои секреты, и знать их всем необязательно. Мне положено, как сенсею. А вам — нет.       — Ну, блин! — теперь уже Наруто заголосил, забыв о тайнах. — А если оно вырвется из него опять! Мы должны быть готовы!       — Тихо. Из тебя тоже вырывалась чакра Лиса. Но я никому из ребят этого не объяснял, потому что это не их дело. Это примерно одинаково для всех работает, понимаешь? Ты бы, наверно, тоже не был рад, если бы я рассказал им о Лисе без твоего ведома?       — Ну… может, — аргумент убедил, и мальчик сдался, замялся. — Просто мне как-то неприятно стало, как будто вы от меня что-то скрываете, еще и специально. И, типа, все это знают, а я не знаю, как лошок какой-то.       — Вовсе нет, — однако противное и до боли знакомое чувство возникло где-то в горле, поднимаясь из недр воспоминаний. Как и он, давным-давно, узнал о невесте Минато самым последним… Пускай это и разные вещи по степени глобальности… но тайн от Наруто хватало и без того. — Я просто оберегал чужой секрет, потому что Саске не хотел об этом распространяться, а не потому что я собирался утаить это от тебя.       — Ну ладно, короче, понял я. К нему-то там можно, или он не принимает?..       — Можно. Только пока не говори ему, что ты в курсе печати, ладно?       Они зашли вместе. Какаши притормозил в дверях, а Наруто сразу взгромоздился на койку Саске.       — Ну чего ты тут, валяешься? У тебя синяки под глазами, блин, темнее, чем волосы, — он вел себя нарочито непринужденно и даже почти что безразлично, хотя на деле явно переживал за друга. Саске же так и жевал такояки: видимо, организм активно восстанавливался и требовал пищи, да и те же яблоки только разжигали аппетит… Однако, к изумлению сенсея, обменявшись с товарищем любезностями, Саске протянул один такояки Наруто.       Какая-то связь между ними всё-таки образовалась. Да и Саске не был потерян безвозвратно. В нём еще сохранилось лучшее — чувствующее и понимающее, но под крепким слоем брони, которым он пытается защититься от мира… и от самого себе. Тоже…       Какаши тихонько шагнул обратно в коридор, чтоб не мешать. Ему и без того нужно было переварить уйму информации, полученной от общения с подопечными за одно только утро…              Вскоре Наруто выскользнул из-за двери, прикрыл ее и кинул взгляд на сенсея.       — Всё, отдыхать он там будет. Пойдем? — причин оставаться в больнице больше не было, поэтому они пошли по коридору на выход. — Я ему не сказал ничего, ну. Ничего лишнего.       — Правильно.       — И вы это… извините, что наехал. Просто я не думал, что вы от меня будете что-то такое скрывать. Тем более, даже Сакура про это знала. Но, типа, тут Саске просил никому не говорить, так что, получается, это и не ваша тайна, как бы. Так что, зря я так с вами…       Интересно, а действует ли еще просьба Третьего хранить в тайне происхождение Наруто, если самого Третьего больше нет в живых? У старика было свое видение ситуации, но не единственно правильное. Тем более, если тот же Итачи знает правду, а вместе с ним — вся их террористическая организация… какой смысл и дальше держать это в секрете от самого мальчика?       — Ничего, Наруто, я не в обиде. Тебя тоже можно понять.       — Ну, хорошо. А Саске такой загруженный из-за этого Итачи тупого?       — Да, из-за него. После столкновения с ним он понял, что не стал непобедимым, и ему от этого тяжело.       — Ну, блин, а что делать? — мальчик эмоционально взмахнул руками. — Мне тоже бывает хреново, когда я вижу, какие другие сильные. Да даже Саске! Я всегда хотел быть как он… В Академии он всем надирал жопу, меня это так бесило, я хотел его победить! И вот теперь он тоже признал, что я сильный! Но, типа, он как будто и из-за этого нервничает. Он вообще самым-самым сильным хочет стать, и сильнее меня?       — Как минимум, сильнее Итачи.       — А я? Я смогу быть сильнее Итачи?       — Ну, Наруто… Если будешь заниматься, то, возможно, и сможешь.       Стоило признать, запросы у обоих учеников нехилые. «Стать сильнее друг друга и сильнее Итачи», когда даже их сенсей не мог похвастаться таким достижением…       — И я буду! Можно я вам как раз Расенган покажу?       — Можно, конечно. Отойдем только…       — На полигон?       — Да, лучше туда.       По пути к тренировочной площадке им встретился Джирайя, выходящий из лавки со снаряжением. Перед тем, как приблизиться, Отшельник спешно сунул что-то в карман.       — О, какие люди! Что-то мне это напоминает, только цвета местами поменять… — он посмеивался, обводя их взглядом, однако Какаши не стал делать акцент на замечании, да и Наруто, кажется, ничего не понял.       — И вам добрый день. Не думал, что вы еще в деревне. На этот раз задержитесь?       — До инаугурации как минимум.       — Да и повод теперь есть, м? — хмыкнул Какаши, замечая довольную ухмылку на лице Джирайи. А Наруто нетерпеливо потянул сенсея за рукав.       — Потом поболтаете! Пойдем уже! — но, видимо, прочитав в глазах мужчины просьбу вести себя вежливее, со вздохом повернулся к Отшельнику. — Я Какаши-сенсею обещал показать, чему научился! Хотите тоже посмотреть?       — Да я уже насмотрелся на тебя, надоел! — громогласно рассмеялся Джирайя. — Развлекай своего сенсея. У меня тут, к тому же, важные дела…       — Ну да, ну да, надо же в баньках подглядывать! И новый бинокль себе купили! А то он прошлый бинокль сломал… — сообщил мальчик сенсею, указывая на краснеющего Джирайю пальцем.       — Я?! Если бы ты не начал его выхватывать!..       — А если бы вы со мной нормально занимались, а не на телочек пялились!..       Какаши не сдержал смех: кто бы что ни говорил, а темпераментом они похожи… Веселило и то, как легко и непринужденно мальчишка общается с человеком, о величии которого на самом деле не имеет и понятия. Однако их перепалка затягивалась.       — Всё, всё, пойдем, — стараясь вести себя деликатно, он протянул подопечному руку. Мальчик обернулся, посмотрел на его ладонь. И притих. Как-то кротко взялся за нее и шагнул поближе к боку сенсея.       Джирайя же улыбнулся, немного тоскливо, но по-доброму глядя на их руки. Покивал своим мыслям, и на том распрощались.       — Он сам свой бинокль сломал, — негромко промолвил Наруто, когда они отошли. — И не признается, стыдно ему!       — Я верю, солнышко. Такой уж наш знаменитый Отшельник… Ты тоже заметил, как он бинокль в карман спрятал?              На полигоне Какаши уже испытал потребность приземлиться, поэтому уселся в тени, обозначив для ученика в качестве целей деревья напротив. Наруто очень гордо принялся создавать Расенган — но не так, как Минато, не в одной руке, а с помощью клона, который и раскручивал чакру над его ладонью.       — Вот это ты придумал… — восхищенно выдохнул мужчина.       — А так оно удобнее! Ну, пока что. А то мне сложно сразу всё крутить самому. Или это неправильно? — мальчишка обернулся — с Расенганом в руке, со светящимися золотом волосами и ясными синими глазами… настолько удивительно похожий на отца в этот момент, что сердце Какаши защемило.       — Нет, не неправильно, наоборот. Ты облегчил себе задачу, так что сложная техника заработала. Думаю, сенсея бы впечатлил такой подход.       — Ой, как круто! А мой Расенган похож на тот, какой у него получался?       Переливающиеся голубым потоки чакры, образующие сферу. Смертоносное детище Минато… они оба.       — Очень похож. Можно даже сказать, такой же. Я хорошо помню, как Четвертый работал над этой техникой. Показывал мне ее на разных этапах и был так счастлив и доволен собой, когда довел до совершенства. А потом и Джирайя ее освоил, но это заняло время…       — И вы, вы же тоже так умеете!       — Ну, мне-то не составило труда ее скопировать, когда я научился пользоваться шаринганом. Здорово, что и ты ее унаследовал.       — А мне Отшельник сказал, что я напоминаю ему Четвертого! — восторженно заявил мальчишка, и у Какаши похолодело лицо. Джирайя ходит по очень тонкому льду с такими заявлениями…       — Да, есть такое.       — Говорит, характер у меня такой же, настойчивый и решительный! И, типа, он из-за этого и решил меня обучать, — но в его взгляде вдруг прочиталась неуверенность. — А вы? Вы тоже?.. Из-за этого, ну…       — Нет, — получилось сказать на одном дыхании. — Тебя в мою команду определил Третий, вообще-то.       — А, ну да. У вас и выбора не было!       Он засмеялся и побежал в дерево. Пара секунд — и половина ствола разлетелась в щепки. Конечно, силой он еще не мог сравниться с Минато, но для его уровня это достойное достижение.       — Впечатляюще, молодец.       — А то! Оно хоть и не свистит как Чидори, но тоже ведь круто, а?       — Конечно, круто. Мне до сих не верится, что ты смог его так быстро освоить.       — А то! Ой, я бы вам еще показал, как чакру высвобождаю, но мне тогда Лиса придется трясти, а неохотно, ну, просто так, типа…       — Да не надо его трясти, успеешь еще.       — А знаете, как я Кабуто победил?       — Тоже жопу ему взорвал?       — Ой, нет! Но тоже круто! — хохоча, Наруто создал двух клонов. — А он на меня вот так побежал, а я ему дал себя в руку кунаем ударить! И схватил! А сам вторую руку вот так выставил, и мне клон Расенган делал!       Мальчишка, как и обещал еще в больнице после экзамена, принялся наглядно демонстрировать сценки своих сражений вместе с клонами, и Какаши с удовольствием его слушал и наблюдал. Разморившись, склонился, прилег на бок на траве, опираясь на локоть, лениво моргая.       Стоял солнечный и еще теплый день. Не летний… уже осенний. Но на душе всё равно было тепло. Потому что… хорошо. Несмотря ни на что… сейчас переживания остались где-то там вдали, вне их полигона. Потому что сейчас он был со своим мальчишкой, который устроил ему персональное представление, развлекая и отвлекая, который постоянно оборачивался и широко улыбался, видя заинтересованную реакцию сенсея. Каким-то образом всё стало так хорошо…       Не хватало только еды, чтобы перекусить на свежем воздухе. Расстелить плед прямо здесь, под деревом, отдохнуть вместе после тренировки… Странное чувство. Как будто утраченное прошлое возвращалось. Пускай и не люди из него… но, к удивлению, тепла в нём было больше, чем боли.       — Ну, вот так! Если еще что-то вспомню — покажу! — заявил совсем запыхавшийся Наруто, подходя. — Вы всё, устали?       — Да есть немного. Видимо, не до конца еще восстановился. А так бы провели тренировку с тобой. Хотя мне и смотреть понравилось… Это, кстати, хорошо, что ты так подробно всё помнишь и показываешь, я бы… — но Какаши запнулся, потому что мальчишка присел рядом и вдруг пригласительно похлопал по коленкам.       — М?.. Ну, не на земле чтоб…       К лицу приливала краска — по крайней мере, кожу покалывал огонек. Предложение предполагало под собой что-то еще, помимо очевидного удобства. Какаши хорошо понимал заложенный в него смысл. И… не мог от него отказаться.       Подвинувшись, он опустился головой на колени Наруто. Перевернулся на спину, обнаружив на синем небе целых два солнца.       — Так и чего вы говорили? Ну, типа, хорошо, что подробно помню и показываю… — Наруто, румяный — то ли после беготни, то ли по совсем другой причине — прикоснулся к его волосам.       — Да… Я подумал, что можно было бы сделать из этого тактическую тренировку. Разыграть повторение твоего боя, но ситуацию, если бы враг напал иначе, то есть, с другой стороны, или сделал бы не то… а другое…       Но мысли начали бессовестно путаться по мере того, как пальцы Наруто зарывались в его волосы. Выдохнув через зубы, Какаши прикрыл глаза. Сладкое, чуть щекочущее удовольствие следовало за кончиками пальцев, пробегало мурашками по затылку… Неужели в их жизни так вдруг стало можно?.. Так откровенно и неприкрыто…       — Прикольно вы придумали с тренировкой. Надо будет попробовать. Блин, вы такой пушистый…       Мужчина смущенно засмеялся, хотел что-то сказать в свое оправдание… но по довольному виду мальчишки отмечал, что того всё вполне устраивает: и их положение, и пушистость волос сенсея.       Более того, Наруто стянул с него протектор — уже так знакомо и свободно, даже без уточняющих вопросов о дозволении. Нырнул в волосы обеими руками, ероша их. Поглядывал, улыбался, отводил взгляд, снова сосредотачиваясь на волосах, играл так легко… а Какаши млел. Разум тоже расслаблялся от отсутствия необходимости обсуждать происходящее. В конце концов, они просто достигли общего взаимопонимания…       — А ничего?.. — нарушил тишину мальчик. — Ну, в смысле, что вы без повязки? Типа, вам так приходится тот глаз постоянно закрытым держать, чтобы чакру на шаринган не тратить?       — Угу, но я привык. Он и под повязкой обычно закрытый, так что разницы особо нет.       — Плохо, что выключить не можете, да?       — Ну, так… Не самый плохой вариант. Куда лучше, чем если бы глаза вовсе не было. Шаринган всё-таки дает много преимуществ.       — Типа, насквозь можете видеть? Вот меня сейчас?..       Посмеявшись, Какаши открыл левый глаз.       — Я тебя и без него вижу насквозь. А так… я вижу каждую твою ресничку. Каждую точку, каждое пятнышко… Как будто смотрю в бинокль, но он не приближает картинку, а делает еще более четкой. Вижу, как двигаются зрачки, вижу, куда ты смотришь. Как двигаются губы… и ты хочешь сказать: «Офигеть».       — Офигеть! — хором с ним сказал Наруто и на секунду замер с раскрытым ртом. — Блин! Реально офигеть! Вы мысли читаете?!       — Шаринган не может читать мысли или видеть насквозь, но позволяет рассмотреть человека настолько детально, что ты можешь понять язык его тела и предсказать следующее движение, намерение как бы. Не говоря уже о том, чтобы прочитать, что именно человек делает прямо сейчас, какие печати складывает, например. А так, при желании, я могу увидеть твою чакру, как ты крутишь ее, делая Расенган… Но пока не буду, поберегу силы. «Охренеть»?       — Охренеть… Блин, сенсей, ладно, всё, не пугайте меня! — однако мальчишка только склонился ниже, и от его близости лицо Какаши похолодело, словно покрылось ледяной пленкой. — А у вас там три эти запятульки!       — Ага, три томоэ.       — А у Саске по два!       — У меня тоже было сначала два. А потом стало три…       — Как? Типа, вы это специально третью как-то выдавили?..       — Ну… Случилось кое-что. Нехорошее. Война была… и погибла моя подруга. И потом я увидел, что их стало три. Так что, полагаю, развитие шарингана действительно зависит от психологических потрясений…       — Ого. Значит, лучше, чтобы у Саске так и оставалось их две, эти томоэ.       — С какой-то стороны, да, — Какаши всё-таки закрыл глаз, чтоб не злоупотреблять баловством. — Хотя, они раскрывают новые возможности шарингана… У Итачи появился новый режим, когда зрачок становится треугольным. Он назвал это «Мангекё»… Я такого еще не видел, нужно будет поискать об этом информацию.       — Думаете, и вы так сможете? Ну, чтоб зрачок был треугольным?       — Ну… вдруг?       — Ну да. Вы крутой, вы точно сможете, — Наруто заулыбался, смущенно прикрыв глаза. Он убирал челку со лба Какаши, касаясь очень бережно, повел пальцами по виску, заправляя пряди за ухо… так приятно, что тело заливала одурманивающая слабость, которой совсем не хотелось противиться.       — И ты…       — Слушайте… — мальчишка вмиг умолк и рассмеялся. — Ну вот, опять! Чего?       — Нет, ты первый, — внутри что-то тревожно задрожало. — А то второй раз уже начинаешь и не договариваешь… Ты ведь о том же?       — О том же! Но вы сначала договорите, я потом продолжу, — очевидно, Наруто уже и забыл, что в прошлый раз сделал вид, будто тоже имел в виду поход в больницу.       — Да я просто хотел сказать, что ты тоже крутой. Всё. Говори теперь.       — А, ну… — Наруто хохотнул, дернул плечами, отвел глаза, так что на душе становилось всё волнительнее, даже в животе начало крутить. — Да просто мы с Шикамару тут разговаривали.       — Про повышение его ранга?       — Нет, нет, это еще до моего ухода было. Я про повышение вот только от Ируки-сенсея узнал. А мы с ним о другом разговаривали. На экзамене еще, короче… Ну, так, о всяком разном. И он сказал, короче… что мы с вами… ну… — он смотрел куда-то вдаль, жевал губы, его руки тоже замерли, одна так и осталась в волосах сенсея. — Что мы с вами будем заниматься сексом, короче.       Лицо вспыхнуло с такой силой, что его на миг ослепило. Какаши чуть не подавился воздухом. Безмятежно лежать уже никак не получалось, поэтому он сел, развернулся к подопечному… решил, что мог и ослышаться, мог что-то неправильно понять. Однако по красным ушам Наруто так и не скажешь.       — Подожди… А он к чему это сказал? В каком контексте вообще?       — Мы про «обычай» говорили. Ну, про «Обычай самураев», знаете же…       Он знал. Как и знал, что в очередной раз с ним поднимали этот разговор тогда, когда он был совершенно к нему не готов. Что сейчас, что впервые — почти двадцать лет назад.       — Как-то рано об этом думать, мне кажется, — прочеканил Какаши первое, что пришло на растерянный ум.       — Нет, ну, то есть… — мальчишка же нервно рвал траву, так и не поворачиваясь. — То есть, будем? Ну, потом. Когда-то… Да?       Внутренности пылали так же, как и вся кожа, даже под одеждой. Если им и полагалось что-то такое обсуждать, в чём он и вовсе не был уверен, то годы спустя, да и по инициативе Какаши. Когда он, будучи взрослым человеком, взял бы всё в свои руки… пускай этого и не планировал…       — Или чего? — голос Наруто зазвучал безжизненно. — Или, типа, вы с Саске…       — Нет, — отрезал раньше, чем одумался.       — Значит, со мной?..       Какаши поверженно посмотрел на мальчишку, не имея ни малейшего понятия, как выкрутиться. Наруто тоже поднял голову, заглядывая в глаза украдкой. Как ему удавалось так просто говорить о таких сложных вещах? Снова не фильтровал речь, или даже не задумывался о значимости этого разговора?       — Ты… такой прямолинейный… — не сдержавшись, выдохнул мужчина.       — Ну а чего? Мне же интересно. Я понимать хочу, как всё это устроено. Типа, я как бы догадываюсь, что так будет. Просто с вами хочу поговорить…       — Ясно. А я… — он беспомощно развел руки, только теперь заметив, что и сам от нечего делать рвал травинки, как смущенный подросток. Нужно было собраться. Но в голову не приходило ни одной хорошей мысли. Поэтому он принял решение сдаться. — В общем, я растерялся совсем от твоих вопросов, никак их не ожидал, извини.       — Вы стесняетесь? — Наруто спрашивал тихо и вкрадчиво. — Типа, говорить об этом стремно?       — Нет. Ну… Не знаю. Сложно… Но… — его загнали в угол, а вот времени подготовиться к обороне не было. Приходилось пытаться сориентироваться прямо здесь и сейчас, под обстрелом. И снова легче всего оказалось сказать правду. — Честно говоря, я об этом еще не думал. Но… да, Наруто, возможно, когда ты подрастешь… если мы оба решим, что так правильно, то у нас будет, ну… «обычай». У тебя — первый этап, у меня — второй. Вот… Просто вряд ли сейчас это актуально. Поэтому я пока даже не собирался эти темы поднимать. Говорю же, у меня и мыслей таких не было, поэтому я так удивлен.       — А-а. Ну, хорошо, чего… — мальчишка улыбался и краснел, неровно посмеивался, тоже совсем разнервничался. — Ну, так получается, Шикамару прав? В «обычае» же… ну… сексом занимаются?       — Такое тоже бывает, если до этого доходит, — расплавленное лицо буквально стекало с черепа, голос казался чужим, дребезжащим, бьющим по барабанным перепонкам.       — Ну, значит, в целом прав?       — Ну, да. В целом.       Какаши медленно выдохнул приоткрытым ртом, пытаясь восстановить дыхание и вернуть к себе самообладание. Умеет же мальчишка помучать вопросами. Хотя, чего удивляться? Первый по неожиданности шиноби Конохи. Не щадит ни врагов, ни нервы собственного сенсея…       А Наруто же громко вздохнул. Отбросил травинки, отряхнул руки и, перебравшись, сел перед ним.       — Короче, Какаши-сенсей, — он набрал в грудь воздуха — буквально. Заглянул в глаза. И выдал: — Тогда давайте встречаться?       Мир завращался. Мир втянулся, закружился… Цукуёми? Еще одно? И голову точно так же сдавливает. Неужели Наруто научился таким приемам? Когда?..       Нет, нет… не научился. Просто Какаши так и не смог выбраться. Не смог сбежать от Итачи. Поэтому и теперь происходит что-то… что-то, что точно не может происходить в его мире.       — А? Вы чего?       Но перед ним так и маячили синие глаза, всматривающиеся в самую душу. А Какаши так и держался за голову… никуда не исчезая. Ветер шуршал в деревьях, в лесу чирикали птицы. И мир… яркий, да, но не иллюзорный. Этот мир никуда не пропал.       — Повтори? Я… не это… — бессвязно попросил Какаши.       — Давайте встречаться, говорю.       — Это… как что?.. — он слышал слова, но никак не мог понять их смысл. Похолодевшие пальцы покалывали.       — Ну, блин, как все встречаются! Вот смотрите: получается, мы уже сейчас знаем, что потом будем заниматься сексом. И чего тогда, ну? Всё ж и так понятно! Я вас люблю, вы меня любите, ну и… вот.       — Стоп. Подожди. Постой… — легкие дрожали, да и всего Какаши начало трясти: пробивало на нервный смех. Он действительно рассмеялся, теперь уже закрыл лицо руками, не понимая, куда себя деть, как самого себя засунуть в Цукуёми…       — Что? Блин, сенсей… да вы чего?..       Быстро выдохнув, Какаши выпрямился, как в бою после удара по голове пытался вновь собраться одним усилием воли.       — Подожди. Ты же это не в таком смысле?       — А в каком еще? У вас отходняк еще, да? После вчерашнего?       — Нет, ну… Вот то, что ты говоришь. Что ты меня… ну… не в этом же… не в таком…       — Что «не в таком»? Вы чего, не поняли? — Наруто вздернул брови, возмущенно раскрыв рот, а потом состроил очень серьезную мордашку. — Реально?! Блин, ну вы даете! Я вам столько раз уже сказал, блин, чего только ни делал, а до вас так и не дошло?! Я вас люблю! Вы там слышите?       Какаши слышал. Бездумно обхватил руками колени. Хотелось стать крошечным, каким он себя и чувствовал. Хотелось сжаться, сбежать от этих эмоций — обрушившихся на него ураганом, слишком сильных, слишком сокрушительных…       У Наруто получалось атаковать и без Расенгана.       — А как же Сакура?.. — этот вопрос показался самым логичным.       — А никак, не оно это и было, блин. Я ж не дурак, я знаю, что ей на меня пофигу. И всё, и не надо мне! Да и у меня не было такого к ней, как к вам, блин, это другое совсем. Да и вы же тоже меня любите, я это знаю! А вы чего-то тупите.       — Но… я же… — он еле дышал, потирал похолодевшие руки, будто его обвиняли в каких-то страшных грехах. — А Хината?.. Ты же ей сказал тогда…       — Я ей не говорил про Сакуру. Это вы чего-то решили, что я про Сакуру ей скажу. А я вас имел в виду. Ну, имя ей не называл, но про вас думал. Сенсей, вы чего? Возвращайтесь в реальность. Вы вообще белый какой-то. Ну, там, где торчите. И ледяной опять.       Его рука уже лежала в горячих ладонях Наруто. Мальчик грел его пальцы, не отводя глаз от лица, пытаясь прочитать хоть что-то. А Какаши чувствовал себя отвратительно. Беззащитно, совсем как в том самом Цукуёми. Тело не принадлежало ему. Внутри что-то сходило с ума, переворачивая мысли с ног на голову, металось и слепо билось об стены.       — Давайте встречаться, Какаши-сенсей.       Это уже звучало не как вопрос. А в дрожь бросало так сильно… Может, в и без того опустошенном организме не осталось сил переваривать очередной стресс? Он чувствовал себя ребенком, не имеющим представления об этом мире. Не мог справиться с неопределенностью?..       — А… как? — тихо спросил он, без какого-либо потаенного умысла, совершенно открыто ища поддержки. — Ты как это себе представляешь?       — Блин, ну, как все встречаются! Вы не знаете, что ли?       — Не знаю. Я не встречался ни с кем никогда.       — Серьезно? Но вы же были в «обычае», с Четвертым!       — Да, мы были в «обычае». Но мы же не встречались. Это другое. «Обычай» не предполагает… такое, ну. У него при этом была жена. Так что, ну… — Какаши беспомощно смотрел на свою руку в руках мальчика. И снова капитуляция показалась самой заманчивой идеей. — Ты извини, но я не совсем понимаю, что ты мне предлагаешь.       — А как другие встречались вы не видели? И книжек же столько читаете! Это же просто! — Наруто задумался, выглядя удивительно взросло: будто точно знает, о чём говорит, да и не видит в этом никаких сложностей. — Ну, типа, там… За ручку ходить. Обниматься. В гостях друг у друга тусить, есть вместе, говорить всякие вещи приятные… Ну, вот такое, короче. Мы с вами это и так делаем! Но только всё будет официально, как бы. Я буду вашим парнем, а вы будете моим. Ну? Ну, или «молодым человеком», вы ж, типа, всё по-литературному любите.       Какаши вперил невидящий взгляд сквозь землю. В голове шумело. Как камни шуршат на волнах.       — Интересно ты, конечно, придумал…       — Чего я «придумал»? Так все делают.       — Да я в целом… как бы…       — Блин, вы там сознание не потеряете?       — Не знаю, — звучало как шанс на спасение. — Мне… и правда нехорошо.       — Домой, может, вернемся?       Уже и «домой»… Но от предложения веяло облегчением. Очень хорошая идея, и правда.       — Да. Лучше вернуться домой.       Мальчик придержал его, помогая подняться, но Какаши, не глядя, убрал руку.       — Наруто… Я сам дойду. Ладно? Потом поговорим.       Сбежать. Поскорее. На воздух. Где можно дышать. В нору, где можно спрятаться. От того, что вылезло наружу, хотя никогда не должно было. Затолкнуть обратно, зажмуриться…       …потому что снова он этого не вынесет.       …опять… как воткнутое в него лезвие… и еще, и еще, и еще…       «Прошла одна секунда».       Нет. Нет, нет… нельзя… когда знаешь, что принесет вторая секунда… как можно оставаться?.. как можно соглашаться?..       Но, сквозь дымку прострации, он заметил в больших глаза мальчика неприкрытый страх.       — Фигню я сказал, да? — Наруто закусил губу, стиснув кулаки, отвернулся, кажется, пытаясь прогнать слёзы. Это — хуже всего. Даже сейчас умудряется ранить — еще не дав ответ, еще не сделав шаг ни в какую сторону…       — Нет, не фигню вовсе. Просто… я не ожидал, — забормотал Какаши, надеясь сказать хоть какую-то нелепицу, заткнуть образовавшуюся трещину хоть чем-нибудь, лишь бы удержаться на плаву. — И… Мне просто нужно это обдумать, ладно? Всё хорошо, ты не переживай…       Но мальчишку не так-то просто обмануть. Как и всегда, он видел насквозь, чувствовал ложь. Да и Какаши сам себе не верил.       — Ну да, я вижу, как «всё хорошо».       — Правда. Солнышко, я не думал, что ты поднимешь эту тему сейчас, я об этом вообще не думал. Просто… — язык заплетался, мозг не соображал, даже дышать становилось всё труднее, дыхание ускорялось, как и биение сердца. Бежать, бежать, бежать. Закрыться. Спастись. — Мы поговорим. Обещаю тебе. Поговорим нормально, я просто… Просто поверь мне, ладно?       — Я всё испортил? — взгляд резал насквозь, протыкал как катана. Да, он попал в очередное Цукуёми. Сам себя загнал в страшнейшую пытку.       — Нет, нет, ты… никогда ничего не портил. Это… я. Я всегда всё порчу… И не хочу испортить это. Поэтому… поговорим вечером. Попозже. Потом…       Нет сил говорить. Больше нет сил. Да и слова не особо помогали. Он видел, как Наруто помрачнел, знал, что мальчик не заслужил этих переживаний. Но в таком состоянии он может только навредить еще сильнее. Наговорить не пойми чего, окончательно разбив юное сердце.       Нет, лучше изолироваться. Самому. Убрать себя подальше от человека, которому он может причинить боль. Поэтому…       Поэтому, не оборачиваясь, не позволяя себе больше думать, Какаши шел домой сквозь густой туман. Густой и липкий туман, от которого одежда неприятно прилипала к коже.       Бежать. Бежать прочь. И ничего не видеть. И не вспоминать выражение лица Наруто… как будто весь мир вот-вот рухнет…       Но то же самое происходило и с Какаши. Хрупкий мир, который он кое-как установил в своей душе, расположив в ней обломки так, чтобы они не падали… он шатался, он дребезжал. И этот шум забивал все мысли, топил их…              Хотелось одного: чтобы всё прекратилось. Чтобы шум смолк.       Остаться одному. В тишине. В пустоте.       И он сидел один.       На полу, в коридоре. Предварительно крепко заперев дверь на защелку.       Всё. Он в безопасности. Он заперт.       Он всегда должен был быть здесь. Запертым. В одиночестве. В темноте. Зверь, сидящий в клетке. Обезумевший, оголодавший… к которому нельзя протягивать руку. К которому нельзя заходить, которого нельзя выпускать.       Его клетка была его защитой. Его… одиночество.       Никто не может ранить, когда никого нет рядом.       Самая простая истина, которую он усвоил после смерти отца.       К которой хотел вернуться после смерти Минато… и в которую вновь поверил после сокрушительного ухода Итачи.       Он всегда должен был быть один.       Чтобы не чувствовать. Чтобы не ранить… ни себя, ни других…       И теперь сердце барабанило в тишине. В пустоте его души.       В безопасности?..       В безопасности. Можно чуть приоткрыть эту книгу, подглядеть на краешек страницы одним глазом…       Неужели то, что произошло на полигоне — правда?..       Наруто… предложил ему встречаться.       «Встречаться».       «Ходить за ручку, обниматься, ходить в гости…».       Как всё просто. Просто и как будто… закономерно?       «Встречаться».       «Как все».       Если так рассуждать, то и они с Рин тоже «встречались» какое-то время. Когда их так усиленно пытались свести.       Рин брала его за руку, обнимала его, а он провожал ее до дома и старался быть с ней добрым…       И ничего не чувствовал.       «Отношения» и «обычай» были двумя разными сторонами жизни, которые не могли пересекаться. Противоположными концами, полярностями.       В этом Какаши был убежден с юности. Мужчина мог встречаться с женщиной, мог даже жениться на ней, мог завести детей… Вот — «отношения». Так было и у Минато с Кушиной.       Но «обычай»… Взаимоотношения учителя и ученика. Они строятся на другом, они — нечто особое, особенное, без названия и общепринятых характеристик…       Но… встречаться с Наруто?       Такой расклад никак не мог уложиться в общей картине мироздания. Мальчик ведь говорил не про «обычай» — с его гранями допустимого, за которые нельзя перешагнуть. Он имел в виду то, что делали Асума с Куренай — мужчина с женщиной. То, о чём пишет в книгах Джирайя. То, чего у Какаши никогда не могло быть.       «Встречаться».       С Наруто. Потому что Наруто его… любит.       Когда он успел? Да и зачем? Зачем любит?.. Сам не понимает, на что себя обрекает…       Страх сковывал, гнал по бокам холодный пот, и Какаши снова обнимал себя за колени, сжавшись в комок, мечтая просто раствориться и исчезнуть…       А рано или поздно придется выйти за дверь. Как минимум, потому что потребует долг службы. Придется снова столкнуться с мальчиком, как минимум, по той же причине. И что-то ему ответить.       Что?       Согласие… означало бы перемены. Радикальные. На полном серьезе, «официально» впустить другого человека в свою жизнь.       Каково это вообще? Принадлежать друг другу? Он фантазировал об этом в юности, мечтал навсегда остаться с Минато, но этим мечтам быстро пришел конец. И с тех пор он не допускал и мысли… что кто-то может выбрать его в реальности. Кто-то может захотеть… быть с ним.       Быть с Наруто? Просто нырнуть в это с головой? Не думая о последствиях? Не прокручивая в голове все возможные ситуации, когда он может по неосторожности причинить самому дорогому существу боль?..       И… самому вляпаться в это снова. Как уже бывало…       Отказаться. Чтобы всё осталось как было. Чтобы не запускать этот процесс заново.       Всё заканчивается болью. Утратами. Всегда. Каждый раз, когда он подпускал людей близко.       А тут… он имел неосторожность сблизиться с Наруто. Настолько, что тот даже захотел… «официально»… «встречаться»…       Потому что они любят друг друга.       Любят.       Какаши тоже любил его. Но хотел любить на расстоянии. Так, как он привык любить Минато.       Лучше всего было и дальше любить Минато. Ведь в этом вопросе уже ничего бы не изменилось. У них было прошлое, которое навсегда останется в том же виде. Воспоминания… и всё. Ничего нового. Никаких неожиданностей, никаких потрясений.       Он не потеряет Минато, потому что Минато уже мертв.       И всё. Никакой новой боли. Только старая.       Стабильность. Стабильная боль.       Но…       …но ведь это уже давно в прошлом. С тех пор, как его мир вновь начал вращаться в руках другого человека…       А как же больно должно быть сейчас Наруто?.. Его искреннему и открытому мальчишке… который пришел к нему с распахнутой душой и теплыми чувствами. А Какаши ему ничего не ответил. Ничего. Просто сбежал.       Сбежал, надеясь сохранить себя. Как раненый зверь, убегающий от пожара. Так хотел спастись… так отчаянно удирал, боясь подпалить хвост… поджимая хвост… трусливо…       Но… тот взгляд Наруто, полный отчаяния, обреченный… Мало ли, что мальчишка себе надумает? И ведь каждую минуту, пока его трусливый сенсей отсиживается, Наруто находится в мучениях неопределенности.       Боль родного человека оказалась сильнее собственной. Как и всегда бывало. Сбежать от пожара не получилось, да и не могло: этот опасный огонь полыхал у него внутри, обжигал и резал раненую душу нестерпимо, даже в собственном коридоре. Отсиживаться в безопасности больше не удастся. Поэтому Какаши поднялся на ноги, чуть дрожа. Об этом он говорил даже с Саске: «Мои отношения с собой не должны разрушать других людей». Тем более — Наруто. Только не Наруто…       Ничего не видя, не слыша, не позволяя себе думать… он отпер дверь. И вышел на улицу.              Гул в голове смешивался с биением сердца и с шагами, шаги вообще звучали удивительно громко, будто он мог вот-вот провалиться ногами сквозь землю. Но мыслей не было. Ни одной мысли. Только холод. Нервозный, подгоняющий холод.       Что будет дальше — он не знал. Не знал, как будет выкручиваться. Должно быть, как-то так себя чувствовали разгильдяи в Академии. Он помнил, как перед теоретическими зачетами трясся Обито. «Я же совсем не знаю, что говорить! Я ничего не выучил! Что я скажу?!»       Вот и он не знал, что сказать. Знал только то, где точно должен быть.       И уже стучал в дверь.       Стучал… продолжительно. Но ему не открывали.       Не дома? Вдруг куда-то ушел? Только бы не наделал бы глупостей от расстройства…       Но — шаги. Тоже громкие шаги, всё ближе… ближе…       …как тогда… шаги… стук из гроба…       Нет.       Дверь открылась.       Наруто смотрел на него непривычно ровно. Словно и сам натянул маску, чтобы не показывать чувств. Вот только покрасневшие глаза его выдавали.       — Можно тебя?.. — выпалил Какаши. Кажется, даже голос дрожал от волнения. — Пройтись, поговорить, ну…       — Угу, — Наруто кивнул. Присел, натягивая обувь.       И они вместе пошли по улице. В такой же тишине. Давящей. Словно поставившей жизнь на паузу. Их внутреннюю жизнь. Потому что внешняя жизнь кипела. Мимо ходили люди, громко разговаривали, заходили в лавки, играли дети…       А Наруто не поднимал головы, созерцал свои ноги. Какаши тоже не знал, с чего начать. И вокруг всё же было слишком много народу для сложного разговора. А дома… дома бы слишком давили стены, это еще хуже. Поэтому мужчина наугад свернул во дворы, где должно быть менее оживленно.       И, когда шум извне немного стих, больше не заглушая мысли, выдохнул:       — Я ни с кем раньше не встречался.       — Я понял.       — И у меня не было близости ни с кем, кроме моего сенсея. И после него не было…       — Я знаю. Мне Отшельник-Извращенец рассказал… Ну, рассказал про вас немного. Что вы очень любили вашего сенсея. И что вам очень тяжело было, когда он умер.       — Да… Так и было. Я и сам чуть не… ну…       Но дорога завела их в тупик — дворик между домами, густо заросший деревьями. Суета улицы осталась где-то далеко, за пределами этого уголка… спрятанного в листве, в самом прямом смысле. И говорить стало легче.       — Я не думал, что смогу дальше жить после его смерти. Но как-то смог. Просто я… Я не знаю, как это всё сказать.       — Да так же, блин. Вот опять вы делаете так, как у больницы сегодня. Вы же думаете дофига чего. Просто скажите это вслух, и всё, блин. И не парьтесь.       — Ты прав. Просто… когда однажды теряешь любимого человека, то это… это всё очень сложно. Я даже самому себе не могу это до конца объяснить.       Наруто вел его к одинокой, разрисованной скамейке под деревом, а потом обернулся, испытующе заглянул Какаши в лицо:       — Вы всё еще любите своего сенсея?       Холод, прокатывающийся до пальцев ног. Заставляющий подрагивать всё тело.       Запретный вопрос… ответ на который означал предательство. Но предательство — кого? Мертвой любви? Своих обещаний и клятв? Предательство себя, своего прошлого… всего, что было ему так дорого… того, что он боготворил и считал смыслом жизни.       — Я… я очень любил его, — прошептал Какаши. Потому что впервые за последние годы нашел в себе смелость выпустить правду наружу. И разделить с другим человеком, так что отрицать ее будет уже невозможно. — Но… он давно умер. И это уже… это не…       Горло начинало гореть. В нем что-то покалывало. И в глазах — тоже. Правда. Такая страшная, обжигающая, губительная правда… которую стоило и дальше тщательно прятать за закрытыми дверьми… Но, поймав мягкий, поддерживающий взгляд синих глаз… живых и ждущих его… он смог закончить:       — Но это уже давно в прошлом. Я тебя люблю, Наруто. Тебя.       Губы мальчика дрогнули, а потом раскрылись в улыбке, широкой и совершенно счастливой.       — Вот! Я же знал! Я это знал, говорю вам! — он хитро сощурился. — Только вы еще что-то хотели сказать.       — Разве?..       — Угу. Я без шарингана вижу, что вы хотели сказать «но», — Наруто запрыгнул на скамейку, оказавшись на одном с сенсеем уровне, даже чуть выше, и пристально посмотрел в глаза. — Так что вы хотели сказать? М?       — «Но»… — нечего таить. Потому что он больше не принадлежал себе. Не принадлежал… одному себе. Потому что чувства можно разделить. Снова. Снова можно. Потому что они уже давно это и делали. — Но, честно… Я ужасно боюсь.       Наруто улыбнулся, по-доброму снисходительно, даже покровительственно. И притянул его к себе за руки. Какаши шагнул по инерции. Застыл, уткнувшись в плечо мальчика. Зажмурился. Ноги дрожали. Но Наруто уже гладил его по волосам. Как будто всё хорошо. И тело ему верило. Обмякало. Какаши осторожно сомкнул руки на его спине. Поражаясь, что это хрупкое существо действительно знает, как с ним нужно обращаться.       В груди становилось тепло. И как будто даже спокойно. Потому что он снова чувствовал силу в чужих руках. И снова был готов ей покориться.       — Почему боитесь? — проворковал мальчишка, почесывая его затылок. — Думаете, я могу вас обидеть?       — Нет. Не ты. Что-то другое. Оно всегда приходит, всегда выдирает из меня куски души…       — А я ему жопу надеру, чем бы оно там ни было, чтоб больше не приходило.       — Не сомневаюсь, ты это можешь… Но еще больше я боюсь, что обижу тебя. Уже обидел… Извини. Извини, Наруто, я не хотел делать тебе больно. Я очень этого боюсь. Я сломан внутри. Со мной сложно. Мне самому с собой сложно. И я боюсь, что ты будешь несчастен, если будешь любить меня…       — А я не боюсь. Я смогу вас починить. Вчера же смог, правильно? Значит, и дальше смогу.       — Смог. Но… тут всё более серьезно, чем просто травма. Ты можешь запачкать об меня руки, можешь пораниться… тебе будет сложно и тяжело…       — Ой, вот нечего меня пугать! Придумали, тоже мне. Если бы я вас боялся, то и не полюбил бы.       — Слушай, а как тебя вообще угораздило?       — Что? Полюбить вас?       — Угу.       — Ну, блин… Не знаю. Но я это понял в Стране Волн. До этого я знал, что мой сенсей классный, но, типа… Вы были просто крутым сенсеем. А потом, когда вырубились после Забузы…       — И стал жалкой, разваливающейся… — вырвалось само, непроизвольно, но тон Наруто так же резко сменился на тяжелый, перебивая:       — Не надо, блин. Мне больно, когда вы так про себя говорите.       Это подействовало: снова причинять мальчику боль совсем не хотелось. Наруто же потерся щекой об его щеку и вздохнул:       — Если бы вы могли видеть себя так, как вижу вас я, вы бы так о себе не говорили.       Внезапному поэтичному обороту Какаши удивился и осторожно уточнил:       — Это… как будто что-то из книжек Джирайи…       — Ну… я подглядел немного, пока он дрых. Он с собой пару штук таскает, впарить их там кому-то пытается… Но подходит же?       — Подходит.       — Так вот. Но вот тогда, когда вы там очнулись, в доме у Тазуны, я понял, что вы стали каким-то другим. А это вы, наоборот, настоящим стали, я не знал просто! Еще и повязку сняли, даже внешне изменились. На живого человека стали похожи. Ну, типа, как человек, а не шиноби. До этого я не видел в вас человека как будто. Вы его прятали и не показывали. А потом показали, и потом стали еще больше его показывать. И мне это понравилось. И вы еще тогда на меня так смотрели… Как будто я для вас важен. А на меня так никогда не смотрели. И мне так интересно стало. И потом вот как-то… Мы с вами дружить стали. Разговаривать. И мне рядом с вами так хорошо всегда было. И с каждым разом всё лучше становилось. Я тогда еще не понимал, почему. Но мне понравилось быть с вами. И хотелось чаще быть… а потом… потом вообще внутри всё так странно стало. И у меня прям всё дрожать стало, когда вы рядом. Но не страшно дрожать, а наоборот. Как будто теперь вообще бояться нечего. Потому что и вы меня всегда защитите, и я вас тоже всегда буду защищать. Как-то так.       — Ух ты… — честно выдохнул Какаши. Он всё еще пребывал в шоке от бурного признания. И от своего нового положения. От того, что может так стоять… в объятиях. Чувствуя себя действительно под защитой. Под защитой… от самого себя.       Он так боялся, так хотел сбежать от Наруто, и ему было так плохо… А теперь, с ним, почувствовал себя так легко. И так спокойно. Устало… Он очень устал от переживаний. А плечо мальчишки выдерживало взвалившуюся на него тяжесть… как всегда и было.       — Мне просто странно, — продолжить оказалось легко: оказывается, от откровенного разговора их мир не рухнет. — Я думал, что тебе нравятся девушки.       — Ну, так да. А они могут не нравиться?       — Вообще-то могут, ну… Меня не привлекают женщины.       — Да ладно? Совсем?       — Совсем. Никогда не привлекали. А ты, получается, всеядный. Знаю, такие тоже бывают, — он хохотнул от осознания. — Мой сенсей был таким же…       — Да? То есть…       — То есть ему нравились и мужчины, и женщины. Как и тебе, получается. Это… называется бисексуальность, — он умолчал о догадке, что ориентация тоже может передаваться по наследству… как «кеккей генкай».       — «Би»… что… Ладно, допустим. А разве не все такие? Ну, «обычай» же, как бы… с разными этапами там.       — Ну… Это немного другое. Некоторые проходят первый и второй этап просто из ощущения близости, ну, из необходимости… в общем, по разным причинам, но не особо этим наслаждаются, насколько я знаю. Если мужчины при этом предпочитают женщин, а не других мужчин. Да и… — но теперь внутри заколола новая боль догадки. — Тут, как бы, еще есть третий этап…       — Типа, когда мужчина женится? А как мужчина женится, если ему женщины не нравятся?       — Ну, кто-то женится из дружбы, для продолжения рода, чтобы завести детей… клан продолжить.       — Звучит как фигня какая-то.       — Ну, да. И, просто… Раз такие разговоры у нас… Такие вещи нужно решать… как бы… на берегу.       — На берегу? А, блин, тоже что-то из книжек Извращенца!       — Ну, так и в целом иногда говорят. В общем… Я вообще не планировал дальше идти в «обычай». Во второй этап… А в третий — уж тем более. И… что ты думаешь насчет «обычая»?.. В плане, если ты всеядный, то, возможно, ты можешь потом войти и во второй этап, и в третий…       — Ну, я, может, и всеядный. И, типа, съесть могу что угодно, но всё равно у меня есть еда, которую я прям люблю и которую хочу есть постоянно. Рамен, ну. И вот вы для меня как рамен.       — Ого, такое признание дорогого стоит, — однако смутный страх до конца не ушел, и Какаши потерся о плечо Наруто лбом. — Просто… скажи. Я знаю, что прошу от тебя многого, да и рано еще это обсуждать… Но ты поднял все эти темы из-за «обычая»? Ты… хочешь потом войти в следующие этапы? Мне важно знать это сразу. Хоть в этот раз…       — Вы, типа, пытаетесь у меня спросить, хочу ли я потом жениться?       Прямолинейно и точно. А он страдает по полчаса… Усмехнувшись собственной нерешительности, Какаши поднял голову и встретился взглядом с мальчишкой.       — Да, это я и пытаюсь спросить.       — На вас, — так же твердо ответил Наруто.       — Что?..       — На вас хочу жениться. Я с вами быть хочу! И всё. А «обычай» просто к слову пришелся, ну…       — А-а…       Легко. Тело стало легким. Как с ним еще работали законы притяжения — непонятно. Как его еще не сдул ветер? Как он еще не улетел?       Легко. И легкие не сдавливает. И воздух проходит… просто насквозь через весь организм.       — Ну, так чего? — мальчик заерзал, всматриваясь ему в лицо с предвкушением. — Будем встречаться?       — Я… — Какаши потерянно хохотнул. — Честно, не представляю себе, как это вообще…       — «Но»?       — Но… — голова закружилась, и земля грозила вот-вот выйти из-под ног. — Будем.       — Есть! Ура, ура, ура! — Наруто запрыгал на скамейке, чуть ли не переворачиваясь в воздухе, ликуя, и Какаши смотрел на него с умилением. — Вот, блин! И нечего тут! Нечего придумывать! Вместе теперь будем!       — Видимо… — только и выдохнул мужчина, но его уже вновь стиснули в объятиях.       — И со всем справимся! Я, блин, вам покажу, что зря вы это, зря паритесь! Не надо вам бояться, вы же со мной! Так, и вы обещали жилет расстегивать, когда обнимаемся!       И Наруто, отпрянув, принялся это исправлять. Что смутило, поэтому Какаши тоже спешно подключился, расстегнул жилет до конца. И пошатнулся, когда мальчишка снова приник к нему, прижимаясь грудью к груди.       — Слушай… а мой протектор я на тренировочной площадке оставил?       — Нет, он у меня. Ну, вы тогда убежали, а я его забрал.       — А… Спасибо. Мне так стыдно. Я же действительно убежал. Так трусливо… Прости меня.       — Ну, я просто опять же убедился, что мой сенсей — живой человек, который может чего-то бояться. Вы же так много чего пережили… вот и боитесь. А чего еще вы боитесь? Расскажите.       — Да я… всего боюсь. Боюсь уязвимости. Боюсь бессилия. Боюсь, когда ничего не могу сделать. Боюсь… боли. Боюсь потерять тебя. Очень боюсь. Больше всего на свете боюсь…       — Да вы меня хрен потеряете! Даже при всем желании не потеряете! Я с вас вообще не слезу!       Наруто и в самом деле повис на нем, обвив ногами, и Какаши со смехом подхватил его.       — Мартышка…       — Лучше уж «павлинчик». Это так звучит, знаете, как будто я прям красивый такой.       — Согласен. Мой павлинчатый котенок…       — Мяу! — мальчишка спрыгнул обратно на скамейку, сияя ослепительнее солнца. А Какаши всё еще не до конца осознавал, на что только что подписался. Да и не надеялся, что осознает в ближайшее время. — Пойдемте кушать! Куда-нибудь! А то дома ничего же не приготовили! Пойдем в Ичираку! Я вас угощу!       — Ты?..       — Ну, да! Мы там пока ходили, меня Отшельник объел совсем, все мои деньги потратил, но я там выиграл в автомате, короче, так что денежки у меня опять есть! Да и могу же я угостить своего парня! Или как? Или не «парня»? Как лучше?       У Какаши снова вырвался нервный смех: примерять на себя такие роли ему еще не доводилось.       — Ну… не знаю. Звучит немного странно. Может… «партнера»? Или это слишком формально…       А на лице мальчика всплыла улыбка с хитринкой. Он опустил ладони на бока Какаши, всматриваясь в глаза.       — Вы стесняетесь быть моим «парнем»? Да? А если моим «мальчиком»?       От этого обращения по телу пробежали холодящие и одновременно обжигающие мурашки, но Какаши замотал головой, совершенно смутившись, и зарылся в плечо Наруто. Потому что снова мог просить поддержки. Мог положиться на другого человека… удивительно сильного для своего юного возраста. Но этого так хотелось. И это было можно. Как раньше. До… запретов Третьего?..       Но теперь Третьего нет. А если бы был?.. Стал бы и здесь ставить им палки в колеса, придумывая новые причины?..       Мысль отвлекла, немного отрезвила. А Наруто почесывал его по спине под жилетом. И заглянул в лицо, когда мужчина выпрямился.       — Ну, тогда я угощу моего «партнера» раменом, пока он не перестанет стесняться. Договорились?       — Договорились.       — А то я так проголодался уже!       — Пойдем, пойдем, конечно…       И они выходили из двора, приютившего их. В реальность происходящего всё еще верилось с трудом.       Наруто взял его за руку. Но это ощущалось не как раньше. Не как жест привязанности, не как просьба об утешении… Нет, он держал крепко, как свою собственность, раскачивал их руки, постоянно посматривая на них, улыбаясь во весь рот… и таким счастливым мальчика Какаши никогда и не видел.              Как и планировали, зашли в Ичираку. Ели, отвернувшись друг от друга, как и обычно. А после Наруто с непомерной гордостью расплатился за них обоих… что воспринималось как ухаживание, что и было самым настоящим ухаживанием — так непривычно, но и приятно.       Потом, сытые, они спокойно прошлись по рынку, не испытывая импульсов купить буквально всё, от чего текут слюнки. Вернулись к Какаши домой и принялись за готовку, как уже делали не раз.       Вроде бы, ничего и не изменилось. Совсем ничего. Мир не перевернулся с ног на голову, ничего не взорвалось… и… это просто была формальность? Просто другое название их взаимоотношений, не меняющее того, что уже происходило между ними?       Те же бесконечные разговоры — обо всём и ни о чём одновременно. Те же дурашливые шутки, та же нежность во взгляде… И стоило так бояться? Наоборот, нынешняя однозначность их положения успокаивала. Серьезные намерения Наруто как будто окутали растерзанную душу мягким коконом, в котором больше не нужно было бояться, в котором можно было спокойно дышать, жить, залечивать раны… «На вас хочу жениться. Я с вами быть хочу!». И тучи ушли, и больше нет тьмы, и путь так ясен… путь, по которому они теперь идут вдвоем.       Наконец, отправили рыбное кушанье в духовку, подготовили тесто для торта, который поставят выпекаться после, прибрались… и Какаши, позволив себе выдохнуть, тяжело опустился на стул, вытягивая потяжелевшие ноги.       — Фух, всё… Ну, по крайней мере, минут на двадцать можно про это забыть.       — Вам бы полежать, м? — предложил Наруто, против обыкновения не спеша залезать к нему на колени. — А то вид такой замученный.       — Неплохая идея.       Он действительно очень устал, и, должно быть, сказалось не только неполное физическое восстановление, но и эмоциональная тряска…       Поэтому было приятно вернуться в спальню и сесть на кровать: иногда отдых ощущался особенно заслуженным.       Наруто тоже приземлился рядом, прислонился, и Какаши обнял его. Опустился головой на его голову, прикрыл глаза. Смакуя ощущение полного покоя.       Всё решено. Впервые, кажется, за всю жизнь Наруто их роли понятно распределены. И их близость больше не является чем-то, что нужно скрывать, даже от самих себя. Просто. Как будто даже слишком просто. Но, в конце концов, может, они этого заслужили всеми пережитыми страданиями?       И теперь они принадлежат друг другу по-настоящему, как и должны были принадлежать всегда. И можно просто расслабиться…       Так показалось. А притихший Наруто вдруг хихикнул своим мыслям.       — М?.. Чего?       — Да вот думаю… Вы вот тут такой уставший. Может, хоть сейчас получится?.. — глаза мальчишки озорно блестели.       — Так. И что ты задумал?       — А вот! — и он вдруг ущипнул мужчину за бок. — Нет? Вы же, типа, щекотки не боитесь, но наверняка ведь боитесь! А сейчас терпеть не сможете, сил не будет! И я смогу узнать, где вам всё-таки щекотно!       — У тебя какие-то очень коварные планы.       — Ой да, очень!       Мальчишка пробежал пальцами обеих рук по его бокам, по ребрам, и Какаши понадеялся, что сможет охладить его пыл безразличием: тот поймет, что это бесполезно, и оставит свою затею. Однако подопечный всё же оказался прав. Стоило ему подняться выше, к подмышке, как Какаши вздрогнул, выдав себя. И Наруто уставился ему в глаза с бешеной победной улыбкой:       — Вот, вот! Я же знал! Я знал!       И — напрыгнул на него, заставив повалиться на кровать. Конечно, Какаши мог его остановить в несколько простых движений. Но… не хотел. Покорно хихикал, больше не зажимая себя, вяло ловя руки мальчишки. Ему нравилась такая игра. И нравилось собственное состояние — легкое и беззаботное, чего он давно себе не позволял. Бороться больше не хотелось. А хотелось просто поддаться детской дурости и разрешить себя щекотать, с удовольствием разделяя веселье Наруто.       — А вот так! Не всё ж вам душу щекотать! Душу-то щекотать я уже хорошо умею!       — Ой, да… Ты в этом профессионал.       — Вот именно! Я и тут хочу быть профессионалом. Где еще щекотно? А? Признавайтесь! Тут? — он пробежал пальцами от плеча и по руке. — Нет?       — М, нет.       — А где? Только подмышки, что ли? Живот — нет, бока — не особо… А! А тут? — Наруто полез ему под коленку, и мужчина невольно дернул ногой. — Да! Ну, типа, если под руками щекотно, то и под ногами должно быть…       — Не только под… — выдохнул Какаши, слишком поздно подумав, что зря разоткровенничался.       — О-о, проболтались, да? А я знаю, вот тут еще бывает щекотно! — пальцы безошибочно прошлись по коленке сверху, а потом сжали чуть выше нее, ближе к бедру, и мужчина дрогнул, попытался перекатиться на бок, не сдерживая хохот.       — Блин, как вы клево смеетесь. Самый классный звук. Вот тут, да?       — Ай… ну хватит… — он таял, он мурлыкал, чувствуя себя во сне, где снова не управлял собой. Но — в добром сне, необычном. Где можно довериться и обмякнуть. Наруто же продолжал водить ногтями по его колену через ткань штанов, что было и щекотно — на грани, но и по-странному приятно.       — Вот готов поспорить, что никто не знает, что у самого Копирующего Ниндзя слабое место — это коленки, — довольно хихикал Наруто. — Я вас таким вообще никогда не видел.       — Ну, ты меня победил… — вяло отозвался Какаши, медленно моргая, действительно чувствуя, что целиком и полностью покорился. — Я… никому не показываю своих слабых мест. А ты знаешь их теперь. Так много знаешь…       — Это же хорошо. Буду знать, как вас защитить. Да и не только защитить. Ну и, типа… Знаю-то много, но не всё. Значит, надо посмотреть, и какие у моего сенсея кубики…       С этими словами Наруто совершенно непринужденно задрал его кофту, так что Какаши совсем обомлел.       — Так, так, сбавь обороты, — он тут же сел и поправил кофту, убрав из тона былую игривость. — Рано тебе еще «кубиками» интересоваться.       — Почему это? — Наруто невинно похлопал глазами. — Мне интересно.       — Наруто, нет.       — Да почему? — мальчик настойчиво подобрался ближе. — Мы ж всё равно потом будем, ну… Чего ждать?       В который раз за день Какаши почувствовал головокружение. Вот только к новому испытанию он был совсем не готов, сил остро реагировать уже не оставалось. Тяжело вздохнув, он сдвинулся к спинке кровати. Серьезно посмотрел на мальчика, который тоже не отводил от него взгляда.       — Давай сразу проясним некоторые детали. Для такого ты еще не созрел.       — Да я созрел, блин! — Наруто всем своим видом выражал готовность бунтовать.       — Ты хоть понимаешь, о чём говоришь?       — Да! Я знаю, как это делают. Ну, я не делал еще, но просто знаю…       — Это замечательно, что ты знаешь, но твое тело еще не готово, — однако здесь явно нужна была конкретика, для убедительности. — У тебя хоть бывает, ну… утром, как бы…       — Бывает, блин. И не только утром, — он смотрел вызывающе. — Мне через пару недель уже четырнадцать, вообще-то.       — Я знаю, — Какаши совсем растерялся, силой напоминая себе, что он тут сенсей, он тут взрослый человек, и финальное слово будет за ним. — Но вряд ли ты именно об этом говоришь…       — Ой, да все об этом говорят! — Наруто всплеснул руками. — Всем моим друзьям интересно и уже хочется! А некоторые уже даже это делали! Как будто вы себя в моем возрасте не помните, блин.       — Да я-то как раз себя помню. Мне в четырнадцать ничего такого не хотелось, — теперь признался Какаши. — Даже мыслей таких не было.       — Да ну? — эта новость поразила собеседника. — А когда у вас было?.. Ну, само это? «Обычай»?       — В шестнадцать. И то, я не могу сказать, что был каким-то озабоченным. Просто я любил моего сенсея, и мне хотелось быть с ним ближе. И потом уже, когда мы начали, я стал это чаще чувствовать, ну, желания… Но не настолько рано, — однако в памяти всплывали разговоры сверстников, их пошлые шутки и неприличные жесты, которых он тогда не понимал и не разделял. — Просто… смотри, это всё не так просто. Ты еще, ну… маленький.       — Не такой уж и маленький, — нахохлился мальчик.       — Наруто, дослушай. Я понимаю, что тебе может хотеться или быть интересно. Но… не стоит торопиться. Твое тело еще не сформировалось. У нас с тобой, ну… Мы даже по размерам еще слишком отличаемся. И, как бы… Нет, я люблю тебя, очень люблю, но… Не так.       — Это как — не так? — Наруто вздернул брови с сомнением.       — Я не… — как деликатно скрасить правду он не знал. — Меня привлекают мужчины. Взрослые. Понимаешь?..       — Понимаю, меня тоже.       — Вот, ну… И я был в отношениях с мужчиной. А ты… Ты хороший, красивый мальчик, но ты… мальчик. И я… не хочу тебя. В этом смысле, о котором сейчас ты говоришь.       Он ожидал взрыва и негодований, но Наруто оставался серьезным:       — Но, блин… Я же всегда буду младше вас.       — Да, но тебе не всегда будет четырнадцать. Тебе однажды станет двадцать…       — Сколько?! — его глаза округлились. — Нет, столько терпеть я точно не буду!       — Ну, хорошо. Скажем, восемнадцать…       — Нет! Вы вот во сколько начали? В шестнадцать? Вот тогда и я в шестнадцать! И всё! Больше не торгуюсь! — он надулся, скрестил руки на груди, отвел глаза в сторону. Кажется, обиделся. — Могли бы и сразу сказать, что я вам не нравлюсь… «На берегу», типа…       — Да ты мне нравишься, — и Какаши говорил совершенно искренне. — Просто не в таком плане. Наруто, любовь — не всегда про секс. Я могу понять, у тебя такой возраст, гормоны, ну… Хотя, нет, я не особо понимаю, у меня такого не было, но у нас была другая жизнь, более суровая, там не до хотелок. Просто, ты меня пойми… Мои чувства к тебе другие. Я согласен встречаться, делать вот всё то, что ты перечислил… Но так далеко пока не будем заходить. Спешить тут некуда. Да и… понимаешь, в первый день отношений предлагать интим — тоже, как бы, не очень, если уж на то пошло.       Наруто неловко пожал плечами.       — Я ж не знал, что у вас так оно всё. Так «сложно».       — Да. Да, Наруто, у меня «сложно». У меня… — он понял, что теперь им надо говорить как есть, начистоту. Так говорить можно. И можно даже быть понятым. — И еще у меня есть некоторые проблемы. С тех пор, как моего сенсея не стало… я не хотел ничего. Никого. Со временем, вроде, стало лучше, но… но потом я вообще перестал это испытывать. Ну… В общем…       Проговаривать проблему вслух оказалось сложно, но Наруто взял его за руку, подбадривая, удивительно по-взрослому считывая состояние сенсея, отодвинув собственную обиду.       — В общем, у меня перестало работать. Ну, всё это… Уже много лет. Я не… не испытываю возбуждения. Вообще. Ни от чего. Ни от кого. И… там, соответственно, тоже не функционирует. Такие дела…       Ему было безумно стыдно в этом признаваться — первому человеку… своему «молодому человеку». Очень молодому, полному сил и желаний. Он видел в лице Наруто боль и печаль, стыдливо опустил глаза:       — Я же говорил… Я сломан. А ты заслуживаешь лучшего. Кого-то нормального, неповрежденного…       — Вас, блин. Вас хочу. Ну, не в таком смысле «хочу». Не только в таком. Мне не надо никого другого. Блин… То есть, вы вообще, ну… и не хотите, и не можете?       — Угу. Тут много факторов, как видишь. Но я… Я… — он нервно повел плечами, пока Наруто поглаживал его по ладони. — Я думаю, что это не очень нормально. Поэтому… Мне надо ко врачу. Раньше было не надо, ну, причин не было, мне это не мешало, даже наоборот, так оно даже легче живется. Но теперь точно надо. Может, это как-то лечится. Наверняка лечится. Ну, и я буду лечиться. Чтобы к твоему шестнадцатилетию быть в норме.       Теперь уже Наруто согласно заулыбался.       — Вот, супер! Хорошо. Я думаю, что это всё можно исправить и вылечить! И я вырасту, обязательно, блин, вырасту! И буду капец каким классным, так что вы меня точно захотите! И всё сразу заработает!       Какаши засмеялся, опустил взгляд и признался:       — Так странно говорить с тобой об этом…       — Ой, да ну, — Наруто отмахнулся. — Мы с друзьями об этом постоянно говорим, да и с Отшельником много говорили, особенно когда он бухал… Это вам странно, а другим не странно. Ну, это так, просто. Ничего страшного, короче, что вам странно. Я понял. И, типа, вы поэтому не хотели соглашаться со мной встречаться?       — Ну… да, это тоже. Просто… когда я один, мои проблемы — это мои проблемы. А втягивать кого-то другого в мои проблемы мне не хотелось.       — Слушайте, ваши проблемы — это уже и мои проблемы. И когда у меня проблемы — вы тоже всегда рядом. Я вообще не понимаю, чего вы так грузитесь?       Их разговор на столь интимную тему располагал к продолжению откровенности.       — Просто… с кем-то другим тебе могло быть проще, приятнее, ну… И… я многого боюсь. Многих вещей. Я говорил уже. Боюсь, что мои страхи повторятся. Но мне на самом деле не хотелось, чтобы ты видел, что я боюсь. Я хотел быть лучше в твоих глазах, как сенсей…       — Вы вообще в курсе, что вы уже давно в моих глазах не «как сенсей»?..       — Ну… нет, не в курсе.       — Ну, теперь знайте. Короче, всё. Я понял. Вот вы всегда говорите так, чтоб я понял. И я вообще не сомневался, что всё пойму. А вы чего-то постоянно сомневаетесь. Я буду расти, чтобы стать мужчиной, и чтобы вам было со мной нормально, а вы будете лечиться… чтобы вам тоже было нормально. Вот. И в шестнадцать лет, короче… будем с вами «обычай» делать. Только вот я не понял, зачем вы тогда так много порнуху читаете, если вам ничего не хочется?       Какаши неловко посмеялся, как пойманный на месте преступления мальчишка. Сразу вспомнились и их обсуждения с Саске… который, как и его сенсей в этом возрасте, не интересовался ни порнухой… ни, как выяснилось, девушками.       — Это немного разное. Когда читаешь, оно воспринимается по-другому. Не обязательно же на это реагировать телом. В книге ты становишься кем-то другим, в других обстоятельствах. Можешь получить то, чего не хватает. И как будто это… безопаснее. Можешь закрыть книгу, когда нужно, а она от тебя никуда не денется. В этом была какая-то… стабильность. Ну, и текст еще никогда не меняется. И ты получишь именно то, чего хочешь…       Однако Наруто показался разочарованным таким ответом.       — Думаете, по-настоящему встречаться с человеком хуже, чем читать книги?       — Нет, Наруто. Если рядом есть потрясающий человек, с которым хочешь встречаться… — в подтверждение своих слов, Какаши взял его за руки. — То, что я чувствую рядом с тобой… Это ни с чем не сравнится, ни с одним романом.       Теперь уже мальчик заулыбался с облегчением. Прильнул к нему, обнял. Ткнулся носом в щеку и хихикнул:       — А маску вы тоже снимать не будете до шестнадцатилетия?..       — Угу. Не буду.       — Но тогда — снимете?       — Тогда сниму.       — И тогда можно будет что угодно делать?       — Ну, да. Ну, в рамках разумного.       Наруто потерся щекой об его щеку, и Какаши жмурился от его тепла и нежности.       — Ла-адно. Так, и кубики, значит, тоже посмотреть нельзя?       — Нет, Наруто. Не будем пока под одежду лезть. Я согласен на то, как ты и предложил: делать то, что уже делали.       — Ну, хорошо, хорошо, я понял, — Наруто забрался к нему на колени, грудью к груди, но вздохнул. — Целоваться нельзя, на кубики смотреть нельзя, лапать нельзя… Значит, тискать можно! Обнимать можно, так? Раз вы сказали, что можно всё, что мы уже делали… — он повел носом по щеке, коснулся кожи над маской, у виска, и вдруг чмокнул туда. — А так можно?..       — Можно, — Какаши зажмурился, улыбаясь так, что заболели мышцы лица. И, преодолевая смущение, робко добавил: — Даже еще раз можно…       Наруто, довольно смеясь, прижался губами к его виску, снова и снова. Так нежно и мягко… А Какаши уже и забыл, как ощущается прикосновение чужих губ к открытой коже. Как и забыл, насколько это хорошо — иметь рядом настолько близкого человека.       — Знаешь, котенок… То, о чём мы с тобой говорили, намного интимнее секса. И намного важнее.       — Ого, правда?       — Да. Некоторые вместе спят, но не могут поговорить по душам, не могут сказать как есть… Так что, думаю, ты тут прав: нам действительно стоит встречаться. Кажется, у нас это даже получается.       — Потому что мы подходим друг другу! А я это знал!       Наруто слез с него и уселся рядом, снова похлопав по коленям.       — Я вам тогда поваляться нормально не дал, так что полежите хоть, ну? Я, если что, сейчас реально хотел, чтоб вы отдохнули. Вы просто уселись, хорошенький такой, вот я и не удержался, и полез, ну…       — Ну, бывает… Ничего. Зато разобрались сразу, — со вздохом облегчения Какаши улегся, вновь расположившись головой у Наруто на коленях. Но теперь это не вызывало былой неловкости. Наоборот… стало только приятнее и уютнее. От понимания полной принадлежности друг другу. И понимания причин поступков друг друга…       Неужели это могло быть так хорошо? Неужели оно всегда было так хорошо? Он поглядывал на Наруто, позволял себе медленно моргать, прикрывать глаза, пока по его лицу ласково скользили руки. Новое… но такое уже хорошо знакомое. Пускай всё еще странно осознавать: его любят. Действительно любят. Даже хотят. Даже если пока это просто подростковая озабоченность… Кто знает, во что это выльется через годы?       Кажется, впервые в его жизни всё складывалось так правильно. И его абсолютно устраивал настоящий момент: они смогли договориться, несмотря на разницу во взглядах на ситуацию. Наруто уважает его мнение. А он, в свою очередь, будет стараться делать всё возможное, чтобы создать для пылких чувств мальчишки комфортные и безопасные условия.       И… они могут говорить. И будут говорить. Ведь… если бы он в свое время имел больше смелости… и меньше слепого обожания… может, и у него с Минато состоялось бы больше нужных ему разговоров, которые многое смогли бы прояснить?..       Поражала и мысль, что сам он в детстве и юности был серьезным и циничным, превосходным шиноби, тогда как Наруто — абсолютный ребенок со своей дурашливостью. Но при этом в Наруто куда больше взрослого понимания, или же стремления понимать, о чём он говорил неоднократно, задавая самые прямые и смущающие вопросы. Может, потому что этот брошенный мальчишка сам тянулся к людям всю одинокую жизнь, поэтому так старается, учится правильному взаимодействию… в то время как Какаши людей отталкивал и пытался ограничить свой мирок от посторонних. Был диким, не умеющим нормально общаться, не желающим учиться и меняться.       Их продуктивное общение с Минато было заслугой Минато и его одного, Какаши просто поддавался сенсею и плыл по течению, порой боясь возразить, порой закрываясь. Но сейчас всё иначе. Сейчас они оба стараются. Оба в чём-то перешагивают себя, оба идут на компромиссы, даже когда сложно. Оба могут высказаться. И оба… на равных? Наруто никогда не видел в нем Бога, не трепетал перед ним, не пытался во всём угодить… как и Какаши.       Может, причиной тому — их связь длиной во всю жизнь? Которая привела их в эту самую точку. И Какаши расслабленно лежал у него в руках, впитывая поглаживания по волосам, и ответно водил пальцами по ладони Наруто. Если это и было в планах судьбы, то в целом, возможно, он с ними согласен…              Однако вскоре с кухни прозвенел таймер, и мужчина отошел проверить еду. Вынул основное блюдо и оставил духовку открытой, чтобы проветрить несильный рыбный дух перед выпеканием торта. Вернувшись, он обнаружил Наруто за своим столом: подопечный что-то сосредоточенно писал. Редкое зрелище.       — Чего делаешь? — поинтересовался Какаши, встав за стулом, глядя ему через плечо.       — А вот! — мальчик воодушевленно показал ему лист с каким-то расчетами. — У вас взял, ничего? Он чистый был. Вот: мой день рождения будет через двенадцать дней. А день рождения через два года, получается, через семьсот сорок два дня! Вот, видите? — он указал на незамысловатый пример на бумаге: «12+365+365=742». — Это тогда мне шестнадцать исполнится!       — Вижу. Ты так этого ждешь? — мужчина ткнулся носом в его волосы, поражаясь, насколько Наруто загорелся этой мыслью.       — Конечно! И буду дни считать, каждое утро! — мальчик отвел руку назад, поглаживая его по щеке. — Блин, а мы ваш день рождения пропустили! Вы в отключке лежали, а меня вообще не было.       Глянув на календарь, Какаши убедился в достоверности этого факта. Сам он совсем потерялся в датах, так что и не осознал, что уже конец сентября. Полтора месяца пролетели в один кошмар… Тем не менее, собственные дни рождения никогда не были для него чем-то особенным. Кроме того, последнего, который он отмечал со своей семьей…       — Да и ладно. В прошлом году же тоже не отмечали.       — Так вы в прошлом году нам про него не сказали! А потом сказали, и я запомнил, в календарике даже отметил, чтоб не забыть. Да и в смысле — «ладно»? — Наруто озадаченно повернулся, глядя встревоженно и серьезно. — А это вам сколько исполнилось? Ну, не сорок же?..       — Нет, тридцать три, получается.       — Ого! — на его личике читалось облегчение. — Ну, супер, что не сорок.       — Но мне будет сорок, когда тебе исполнится двадцать один, — осторожно заметил Какаши. — Так что, ты подумай, нужен ли тебе такой старый сенсей…       — Мне нужен этот старый сенсей, — мальчишка окончательно развернулся и с убедительностью взял его за руку. — Даже если вам сейчас было бы сорок. Всё, закрыли тему.       — Прям так «закрыли»?       — Да! Мне нравится, что вы старше, вот и всё! Лучше скажите, что мне вам подарить? А то у меня подарка нет…       — Да ничего, и не надо.       — Что значит — не надо? Так нельзя! Вы чего? — Наруто пересел на стол, так и держа его за обе руки, требовательно всматриваясь в лицо. — Вот вы мне даже просто так подарок сделали, мячик подарили, а мне говорите, чтобы я забил на ваш день рождения? Да вы чего вообще?       — Ну… мне правда ничего не надо, — мужчина пристыженно пожал плечами, не зная, как объяснить, что такое внимание к своей персоне кажется ему избыточным и ненужным. — Ты и так уже для меня много сделал. Ты мне вторую жизнь, считай, подарил. Привел Цунаде, и вчера так обо мне заботился. И сегодня, с этим твоим предложением… И я чувствую себя так странно. Ты… как будто подарил мне будущее, понимаешь? Какой-то смысл. Да и не только будущее. Настоящее тоже. Потому что и в настоящем появился смысл.       Какаши опустил взгляд на их руки, переплел пальцы, с неверием осознавая, что теперь так можно. Можно проявлять привязанность. Потому что они «встречаются». Потому что они вместе. Они «партнеры». И это — естественная часть их взаимодействия…       — Так и вы мне подарили всё то же самое! Вы тоже обо мне и заботитесь, и делаете так, что мне всегда хорошо рядом с вами. Но это же разные вещи! А день рождения — это праздник! И для меня важен день рождения моего мужчины. Так что, всё: говорите, чего хотите.       — Ну… — прижатый аргументами к стенке Какаши беспомощно глянул на письменный стол. На лист Наруто, где число «742» было обведено в кружок много раз, а рядом накалякана счастливая мордочка. Идея всё-таки появилась. — Тогда, может, нарисуешь мне что-нибудь?       — Ой, а я не умею, — мальчик вдруг поник. — Ну, я очень давно не рисовал, так, чтобы специально. Всякие неприличные штуки только на стенах рисовал, в Академии на досках, да и на горе Хокаге… Вот. А нормальных людей я не умею, мне стыдно будет, если плохо получится…       — Не обязательно рисовать людей. Что угодно, правда. Ну, не «пиписьки Хокаге», конечно… В общем, я знаю, что ты не художник, мне просто будет приятно, что рисунок от тебя, каким бы он ни был.       — Хорошо, тогда нарисую! Придумаю что-нибудь прикольное и нарисую!       И, улыбаясь, Наруто протянул к нему руки. Мужчина наклонился, прислонился лбом ко лбу. Закрыл глаза. Тоже улыбался под маской, чувствовал дыхание мальчика через ткань. Поражаясь этой близости, в какой не станешь находиться с кем попало. А Наруто ткнулся носом в его щеку, потом потерся щекой — безбоязненно, искренне. И в этом жесте, лицом к лицу, Какаши чувствовал воплощение самой любви — их любви. Своей огромной любви к самому родному, самому дорогому ему существу, которое значило для него целый мир. И это существо любило его в ответ, кажется, так же сильно.       Чуть дыша, Какаши смаковал и эту невинность их новых отношений. Ведь его первые близкие взаимодействия с Минато начались с постели, с секса. Но это и не «отношения» и были. Это был «обычай», со своими требованиями, правилами… Минато очень хотел спасти своего подопечного — с самых юных лет, когда они только-только стали одной командой. А потом, стоило Какаши достаточно повзрослеть, всё произошло так стремительно, и он влюбился, потеряв голову, и выражал свою любовь преимущественно в постели…       А у них с Наруто всё… по-настоящему?.. Ведь он и сам переживал подобное впервые. Этот целомудренный трепет — просто быть рядом, в тепле друг друга. Соблюдать границы, созданные ими, а не «обычаем», но уже принадлежать друг другу всецело. И сейчас Какаши чувствовал себя влюбленным мальчишкой, неловким и смущенным. Как будто и прошлого не было. Порой казалось, что и всего того опыта тоже не было…       Отсутствие подобного опыта не смущало и Наруто — ему, как стремительно взрослеющему подростку, было любопытно, и это понятно. Но кроме любопытства в нём было много смелости и желания учиться. И — невероятное умение прислушиваться к партнеру и заботиться, что поражало мужчину. Возможно, причиной тому было длительное одиночество Наруто, и он накопил в себе так много тепла, которое был и рад дарить теперь. Да и Какаши понимал его. Поэтому тоже дарил мальчику нежность, которой был полон, и которую наконец мог выражать открыто.       В конце концов, может, Наруто сейчас тоже просто нужны любовь и ласка, а не что-то большее? Пусть сначала повзрослеет. Подрастет и примет осознанное решение, в каком ключе он хочет продолжать эти отношения. А до тех пор они будут делить жизнь друг с другом. Делить общее настоящее и смотреть в будущее, в котором наконец-то светит солнце.              Поставив печься торт, принялись за уборку. Наруто охотно присоединился, так что управились они гораздо быстрее. После чего, пообедав и поев торт, который мальчишка всё-таки уговорил приурочить к запоздалому отмечанию дня рождения сенсея, Какаши предложил переместиться в квартирку Наруто, чтобы навести порядок и там — ведь и он толком не был дома после возвращения.       Дело шло быстро и весело, к тому же, им активно помогали клоны, и мужчина убеждался, насколько это полезное умение… и насколько удобно иметь большие запасы чакры, чтобы им пользоваться.       Затем, уже вечером, они совершили еще один круг по рынку, закупившись едой и для Наруто. В конце Какаши всё-таки заглянул к Цунаде: чувствовал он себя намного лучше, поэтому завтра был в состоянии отправиться на миссию, о которой говорила Пятая днем.       Оказалось, что ему нужно доставить пару свитков главам поселений, чем сейчас и занимаются находящиеся в деревне дееспособные шиноби: информация от Хокаге не должна попасть в чужие руки, но передать ее нужно как можно раньше, до инаугурации.       Поток миссий шел, а обстановка вокруг деревни пока что была не самой благоприятной, поэтому брать с собой Наруто не следовало из-за угроз, разобраться с которыми самостоятельно Какаши пока не в состоянии. Скоро должны вернуться ребята из АНБУ с докладом, и по его результату можно будет оценить, насколько стабильна ситуация, не видно ли на горизонте членов «Акацуки» или Орочимару…       Поэтому Какаши вернулся к своему мальчику, ожидавшему на улице возле резиденции Хокаге, который встретил его так, словно они разлучались на неделю, а не на десяток минут.       — Мне придется уйти утром, но я постараюсь вернуться как можно быстрее.       — А я? — Наруто крепко обнимал его.       — А тебе пока лучше побыть в деревне еще пару дней, под присмотром Джирайи. А к тому времени и я восстановлюсь, и Саске, и общую обстановку будем понимать…       — Ну, блин… Ладно. А к вам тогда на ночь можно?.. — мальчик запрокинул голову, упрашивающе заглядывая в глаза.       — Мне нужно будет рано вставать, а тебе-то незачем. Поспишь нормально у себя…       — Ну, нет, блин! Мы так давно не виделись! Сегодня вообще первый день, когда мы реально весь день вместе! И потом уйдете опять! Не пущу! — ворча, Наруто быстро расстегнул его жилет и уткнулся лицом в грудь. — Всё, вот тут и останусь! Вцеплюсь в вас, и никуда вы не денетесь…       Какаши поверженно хмыкнул, погладив его по голове:       — Полагаю, вариантов у меня не так много… Хорошо. Давай тогда занесем всё это к тебе, и ты собери какие-то вещи, ну… На ночь, чтоб удобно было.       — Угу! Типа, там, пижамку, зубную щетку, мочалку… А полотенца есть у вас еще? — мальчишка бодро подхватил оставленные на земле пакеты. Улыбнувшись, Какаши забрал у него половину, и они пошли по улице.       — Полотенца есть, конечно. Главное, одежду возьми. И пижаму, да. Не в уличном же в кровать лезть, мы ее только перестелили.       — Блин, только это… — Наруто вдруг призадумался. — Если спать вместе будем… я ж иногда могу во сне случайно пукнуть…       — Ну, если уж на то пошло, все люди иногда во сне могут случайно пукнуть. Это физиология, тут мы бессильны.       — То есть, и вы?..       Воцарилась тишина на несколько шагов. У Какаши против воли вспыхнуло лицо, да и мальчик покраснел, а потом они оба смущенно рассмеялись.       — Отличные темы пошли… — хмыкнул мужчина. — Так что, значит, не ночуем?       — Не-не-не, ночуем! Ну, если мы оба будем спать, то просто не узнаем, что кто-то пукнул? Главное просто одновременно уснуть?       Почему-то это было так смешно, что Какаши не мог перестать смеяться, даже вытер проступившую слезу.       — Ой, да, Наруто… И если не будем есть сладкое на ночь. Торт, например… Тебя только сейчас этот вопрос озадачил? После всех миссий, когда мы спали рядом?       — Ну, типа, это ж первая такая ночевка… ну, домашняя прям, нормальная. На миссии это другое. Там и расстояния больше, и, ну… отношения другие, как бы. Да и когда прям близко-близко спали, то это тоже по-другому…       — Думаешь, на миссиях и твой организм работает «по-другому»?       — Ну, нет. Наверно, я и на миссиях могу пукнуть. Как на том экзамене, блин… с Кибой…       — Надо признать, это может быть и неплохим тактическим решением, как показывает практика. Правда, других твоих боев, после поединка с Кибой, я и не видел своими глазами…       — Ну, в Неджи я не пукал, если что. Так, ладно, чего-то мы об этом долго говорим. Это вообще нормально?       — У нас же с тобой серьезные отношения, значит, и на такие темы надо уметь говорить. Мы ведь оба — люди, как ты и сам сказал. И будет прикольно, если мы сможем всё обсуждать, даже неловкие моменты. Я… в книжках про это читал…       — А с вашим сенсеем вы не говорили про то, кто пукает по ночам?       — Нет. Мне кажется, я всегда забывал, что он тоже — обычный человек. Он казался мне… Богом. Чем-то недостижимым. И я… всё время как будто чего-то боялся. Боялся быть недостаточно хорошим для него, боялся разочаровать. Боялся, что он больше не захочет касаться меня. Мне казалось, я рассказывал ему всё… но во мне всегда было так много мыслей, которых я не мог разобрать сам. И я боялся говорить ему. Как будто и он был Богом — выше этого. И я был… недостаточно хорош для него. Не знаю. Тогда мне казалось, что всё идеально. Но… так странно, сейчас я как будто вижу всё по-другому. Хотя, я как будто и раньше это понимал. Но сказать не мог, даже подумать не мог. Нельзя же было сомневаться в Боге… как будто тогда всё прошлое потеряло бы смысл. Как будто бы я предал нас, всё то, что было, всю ту любовь, всю ту боль… Что-то я заболтался, Наруто, извини.       — За что? Я тоже люблю слушать, когда вы рассказываете.       — Просто это… такое личное.       — Ну, нормально. Вы же мой партнер, мой парень, ну. Это тоже личное.       Вздохнув, как-то совсем по-взрослому, Наруто перехватил оба пакета в правую руку, освободив левую, и взял притихшего от неожиданных откровенностей Какаши за руку.       — Вот видите, как полезно говорить о ночных пуках.              Возвращаясь из ванной, он осознавал необычный факт: этой ночью он будет спать не один. Но и не так, как они лежали вместе во время болезней несколько раз, не как на миссиях, и даже не как вчера… Первая совместная ночевка — продуманная, а не случайная, несущая в себе тот самый, серьезный смысл.       Наруто в голубой пижаме уже сидел в кровати, всовывая подушку, которую вручил ему сенсей, в наволочку. Поднял глаза на мужчину и замер с неприлично раскрытым ртом, заставив неловко притормозить посреди комнаты. Какаши и без того переживал: слишком много думал о том, что следует надеть… В итоге остановился на майке с горлом-маской и пристойных шортах, чтоб не спать в трусах, как он привык.       — Чего?.. — осторожно спросил Какаши, плавясь под пристальным взглядом. Наруто же склонил голову, его глаза буквально светились, словно он, как солнце, мог вырабатывать свет… Тепло — точно мог. А, может, и электричество, пробивающее до костей.       — Да так, — мальчик невинно повел плечами, обняв подушку. — Мне очень нравится то, что я вижу.       Вместо ответа вырвался смущенный смешок. Это точно был комплимент.       — Ты флиртуешь лучше всех, кого я знаю… — всё-таки отозвался Какаши, включая маленькую лампочку возле кровати.       — Блин, а сколько там дней осталось? Ну, до того самого дня?       — Семьсот сорок два, пока что.       — Разве? Нет же, не может быть… — мальчик задумчиво нахмурился, озадачив и сенсея. — Посмотрите, как там написано?       Немного растерявшись, Какаши прошел к столу, глянул на лист с вычислениями, уже приколотый по центру пробковой доски с напоминаниями о других важных делах, шаблонами отчетов и прочими бумагами.       — Семьсот сорок два, как я и сказал.       Обернувшись, он успел заметить, как взгляд Наруто моментально метнулся снизу вверх и остановился на лице. Тогда-то до него дошло, и лицо под маской заполыхало.       — Хулиганишь, значит?       — Ну, блин! — пойманный мальчик покачивался, смущенно хихикая. — Трогать же нельзя — так хоть посмотреть хочется, ну. Еще и шортики такие симпатичные…       Внимание было приятно, несомненно, но внезапный всплеск его концентрации в серой жизни Какаши выбивал из колеи. Однако нужно было признать этот факт, хотя бы самому себе: он нравится, и на него хотят смотреть. И это вряд ли изменится, значит, нужно… привыкать? Чтоб не краснеть каждый раз, как будто это он — неопытный подросток.       — Мог бы так и сказать… — проговорил Какаши, отмечая оживление на лице мальчика.       — Что, правда?! А можете тогда, ну… еще пройтись? Или… как-нибудь… — он недвусмысленно покрутил пальцем, явно желая рассмотреть своего партнера со всех сторон.       Вроде бы, ничего сверхъестественного. Однако сказать это оказалось проще, чем сделать. Даже думать о том, чтобы крутиться, демонстрируя себя, было стыдно.       — Меня это как-то смущает, — всё-таки признался мужчина.       — Я смущаю?..       — Нет, не ты. Я сам смущаюсь… — он, пытаясь не думать и не представлять эту картину со стороны, через усилие повернулся вокруг своей оси, но вышло это слишком быстро и вряд ли удовлетворило желание мальчика.       — Ну ладно, ладно, не надо! — однако Наруто состроил жалостливую мордочку и протянул к нему руки. — Не мучайтесь, блин, я же вижу, как вы стесняетесь… Зайчик мой… Всё, идите сюда. Не хочу, чтобы вам было плохо.       Его ласковость растопила душу, прогнав стыдливое оцепенение. Какаши погасил большой свет и подошел к кровати, где Наруто уже приглашающе отодвигал одеяло…       В реальность не верилось, снова. Он укладывался в свою постель… но к нему тут же прильнуло тепло, помимо опустившегося сверху одеяла. Наруто обвился вокруг него, мурлыча, зарылся ему в шею, тепло дыша.       — Блин, Какаши-сенсей… вообще…       — Чего?.. — он обнял мальчишку, смакуя, как тот движется в его руках вместе с дыханием.       — Да красивый вы, вот чего.       — Ну… Смотря что ты в это вкладываешь.       — То и вкладываю. Всё вкладываю! Или хотите услышать более подробные комплименты?       — Нет. В смысле, я… В общем, я про формулировку. Смотря что важнее для тебя. Если ты про физическую форму…       — Да я про всё, говорю же. Физическая форма — это конечно! А вы еще и не в униформе, наконец, — теплая ладонь прошлась по обнаженному плечу. — Но я про всё говорю. Типа… — мальчик отодвинулся. — Про лицо тоже. Я же профиль ваш вижу. И черты лица, ну… Значит, вы красивый. Ну, если только не прячете там что-то прям такое, ужасающее.       — О, ваша любимая тема, — хохотнул Какаши, укладываясь удобнее, смотря на мальчика, который, хоть и подготовил для себя отдельную подушку, но предпочел занять половину сенсейской. — И ты решил встречаться со мной, даже если там что-то ужасающее?       — Да! Не в этом же дело, ну, не во внешке.       — Хорошо, приятно слышать. Ну а что я могу там прятать? Я, конечно, уже слышал ваши теории…       — Ну, может, шрамы еще какие-то, кроме этого, — пальцы прикоснулись к шраму, рассекающему левый глаз, прошлись от брови до скулы.       — Есть парочка, но не такие серьезные. Тут вот где-то, на подбородке… Но на теле шрамов больше.       — Оу…       — Да. Ну… потом покажу, в общем.       — Через семьсот сорок два дня.       — Ага.       — А утром уже будет семьсот сорок один!       Какаши с умилением поглаживал его по виску. Чего еще было ждать от этого азартного мальчишки?       — Да. Будем считать дни. А лучше — жить эти дни, чтобы они поскорее пролетали…       — Да, да! Обязательно! Только я вас перебил опять. Рассказывайте дальше!       — А что я говорил?       — Да про шрамы.       — Про шрамы… Про шрамы я, вроде, уже закончил. А про другие ты и сам знаешь. Про многие. Которые не отпечатались на теле…       Но от собственной формулировки стало не по себе. Ведь некоторые шрамы отпечатывались. Некоторые просто обязаны были отпечататься… на животе… миллион дыр…       …а он ложился спать, и капли не выпил, и могут опять вернуться кошмары, и он снова проснется в гендзюцу… о котором умудрился забыть в этом насыщенном событиями дне…       — Вообще, я ж вроде говорил вам уже: я еще про кожные болячки какие-то думал, но тогда бы это, наверно, и на теле было бы видно. Или про ожоги…       — Ну, ожоги тоже есть. Ну, не на лице. Вот даже тут, недавно совсем, — Какаши поднял руку, показывая предплечье. — Не видно, наверно. Это когда с Саске занимались тот месяц, перед финалом экзамена.       — А, вижу. И чувствую. Шрамик остался, — мальчик, даже не поморщившись, касался едва заметного пятнышка от ожога.       — Да, остался, хотя я сразу лекарство нанес. А если бы не нанес — было бы куда хуже       — Ого…       — Кстати, напомни потом аптечкой твоей заняться.       — Да я помню, блин! Ну прослушал я это всё в Академии, нудятину эту… И на мне же всё заживает сразу!       — Понимаю, но иногда может понадобиться срочно оказать помощь товарищам, да и мало ли у тебя будет недостаточно чакры, чтобы исцелиться? Это всё равно происходит не моментально, так что соберем нормальные лекарства на все случаи.       — Ну да, да… А я с собой только от поноса таблетки ношу, ну… Тут-то Девятихвостый ничего не может сделать. Я, кстати, не знаю, у него у самого-то живот там не болит, когда я фигню какую-то съем…       — Что, думаешь, Лис тоже может пукать по ночам?.. — вырвалось само, беспечно и нелепо, но Наруто на секунду затих, словно не ожидав такой ерунды от сенсея, и захохотал. Не присоединиться к нему было сложно.       — Да, да! Это он всё! Если вдруг пукну — это точно он, а не я! Главное, чтоб этот пердеж Девятихвостого вас не обжег никак. Блин, а Учихи пердят огнем?..       — Вроде бы, нет. Но точно не знаю.       Было в этом что-то очень знакомое, неуловимое… уносящее на десятилетие назад… когда Наруто только-только учился говорить. И болтать глупости, понятные только им двоим, было величайшим благословением для Какаши… когда он сбегал от своей темной реальности в приют, по воскресеньям…       Неужели это было в этой жизни? Неужели тот маленький, смешной карапуз — это Наруто? Его Наруто? Этот мальчишка, почти что юноша, предложивший ему сегодня вступить в настоящие отношения?..       — Ой, да… А еще, кстати, есть предположение, что вы под маской отращиваете бородку. Тоненькую такую, козлиную, знаете…       — Чего?.. — с ним Какаши не мог перестать улыбаться. — Ну, нет. Точно нет. Фу. Тем более, я утром побрился.       — А-а, — Наруто погладил его по щеке, и мужчина прикрыл глаза, медленно выдыхая от удовольствия. — Я чувствую, кстати, что гладкий.       — Ну, да. Я обычно всегда бреюсь. А вчера… ну, пока без сознания лежал, бриться не мог. Мне это не нравится совсем, неопрятно, и смотрится плохо, и ощущается тоже противно. Стыдно как-то, что ты это видел вчера и, ну… чувствовал.       — А зря. Вы же сами говорите, мол, это физиология всё, это ничего страшного. Да и мне прикольно же, что я могу видеть вас таким, каким другие не видят. И, типа, потом прям совсем-совсем таким увижу, как больше точно никто не будет видеть!       — Да. Через семьсот сорок два дня. Даже через семьсот сорок один с половиной, — Какаши безумно нравилось видеть трепетный восторг в глазах мальчишки.       — Да! Это прям уже совсем скоро! Слушайте, слушайте! А зубы? У вас клыки как у собаки? А то у Кибы прям острые клыки, он говорит, это потому что у них клан собачий!       — Ну, у меня клан не собачий, так что и клыки обычные, вроде.       — А остальные зубы? Кривые?       — Ну, не то чтобы… Не совсем уж идеальные.       — И правильно, должно же быть у вас хоть что-то неидеальное! Да у меня тоже не супер-ровные зубы, — убежденно заговорил мальчик. — Это только у Учих они идеальные, наверно. Ну, у одного-то точно…       — У двоих, как минимум. Или даже у троих… — кажется, у Обито тоже были ровные белые зубы… породистые и совершенные гены совсем несовершенного представителя древнего клана. — Спасибо, Наруто, но я не переживаю из-за этого. Неровные зубы — меньшая проблема для нас всех, мне кажется.       — Ну, хорошо. Да и Отшельник-Извращенец, пока там бухой был, ляпнул мне, что вы на самом деле ничего там не прячете, а просто вот так вот маску с детства носите. Стесняетесь, типа, не любите, когда на вас глазеют.       — Да уж, молодец Джирайя, всю интригу испортил, — хмыкнул Какаши, хотя и не до конца понимал своих чувств насчет этой новости.       — Вы правда такой стеснительный? У вас и одежда постоянно такая закрытая, так что глаз только один и видно. Ну, и руки еще открыты. Вот тут вот, где загорелые. А вам так хорошо, когда вы без протектора! У вас такие волосы классные, когда они вниз вот так вот. И без жилета вам тоже хорошо. Стройненький такой, хорошенький… Блин, Какаши-сенсей, какой вы кайфовый, вы сами не представляете… Или представляете? И поэтому и прячетесь? М?       — Наруто, я… — он был совершенно ошеломлен потоком информации. — Я не знаю, что сказать. Мне немного не по себе от такого…       — Ну, привыкайте. Я ж не могу не говорить вам, какой вы классный. Но не так часто, да? А то вы прям забеспокоились чего-то.       — Всё в порядке. И, солнышко… давай-ка немного с краю сдвинемся?       — А… ой… Извините.       Наруто как-то пристыженно отодвинулся, перелег на свою подушку возле стены, поглядывая на сенсея из-за одеяла, в которое зарылся.       — Нет-нет, я не к тому… Просто места на кровати там много, а мы прям на краю, — показывая, что он ничего не имеет против их близости, Какаши тоже подвинулся к центру кровати, подтянув и подушку вплотную к подушке мальчишки.       — Ну, чего ты там прибился, котенок? Иди, поглажу.       Личико Наруто вмиг осветилось улыбкой, и он снова подался к сенсею. Улегся к нему под бок, растянувшись на животе, довольно и благодарственно поглядывая, медленно моргая.       — А я думал, вам надоело, что я к вам липну…       — Нет, Наруто, я сказал именно то, что сказал, — Какаши повел пальцами по его спинке, вдоль позвоночника, с трепетным теплом отмечая, как мальчик жмурится.       — Хорошо… Блин, а я так рад был, когда у вас на коленках тогда сидел, когда мы готовили вместе в первый раз. Потому что я вас так любил — и вдруг смог так близко-близко быть…       Откровение поражало: неужели для Наруто это значило так много? Уже тогда?       — А теперь я могу вас обнимать… сколько захочу, да?       — Да, солнышко. Можешь.       — Офигеть просто, не верится… Вот я тут с вами, а мне всё равно не верится. А еще с вами так классно вместе лежать! А то мы пока Цунаде искали, мне, блин, рядом с Извращенцем этим спать приходилось, в гостиницах! И от него вечно несло бухлом и стариком!       — Ну, боюсь, вчера от меня тоже не особо приятно пахло… — с неловкой усмешкой заметил Какаши.       — Так это же не ваше нормальное состояние, блин, вы болели и встать не могли. Вам стало лучше — и всё, и вы опять аккуратненький такой, и пахнет от вас вкусно, как и обычно. А от Отшельника всегда чем-то неприятным пахло, блин. Еще как развалится на футоне, аж на мой руки закидывал… Короче, всё. Мне просто очень хорошо с вами… наконец-то… А еще меня так рубит, что я уже ничего не соображаю… Нет, но я правду всё говорю! Я просто люблю вас. И вы рядышком. И это так классно…       — И я тоже. Я тебя очень люблю, — прошептал Какаши, прижимая его к себе. Закрыл глаза, чувствуя, как Наруто утыкается ему в щеку.        Мальчик транслировал всё, что испытывал, как будто не умел умалчивать, говорил прямо, и его слова… были теплыми, такими же, как он, такими же, как его объятия, самые уютные в мире… А теперь Какаши вдруг сам стал центром его речей, основным действующим лицом… и захлебывался в этой энергии. Так хотелось ответить чем-то соразмерным… и он надеялся, что смог. Возможно, только этим он и мог ответить на весь поток любви, льющийся на него, который было так сложно вынести с непривычки.       — Я завтра рано встану, солнышко, а ты спи, ладно? — проговорил Какаши, не открывая глаз. — Постараюсь не шуметь, чтоб тебя не разбудить.       — Ла-адно. А когда вернетесь?       — Пока туда, пока обратно… Думаю, через два дня. То есть, завтра и послезавтра меня не будет… а потом утром приду. Может, и раньше смогу.       — Если что, приходите и раньше. Хоть ночью. Только ко мне сразу приходите. Я балкон буду открытым держать.       — Хорошо. Ты можешь в эти дни у меня побыть, можешь к себе пойти… Как захочешь, в общем, а то у меня тебе будет заняться нечем.       — Книжки ваши почитаю пока, буду к шестнадцатилетию готовиться.       — Эй, ну ты… — он посмеялся сквозь приближающийся сон.       — Да ладно, мне неинтересно читать. Лучше бы журнальчик, типа… чтоб с картинками…       — Наруто.       — Ну ладно, потом… потом у Отшельника-Извращенца стащу…              Утром он проснулся на рассвете, по внутреннему будильнику. Смотрел на спящего рядом Наруто, чьи волосы светились… так знакомо. Очень аккуратно вылез из постели, полный сил и энергии. Вдруг осознавая… что за ночь он ни разу не проснулся. Кошмаров не было. Удивительно…       Плотнее задернув шторы, Какаши ушел в ванную, потом на кухню. Тихо позавтракал, оставив половину пышного омлета в сковородке, а ее — на столе, на видном месте. Так же тихо собирался, вернулся в спальню. И перед тем, как уйти, склонился над Наруто. Осторожно чмокнул в щеку через маску. Погладил по волосам кончиками пальцев, испытывая трепет… какой не испытывал никогда в жизни.       Прикрыл дверь спальни. И выложил ключи на кухонный стол, рядом со сковородой. Оставил к ним записку: «Обязательно позавтракай. Закрой дверь, когда будешь уходить». Натягивал жилет, думая о том, стоит ли добавить еще каких-то пояснений на случай разных непредвиденных ситуаций, которые они не обсудили… Но решил просто довериться мальчишке. Если что случится — они всё решат.       Он еще раз посмотрел на свои ключи. Сердце приятно и тепло сводило. Он никому еще их не оставлял. Но знал, что так бывало в книгах, когда речь шла об отношениях. А теперь может происходить и в его реальности.       Наруто останется у него дома. И можно будет вернуться домой, где его ждут…       Потому что они принадлежат друг другу. И нет больше никаких условий, придуманных кем-то другим.       Еще раз глянув на записку, Какаши приписал ниже:       «Люблю тебя».       Заулыбался, завязал протектор, согреваемый мыслями… представляя, как улыбнется Наруто, когда прочитает, точно улыбнется. Потому что любит. Потому что, кажется, они говорят на одном языке любви, поэтому и понимают друг друга с полуслова.       И перед тем, как выйти, вернулся к столу и добавил:       «Уже скучаю. Скоро вернусь».