Гребень Ундины

— Кажется, она «кокнулась», — утвердительно сказал Джек, успевший подхватить потерявшую сознание женщину. Он потряс её руками в воздухе, но признаков жизни не получил. — Папа, это не смешно, — укоризненно осадила отца Лухан. Они переложили женщину на кушетку, Линарес нащупала на её шее слабый пульс и расслабленно выдохнула. Блас вызвал скорую и вернулся в гостиную, он обвел всю их компанию взглядом, словно ожидая объяснений. — Я не ослышалась? — тихо спросила Пташка. Все внимание тут же перенеслось к её персоне, словно вспомнив, из-за чего сеньора Акоста потеряла сознание. — Нет, — подтвердила её слова Мия. Она лукаво улыбнулась. — Меня удивляет как ты умудряешься выглядеть так, — она окинула девушку восхищенно-брезгливым взглядом. — В двести пятьдесят лет, но заиметь доченьку, что в четыре раза старше тебя… Это уже перебор! — она повернулась к Бласу с Лухан. — Прекратите меня разыгрывать! — Это не розыгрыш, Мия, — понимая весь бред происходящего, сухо сказал Блас. Истерика Мии сейчас была совсем не к месту, но как ещё объяснить все происходящее — он не знал. — Я согласен, выглядит все это, как сценарий сумасшедшего, но это все всерьёз. — Почему она назвала меня мамой? — вновь напомнила о себе Мари. — Я ведь не? Я не могу?! Я не… С каждой фразой, формулировки девушки становились все короче и не понятнее. Она переводила взгляд с отца на сестру и старпома, переодически останавливая взор на женщине, что лежала с закрытыми глазами, крепко сжав в бледной руке медальон. Её карие глаза стали ещё темнее и были наполнены слезами, словно тонущий корабль. Пабло стало так больно видеть её плачущей и он заключил девушку в кольцо своих рук, осторожно приглаживая её рыжие волосы. Почему-то ему стало спокойно, когда он почувствовал хрупкое тело Пташки в своих объятиях. — Пабло, — позвала Мия брата. — И ты туда же? — Старпом, — словно придя в себя, воскликнул Джек. Он попробовал нащупать свое оружие, но в комплект новой одежды, оно не входило. Найдя взглядом то, что примерно подошло бы, он схватил с кресла вязальную спицу и приставил ее к шее будущего зятя. — Я, кажется, предупреждал тебя, что ты наделал? — Отец, — все ещё покрытая слезами, позвала Джека Пташка. — Не вини его, не он меня соблазнил. — Вся в мать! — отвернувшись от Эредии, ругнулся Джек. — Ты тоже появилась на свет таким способом! — Ты спал с ней? — враждебно посмотрев на Бласа, спросил Бустаманте. Словно очнувшись, капитан Пташка, вырвалась из кольца рук блондина и воинственно преградила дорогу к Бласу и сестре. — Какая вам всем разница кто с кем спит? — она оглянулась на сестру, показывая взглядом «Прости!». — Я не могу быть её матерью! В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь шумом города из-за окна. Скорая до сих пор была в пути, однако, старушка слабо застонала и открыла глаза, отвлекая присутвующих от недавней сцены. — Мама, — слабо повторила она, сфокусировав свой размытый взгляд на Пташке. Словно в доказательство, она протянула ей бледную руку с медальоном. Мари судорожно взглотнула, но потянулась рукой к кулону. Женщина искренне улыбнулась, ожидая, когда девушка дотронется до украшения, но та медлила, словно взвешивая, стоит или нет? — Я так рада увидеть тебя вновь! — Кому здесь плохо? — в комнату, уверенной походкой, вошёл фельдшер скорой помощи. — Всем, — с сарказмом ответила ему Мия. Оценив ситуацию, он хозяйски взял стул и поставил его рядом с пожилой женщиной, ловко распаковывая свой рабочий чемоданчик. Измерив давление, он убрал инструмент обратно: — Едем в клинику. Нужно обследование. Не дожидаясь объяснений, он подал знак парамедикам, которые переложили женщину на носилки и понесли в машину. Он выслушал сбивчивые объяснения Лухан, все законспектировал и попрощался.

***

Дорога в больницу прошла в молчании. Мия, не поверившая в «спектакль», покинула их компанию, отправившись по своим делам. Блас сосредоточенно вёл машину, думая о своём. Пабло, сидя на переднем-пассажирском, косился на Бласа и пытался понять — правда ли то, что происходит? Джек, сидевший на заднем сидении, между дочерьми, пытался весело шутить, но вскоре бросил эту затею. Обе девушки думали о возможной беременности Пташки от Бласа. Эредия резко затормозил у входа в клинику, куда привезли сеньору Акосту, все пассажиры стремительно устремились вперёд, но обошлось без происшествий. — Аккуратнее, — сквозь зубы процедила Лухан, покидая машину и глухо хлопнув дверью, едва не прихлопнув собравшегося выйти наружу, Джека. Она, никого не дожидаясь, направилась внутрь больницы и наспех скрылась за стеклянными дверьми госпиталя. Остальным лишь оставалось молча проследовать за ней. — Доктор, как она? — услышали они взволнованный голос девушки. — Кто она вам? — не отрываясь от созерцания бумаг, осведомился врач. — Данная информация распространяется лишь родственникам или лицам «экстренного вызова». А вы явно не Мануэль Агирре. Родственница? — Я внук Хильды, — уверенно сказал Блас и приобняв Лухан, пояснил врачу. — А это моя невеста. — Что ж, внук, — оторвавшись от бумаг, задумчиво произнёс он. — Она стабильна. Перенесла сильный стресс, но её жизни ничего не угрожает. Мы подержим её несколько дней в клинике, что бы исключить всевозможные риски. Сами понимаете — возраст. — Где моя бабушка? — в холл больницы стремительно ворвался черноволосый парень. Его густые волосы были взлохмочены, а в карих глазах плескалось волнение. — Мануэль Агирре? — уточнил доктор. Получив от парня утвердительный кивок, он указал на присутвующих. — Я уже объяснил все этим молодым людям. Вам позволено увидеть сеньору Акосту, так как вы являетесь её ответственным лицом. Если у вас будут вопросы, вы можете уточнить все у дежурной медсестры, а мне пора — меня ждут другие пациенты. Врач прошёл сквозь толпу, окружившей его. Мануэль огляделся на присутвующих, задерживая на каждом взгляд. Он обменялся рукопожатиями с парнями и Джеком, девушкам лишь любезно кивнул. — Что случилось с бабушкой? — поинтересовался он, глядя прямо в глаза Бласа. — Я схожу с ума! — воскликнула Пташка. — Этот красавчик не может быть моим правнуком! — Мари, прекрати! — затыкая ладошкой её рот, прошипела Лухан и вежливо улыбнулась парню. — Я преемница вашей… Эм… Сеньоры Хильды. Работаю вместо неё в библиотеке. Мне понадобилась консультация историка, но, видимо, она переволновалась узнав, за кого я выхожу замуж и ей стало плохо. — Что за бред вы несёте? — искренне изумился парень. — Да Хильде совершенно по боку, кто-за-кого выходит замуж. Она кроме пиратов, перемещений во времени и прочей фантастики, даже не думает ни о чем! У неё маразм! Она утверждает, что родилась в восемнадцатом веке и ей всего четыре года! — Повтори! — скомандовала Марисса. Она выступила вперёд и уткнув руки в стройные бока, выжидательно уставилась на парня. — Что ты сказал? Когда она родилась? Кто куда перемещается? Ей неожиданно стало дурно. Голова закружилась, коридор поплыл перед глазами, а лица смешались в одно общее пятно. Слишком плотный воздух обволок сознание девушки и её затошнило. — Пташка, милая, что с тобой? — взволнованно запричитала Лухан. Она разогнала мужчин от сестры и принялась обмахивать руками воздух, вокруг её головы. — Что с ней? — поинтересовался Мануэль. — Кажется, она беременна, — шокированно произнёс Блас, осознавая всю суть происходящего. Выходит они здесь, чтобы он узнал о будущем ребёнке? Так, стоп! Его троюродная бабушка — его дочь? Бред какой-то. — Если это так, — угрожающе прорычал Джек, тыкая пальцем в нос Бласа. — Я сделаю тебя евнухом! Пабло встал между ними и развёл их руками в разные стороны. Джек продолжал тыкать пальцем в зятя, а Блас лишь зачесал растрепавшиеся волосы, пятерней руки и устало выдохнул. Он прикрыл глаза, призывая все возможные силы, помочь ему справиться с происходящим. Видимо вселенная его услышала. — Напоминаю, — раздался голос Лухан. — Блас — мой будущий муж. И сделав «это», ты накажешь не его, а меня. Во-первых, мы не уверены, что Пташка беременна. Во-вторых, учитывая большой разбег в веках, мы можем предположить, что зачатие произошло не от Бласа. В-третьих… — Это не отменяет того, что он спал с моей дочуркой! — наигранно всплеснул руками Джек. Его оклик эхом разнесся по больничному коридору, на что выглянула медсестра и громко шыкнула на посетителей. — Напомню, я тоже твоя дочь! — сказала Линарес и возникла неловкая пауза. Только сейчас они заметили, что Агирре нет рядом с ними. Лухан огляделась и приложив палец к губам, тихо прошла в палату, в которой находилась женщина. Мануэль держал старушку за руку и осторожно поглаживал её острые пальцы рукой. На его лице отразились не наигранные бесспокойство и страх. — Она всегда была моим лучшим другом и главным советчиком, — словно почувствовав появление за своей спиной, тихо и не оборачиваясь, произнёс он. — Мы редко виделись в последние года, так как мои родители были в ссоре с бабушкой. Когда мне было двенадцать лет, мы переехали жить в Мексику. Полгода назад мои родители погибли, а я, наконец, смог найти контакты бабули и вернуться на родину. У неё много родственников, но я являюсь единственным родным внуком. Сыном её дочери — Мариссы Пиа Агирре. Мануэль оторвал взгляд от бабушки и повернулся на слушавших его. Он провел руками по лицу, словно прогоняя наваждение. Потом внимательно посмотрел на Пташку, которая сжимала в руке медальон Хильды. Осторожно подошёл к ней и протянул руку. Девушка вздрогнула и не сразу поняла, что от неё хотят. Когда кулон оказался в руках парня, тот щёлкнул кнопкой и створки украшения раскрылись, явив на свет черно-белое изображение, на котором девушка держала маленького ребёнка. Сомнений не было. Это была Пташка, но кто ребёнок? — Этот кулон был на шее бабушки, когда её нашли, — тихо сказал Агирре, вновь отходя к кровати женщины. — В смысле нашли? — попыталась уточнить Лухан. — Сейчас я не знаю, где была правда, а где выдумка. Бабуля много историй рассказывала в детстве. И вот сейчас, уже будучи в более слабом уме, она стала путать свои рассказы с реальностью, — хоть это были довольно не лестные слова, в адрес заслуженного педагога и библиотекаря UBA, парень говорил с неподдельной нежностью и любовью. — Она говорила, что с её родителями, что-то произошло и она была отправлена в будущее, чтобы спастись от ведьмы. Именно так, она попала в семью Фара. И чета Марии и Аугусто её удочерили. — Я тоже слышал что-то подобное, — подтверждая его слова, сказал Блас. — Но я никогда не видел этого медальона. — Она открыла его при мне, пару дней назад, — кивнул Агирре. — Сказала, что раньше не осмеливалась этого делать, после какого-то происшествия в детстве… — Пару дней, — эхом повторил за ним Пабло. — Именно тогда вы и появились здесь! — Что за происшествие? — шикнула на Бустаманте Пташка, заинтересованно смотря на Мануэля. Пабло оскорбленно собрал руки на груди и отвернулся в окно. Но на него никто не обратил внимания. — Что вы тут делаете? — раздался громкий возглас дежурной сестры. Она вытурила их всех за дверь палаты и закрыла её за собой. — Пошли вон от сюда! Подгоняемая её руками, компания покинула пределы клиники. На входе они обменялись номерами с Мануэлем, договорившись поддерживать связь и закончить разговор в более удобной обстановке. — Да, — прокричал Блас в трубку телефона, принимая входящий вызов. — Хорошо, ждём. Нам нужно срочно домой, через полчаса привезут телевизор, на замену разбитого. Последняя фраза уже относилась ко всем присутсвующим. Впрочем, никто спорить и не собирался. Дорога к дому, в этот раз прошла в полном молчании. На фоне лишь тихо играло радио.

***

Новый телевизор был удачно установлен на месте разбитого. Чтобы немного развеять обстановку Пабло предложил посмотреть обещанный Мариссе фильм про пиратов. Остальные поддержали его затею. Бустаманте позвонил сестре, которая как раз освободилась и сказал, чтобы она по дороге купила чиспы, попкорн и напитки к фильму. Джек сел подальше от телевизора, чтобы случайно не уронить новую «картину» и прихватил с собой бутылку рома. Пташка села рядом с ним на большое кресло, где они уместились вместе с Бустаманте. Блас с Лухан устроились на диване, а Мия села рядом с Бласом, постоянно укладывая голову ему на плечо или пытаясь взять его за руку. В какой-то момент, Лухан не выдержала и вскочила с дивана: — Ты совсем охренела? Какого хрена ты лезешь к моему мужу? — Во-первых, он ещё не твой муж, а во-вторых, я ничего такого не делаю, — нахально улыбнувшись, ответила ей сеньорита Бустаманте. Блас попросил Мию отсесть на свободное кресло, а сам покрепче обнял Лухан, чтобы она не переживала. От количества выпитого алкоголя, Джек то и дело клевал носом, но Пташка во время просмотра фильма, била его по ноге, со словами «красавчик», когда его герой выпутывался из передряг. Марисса периодически спрашивала его: правда ли то что происходит на экране, а Джек угукал, вновь проваливаясь в дремоту, а в конце и вовсе уснул. Мари с Пабло сидели в кресле, закутавшись в тёплый плед, словно одни в целом мире, и досматривали первый фильм. — А меня почему-то не показали, — обиженно удивилась Пташка. — Давай посмотрим следующую часть, наверное дальше покажут?! — Бустаманте прижал девушку к себе, наливая ей новую стопку рома. — Наверное? — Да, я не смотрел этот фильм, — соврал Пабло, вновь заключая Мариссу в свои объятия. Бустаманте решил, что пора переходить на новую ступень. Он помял плечи Марисы, чтобы она немного успокоилась и расслабилась. — Может быть мы сходим с тобой куда-нибудь? Можно в кафе или просто погулять. — У меня престарелая дочь вот-вот копыта откинет, я пытаюсь понять, как получается, что её мать младше неё, и кто отец дочери, ещё и в фильме нет ни меня, ни мамы, ни Томаса, а ты тут со своим кафе! — А кто такой Томас? — поинтересовалась Мия. — Это потомок Галилея, — на автомате ответила ей Марисса и продолжила: — Он провел ночь с первенцем и освободил корабль отца. Мия сложила два плюс два, дословно вспомнив рассказ Лухан об их пребывании, с Бласом, в прошлом и засмеялась во весь голос: — Значит Лухан спала с этим Томасом? Блас спал с Мариссой. Весёлая у вас получается семейка. Блас, а ты будешь жить на две семьи или у вас будет одна большая? — Да какая разница кто с кем спал?! — воскликнула Марисса, поняв что сболтнула лишнего. — У нас сейчас другая проблема. — Да-да, узнать кто папочка твоего будущего ребёнка, — Мия не могла остановить свой хохот, она посмотрела на Лухан и задала ей вопрос: — А может вы тут все беременные? Марисса от Бласа, а ты от Томаса. Линарес спрятала глаза в пол, сильно сминая рукой обивку дивана. Сжав зубы, она встала на ноги и приказала всем сидеть дома, а сама вышла на улицу, громко хлопнув дверью. Спустя минут двадцать она вернулась и, взяв Мариссу за руку, увела её в ванную комнату. Сунув под нос Мии два отрицательных теста на беременность, Лухан, с чувством выполненого долга, села в объятия Бласа и они продолжили просмотр фильма. Марисса, то плакала от того, что отец спасал других, то смеялась над нелепыми ситуациями, а Пабло крепко обнимал её, со спокойной душой — та, что будоражит его мысли, не беременна. Под утро всех сморил сон, а разбудил их звонок Мануэля. Он сказал, что Хильда пришла в себя и с ней можно поговорить.

***

— Как вы, Хильда? — спросила Лухан, едва войдя в палату и кивнув, в знак приветствия, Мануэлю, что уже находился в палате. Вслед за ней вошли Блас с Пташкой и Джек, близнецы Бустаманте укатили домой. — Все хорошо, милая, — охрипшим голосом ответила ей сеньора Акоста. Она посмотрела на Мари и приветливо, как-то по-детски ей улыбнулась. — А ты именно такая, какой я тебя помню. Молодая и красивая. А я вот дряхлая старушка. — А кто твой отец? — тихо поинтересовалась Пташка. — Я не помню его, — женщина опустила глаза и принялась разглядывать свои тонкие пальцы. Она почувствовала, как её ободряюще приобнял Мануэль и она, в знак благодарности, накрыла его руку своей. — Я и тебя не помнила. Это все медальон. — Хильда, — привлекла к себе внимание женщины Лухан. — А что за происшествие случилось с вами в детстве, из-за которого вы не открывали кулон? — Хах, — поперхнувшись воздухом, кашлянула она. — Мне было шесть…

***

— Мария, я дома! — высокий мужчина зашёл в дом и стряхивая с пальто капли дождя, позвал супругу. — Как твой поход к врачу? — Я снова не беременна, — сухо ответила, вышедшая ему навстречу, девушка. Она помогла мужу снять верхнюю одежду и поцеловала его в колючую щеку. Они были женаты уже более десяти лет, но детишек у них не было. Не помогали им не знахарки, не врачи. Оба, уже не верили в чудо, но мечтали о ребёнке. Их братья и сестры, кузины и кузены уже давно обзавелись потомством, но у Аугусто и Марии деток не случилось. Однажды девушка проснулась и поняла, что устала. Устала ждать чуда. Хватит. Рядом был любимый Аугусто — этого достаточно. Она, как всегда, собрала утром мужа на работу, а когда они открыли дверь, на пороге их дома, они увидели маленькую девочку. — Кто ты, милая? — спросила Мария, протягивая руки к малютке. Девчушка обернулась, встряхнув рыжими локонами и сощурив серо-голубые глаза, задорно улыбнулась. Спустя два года, эта рыжая девчушка уже была неотъемлемой частью их жизни — их дочерью. Девочку звали Хильдой и она была большой выдумщицей! Мария и Аугусто Фара не могли нарадоваться на смышленную девочку. Однажды, когда Хильде было шесть лет, Мария позвала её к себе и протянула ей небольшой мешок. Девочка с любопытством распахнула его и принялась доставать оттуда содержимое. — Что это, мамочка? — девочка достала с сумки золотой гребень и причесала им рыжие кудряшки. Затем, она достала медальон и повесила себе его на шею, повертела в руках листок бумаги, но так как не умела читать, отложила его в сторону. — Хильда, малышка моя, — Мария нежно улыбнулась дочери. — Это то, что было при тебе, когда ты оказалась на пороге нашего дома. Я так понимаю, это то, что ты должна помнить. Мы с папой долго думали, стоит ли тебе отдавать это, но посчитали, что ты должна знать правду. — Вы не мои родители? — гибкая детская память ребёнка, спрятала от девочки правду об её происхождении. Если бы Мария не решила рассказать все дочери, Хильда бы так и считала себя дочерью четы Фара, но случилось все так. Спустя какое-то время, девочка играя смогла открыть кулон. В нем она увидела изображение, на котором легко узнала себя. Она сидела на руках девушки. — Мама, — тихо прошептала девочка. — Ааааа, — ветром раздалось вокруг девчушки и нечто необъяснимое, ураганом вырвалось на свободу с медальона, сбив ребёнка с ног. Девочка упала на пол, больно ударившись головой и теряя сознание. Проходили недели, месяца, годы, за ними десятилетия. Больше этот кулон она не решалась открывать. Она до сих пор помнила этот страшный крик, снесший её с ног. В юношеские годы, Хильда увлеклась историей, она предполагала, что все не так просто с её личной историей. Она строила догадки, теории. Забрасывала их и начинала по новой. Часто ей снились яркие сны, где она маленькая и рядом мама. Настоящая, та что родила. Нет, она очень любила Марию и Аугусто, лучших родителей и не придумать. Ведь, это каким сердцем нужно обладать, чтобы так полюбить чужого ребёнка? Они смогли и Хильда за это их любила и уважала. Но она помнила её. Свою маму. Помнила тепло её рук, звонкость голоса. Помнила, как она пела ей колыбельные и помнила тот ужасный крик из медальона. Её маму звали Марисса. Уже учась на последнем курсе института, она встретила своего будущего супруга — Хилларио Акоста. Их роман был лёгким и быстрым. Они скоро поженились и у них родилась дочь. Девушка назвала её в честь своей настоящей матери. Но судьба жестока, когда их дочери было одиннадцать, Хилларио скончался. Рак. Безжалостная болезнь, унесла крепкого мужчину с собой, забрав его за каких-то полгода. Гуманная болезнь? Дающая попрощаться? Бред! Хильда была разбита. Она ещё не отошла от потери приёмных родителей, что погибли в автокатастрофе, возвращаясь домой от кузена Агилар. Смерть мужа сбила с неё радость и женщина всецело отдалась работе. Подробно изучая историю и легенды. Естественно, дочь не выросла благодарной матери. Она выскочила замуж за первого встречного. По залету. Женщины часто ругались между собой. Это огорчало Хильду. Но она осознавала, что была не лучшей матерью. Она жила в доме своих родителей, часто к ней сплавляли внуков. Маркоса, Рикардо-Бласа и Мануэля. Маркос был слишком умным и начитанным мальчиком, очень часто он читал в слух книги, пока Хильда пекла для мальчишек разные вкусности. Рикардо был слишком воспитанным для своего возраста, он больше любил оставаться в стороне. Смотрел мультики по телевизору или молча читал приключенческие книжки. А ещё, он не любил когда его называли Рикардо и просил звать его Бласом. Мануэль координально отличался от своих кузенов. Он был непоседой. Постоянно учинял себе и окружающим передряги. Но всех мальчишек объединяло одно — любовь к историям, что рассказывала Хильда. — Бабуль, а расскажи ещё про Пташку? — просил её Мануэль. И женщина рассказывала им про то, как юная капитан Пташка Мари, бороздила моря Карибского бассейна, как ловко она орудовала острым клинком и захватывала новые корабли. Часто, женщина забывалась и вплетала себя в истории, но мальчишек это не смущало. Они хотели верить бабушке и верили.