Вкусно?

Ганнибал лежал на холодном полу, положив руки под голову, безмолвный и бледный. Глаза его были закрыты. Свет падал на лицо так, что казалось, будто глазницы его пусты, как у черепа мертвеца. Уилл так и не дал ему одежду; обрезки костюма, туфли, часы — всё, что было у Ганнибала — осталось лежать в углу разноцветной кучей мусора. Доктор мысленно представил себе тёплую ванну с обилием душистой мыльной пены и вздохнул. Мечта хоть когда-нибудь привести себя в порядок постепенно становилась несбыточной. Лектер почувствовал, как прохладный ветерок дотронулся до кожи, пробежал между лопатками, ледяными иголками прошивая позвоночник. Вдалеке хлопнула дверь. Ганнибал улыбнулся. Уголки рта чуть приподнялись, лопнула кожа сухих губ. Уилл. Через пару минут в замок вставили ключ. Резкими, точными движениями Уилл сдвинул защёлку и вошёл в комнату. — Здравствуйте, доктор Лектер, — бросил он. — Здравствуй, Уилл. — Не могли бы вы встать, доктор? Ганнибал открыл глаза и поднялся с пола, опираясь руками на неровный бетонный пол. — Что на этот раз? — спросил он, улыбаясь. — Что-то интересное, — уклончиво ответил Уилл, скидывая с плеч набитый рюкзак с непонятным звякающим содержимым. Что-то металлическое и стеклянное; трубки? Колбы? — Надеюсь, ты не заставишь меня пить хлорную известь для предполагаемого очищения, — сказал доктор, приглаживая растрёпанные волосы. Уилл горько усмехнулся. — Учитывая то, что вы делали с людьми, и, в частности, со мной, доктор Лектер, глотание хлорки — лишь малейшая часть того наказания, которое вы заслужили. Ганнибал разочарованно прикусил губы. — Уилл, я готов принять любое наказание из твоих рук, но… — Не будем тратить время на болтовню, — резко обозначил черту в разговоре профайлер. — Я уже жалею, что заговорил с вами. Глаза Лектера заблестели. — Как хочешь, Уилл. Грэм, не отворачиваясь от послушно замолчавшего пленника, дотянулся рукой до рюкзака. Не глядя, он дёрнул молнию, неприятно завизжавшую в тишине, и достал пару наручников. В ладонь обжигающим липким металлом скользнул маленький ключ. Уилл не переставая твердил себе, что разрешение Ганнибалу говорить равносильно смерти. Он уже достаточно наслушался его умных речей, вытягивающих разум и разжигающих безумие. У него была только одна цель — сорвать с губ доктора признание. Перевоспитать. Будет сложно, но Уилл надеялся, что это возможно. — Вытяните руки перед собой, — приказал он. Голос немного сорвался в конце. Проклятые нервы! Ганнибал медленно поднял руки. Запястья были расцарапаны жёсткими волокнами верёвок; на ладонях остались бордовые, неровные тонкие линии, состоящие из застывших мелких капелек-бусинок. Желтоватая кожа покраснела, покрылась кусочками отмершей ткани. Казалось, что руки Ганнибала украшают узкие браслеты с рубиновым узором. Уилл не удержался и провёл пальцами вдоль этих браслетов, зачарованный. Сухая кожа была обжигающе тёплой, несмотря на прохладу в комнате. Грэм проследил подушечками пальцев длинный, почти заживший порез, медленно сдирая ногтями корочки засохшей крови; мягко очертил каждую вену, выступившую под тонкими покровами. Ганнибал едва заметно вздрогнул, и Уилл поднял глаза, отрываясь от расцарапанных рук. Лектер будто находился в трансе: он дышал ртом, прерывисто, как после рыданий; ресницы подрагивали, щёки порозовели, как у застенчивой красотки. Уилл быстро отдёрнул ладонь. Руки — эрогенная зона Ганнибала? Что за бестолковая мысль. Доктор никогда открыто не показывал свои чувства, скрывал все эмоции. Он притворяется. Притворяется! А если нет? Ганнибал потянулся за Грэмом, ловя тепло прикосновений, когда на зудящих запястьях сомкнулся металл. — Уилл, — почти жалобно произнёс Ганнибал. У него всегда получалось по-разному произносить имя профайлера: коротко или немного нараспев, мягко и чуть шипяще. Сейчас короткое, печальное «Уилл» прозвучало необычно тихо. Уилл, сжав зубы, схватил Лектера за локоть, впившись в кость ногтями, вывернул, стараясь сделать как можно больнее, наклонился и защёлкнул наручники на лодыжках. Ганнибал даже не попытался вырваться. Уилл распрямился и, показав ключ, спрятал его в рюкзак, вперемешку с оборудованием. Теперь, если Ганнибал решит достать ключ, ему потребуется время, которое может стать спасительным для Уилла. Хотя, по-видимому, пленник вовсе и не собирался убегать или сопротивляться. Вполне в его стиле. Лектер пошевелил скованными конечностями. Тонкие ободки врезались в раздражённую кожу, приводя в чувство; короткие, но прочные цепи немелодично позвякивали при каждом движении. Что ж, ему не привыкать к фиксаторам. Уилл, не отрывая взгляда от доктора, достал потрёпанный кусок ткани два метра длиной и уже знакомую Ганнибалу клеёнку. Кинул на пол. — Ложитесь. Лектер немного наклонил голову набок. Янтарные глаза прояснились после дымки призрачного наслаждения. — А если я откажусь? Уилл вынул электрошокер из кармана. Ганнибал тихо фыркнул. — В таком случае, Уилл, я просто потеряю сознание, и твоё стремление к моему очищению не приведёт ни к чему. Уилл невесело улыбнулся. — Если вы потеряете сознание, я буду продолжать процедуру, и вы не сможете предупредить меня, когда остановиться. Вы станете похожи на куклу, доктор Лектер, красивую, испорченную, безвольную куклу; я буду делать с вами всё, что захочу. Как вам это нравится? — Ты уже делаешь со мной всё, что хочешь, Уилл. Грэм в молчании покачал головой. — Никто не может положить палец в рот тигру, не лишившись руки. Они постояли в тишине несколько секунд. Ганнибал оценивающе поглядел на него и всё-таки неловко сел на клеёнку, расправляя сцепленными руками складки. — Ложитесь не на спину, — предупредил Уилл, опять засовывая руки в свой рюкзак. — На живот - и на колени. Опора на локти. В коленно-локтевую, подумал он. Но вслух не сказал. Ганнибал неуверенно принял требуемую позу, прогнувшись в спине. Уилл приготовил инструменты и взъерошил чуть влажные от пота кудри. — Готовьтесь, доктор Лектер. Уилл обвязал чёрной лентой его живот так, чтобы она не врезалась в кожу, а немного болталась. Он помял мягкий слой жира, погладил. Грэм не хотел применять электрошокер, поэтому защёлкнул матово чёрные фиксаторы на бёдрах Ганнибала; так, чтобы Лектер мог передвигаться, но медленнее. Он надел перчатки и вынул два прозрачных шланга. Один из них он подсоединил к баллону с густой смесью жёлтого цвета. Второй — к баллону с более прозрачной, водянистой жидкостью. — Могу я спросить, что находится в ёмкостях? — спросил Лектер, разглядывая резиновые наконечники шлангов. — Вполне, — ответил Уилл и заткнул Ганнибалу рот кляпом. — В первом из них находится отборное сливочное масло, пюре из сырого картофеля и свиной жир, смешанные блендером. Во втором — масло, разведённое водой. Не так вкусно, как человеческое мясо, но зато более сытно и калорийно. Ганнибал поёрзал на клеёнке. — Постарайтесь не дёргаться, — посоветовал Грэм и, крепко схватив Ганнибала за подбородок, быстро заменил кляп на фиксатор челюсти, раскрыв рот Лектера до предела. Он мысленно похвалил себя за сосредоточенность и подтянул шланг с густым маслом поближе. Ганнибал попытался сомкнуть челюсти и тихо зарычал. Фиксатор удерживал края резцов по крайней мере на расстоянии пяти сантиметров друг от друга. Уилл провёл пальцем по белым, острым зубам; они загибались внутрь рта, как клыки у змеи. Если что попадёт в такой рот, уже не выберется обратно. Он тряхнул головой, отгоняя глупые мысли, и ввёл два пальца в ротовую полость. Уилл почувствовал, как мокрый, липкий язык вылизывает его пальцы. Как будто он погружал запястье в тёплое варенье. Хотя перчатки не давали запачкаться, Грэму захотелось тут же вытереть пальцы полотенцем. Он прижал мягкую мышцу к небу, подбираясь к горлу. Развеселившийся мозг то и дело создавал идеи, несовместимые с реальностью. Может ли Ганнибал проглотить его наяву? Конечно же, нет. А если попробовать? Нет! А вообще, может ли человек съесть кого-нибудь живьём? Например, мышь, или же рыбку. А змею? Грэм представил, как огромный червь заползает в рот Ганнибала, и содрогнулся. Это казалось отвратительным… и возбуждающим одновременно. В горле у Лектера что-то влажно захрипело, и Уилл вернулся к реальности. Он надавил на основание языка, вызывая рвотный рефлекс. Он ощутил, как горло Ганнибала сократилось и расширилось, отталкивая его пальцы. Уилл надавил сильнее, и, когда глотка открылась шире, вставил заранее смазанный конец шланга внутрь. Лектер сдавленно всхлипнул, непроизвольно пытаясь выкашлять инородный предмет в организме. Хотя шланг не был толстым и не перекрывал дыхание, он причинял массу неудобств; гортань горела от спазмов, мышцы живота не расслаблялись ни на секунду, стараясь вытолкнуть трубку. Ганнибал изо всей силы вдавил ногти в ладони и закрыл глаза, стараясь отключить нервную систему. Он не почувствовал вкуса, но понял, что Уилл включил напор, когда трубка во рту потеплела. Тепло спустилось в желудок, плавно заполняя изнутри. Через несколько минут Ганнибал почувствовал приятную сытость. Ещё несколько минут спустя она стала более заметной, растягивающей. Живота коснулись холодные пальцы. Уилл дотронулся до его рёбер, прижал ладони к бокам, провёл пальцем по позвоночнику. Кончики пальцев надавили над пупком, натягивая, массируя растущую выпуклость. Размяв живот, Уилл начал отводить ладони вниз, к бёдрам. Ганнибал жадно вдохнул воздух: Грэм начал легонько щекотать внутреннюю сторону бедра. Профайлер сжал в руке его яички, так правильно обхватил основание члена и вдруг убрал руки. Лектер выжидающе вытянулся вперёд, поднимая задницу повыше; тошнотворное натяжение в желудке внезапно стало не таким болезненным. Вскоре Грэм вернулся, нанёс немного тёплого топлёного масла на член и продолжил ласки. Уилл уверял себя, что всё это — только иллюзия для воспитания; что сейчас он возьмёт стек и захлещет Ганнибала до полусмерти, не доведя до кульминации; что бросит его в подвале на несколько дней, не давая воды; что заставит питаться только кашей из брокколи, что достанет старенькие книжки для детей и будет объяснять, почему каннибализм — это плохо, почему убийства — это плохо… Уилл отчаянно забивал внутрь открытие, что его влечёт к Ганнибалу и ему нравится, что он делает с Лектером. Нет, нет, нет. Он размазал масло по всему телу каннибала, натирая до блеска. Растущий живот теперь казался таким восхитительно раздутым, натянутым, что Уилл уже не мог дождаться, когда он наполнит его ещё больше. Ганнибал умудрялся мурлыкать с трубкой во рту. Ему не хватало кошачьих ушек и пушистого длинного хвоста; настоящий кот, налакавшийся масла. Уилл поиграл с головкой органа, поглаживая твёрдый, потемневший ствол; звонко похлопал по животу. Настало время продолжить удовольствие. И наказание. Он методично начал растягивать задний проход, не забывая время от времени лить масло между ягодиц. Солнечные капли падали на клеёнку, протекали по спине до лопаток, соскальзывали вниз, к груди и тёмным соскам. Чёрная лента уже насквозь пропиталась маслом. Ткань хорошо растянулась, сдерживая живот. Наконец, тщательно подготовив дырочку, Уилл ввёл туда второй шланг и включил напор, не потрудившись сначала выпустить из трубки воздух. Ганнибал прогнулся к земле под тяжестью наполненного желудка и заурчал. Было одновременно больно и приятно: та самая грань ощущений, доставляющая наибольшее наслаждение. Он бросил попытки разбирать намерения Уилла и поддался желаниям. По кишкам потекло разведённое масло. Грэм, обхватив эрегированный член, следил за натянутой лентой. Он убрал руки от живота, желая, чтобы это произошло без его участия. Лектер приглушённо застонал. Желудок сводило судорогами, в кишечнике булькали пузырьки воздуха. Обхват живота увеличивался с каждой секундой; лента напрягалась всё сильнее и сильнее. Нитки трескались, волокна лопались с сухими щелчками. Уилл немного отстранился — и кусочек ткани разорвался. От ленты на коже осталась розовая отметина. Грэму показалось, что Ганнибал невнятно засмеялся. *** Вскоре Уилл убрал шланг и фиксатор изо рта Лектера. Доктор не слишком элегантно отрыгнул воздух и поморщился. — Можно немного воды? — попросил он. — У масла ужасный вкус. Уилл без слов прижал стакан к его губам. Ганнибал выпил воду залпом. С каждым глотком его живот подрагивал, увеличиваясь в объёме. Грэм не убирал второй шланг, но Ганнибал не жаловался; Уилл был уверен, что ему начинало нравиться это растяжение. Он вновь потрогал его член, нахально улыбаясь. Лектер дёрнулся и застонал. — Уи-и-илл, ещё…