Гребень Ундины

Конец XVII — начало XVIII века. Точная дата не известна. Джошами Гиббс ступил на берег Тортуги свободным человеком. Он не являлся матросом Его Величества уже более двух лет, так как последний раз покинул берег под командованием капитана Тига. Что ему пришлось пережить за эти два с лишним года? Многое. Во-первых, Эдвард Тиг покинул корабль спустя полгода после их отбытия, оставшись в бухте погибших кораблей и передав капитанство своему брату. Который, к слову, почил в мир иной спустя несколько недель, передав заветный пессо юнге — сыну Эдварда — Джеки. Во-вторых, уже плавая под командованием молодого капитана, он из простого матроса дослужился до старпома. Несмотря на то, что капитан Джек был слишком юн, он был истинным пиратом и храбрым малым, но уж больно хитрым и «скользким». Наверно именно это и нравилось Гиббсу в парне, поэтому они сдружились и его долгое путешествие не было тягостным. Но мужчину манила земля. Он хотел вернуться домой. А может увидеть ту, что разбила его сердце? В-третьих, в каких только передрягах не побывала их команда. И вроде все бы ничего, но шкипер — Гектор Барбосса, однажды ночью поднял бунт и захватив корабль, оставил Джека на верную смерть на необитаемом острове. По сути, Джошами грозило то же самое за верность юному пирату, но он выпросил у нового капитана свободу и был отправлен в открытое море, в пустой шлюпке, с дырявым дном. Но судьба была благосклонна к парню, вскоре ему на пути попался торговый бриг, моряки которого помогли Гиббсу добраться до Тортуги. И вот, обдуваемый прибрежным ветром, он уверенным шагом покидает причал. В его планах было проведать старую тетушку, что растила его вместо матери. А ещё, он подумывал вернуться на службу к Его Величеству. — Тётушка Мэри! — войдя без стука в дом, громко позвал он. Его насторожила обстановка дома. Тут словно жило счастье. Обычно, тётушка Мэри была затворницей и ворчливой скрягой, по крайней мере со всеми, кроме Гиббса. Но сейчас, створки окон были приветливо распахнуты, пропуская яркий солнечный свет в дом, а из гостиной доносился счастливый смех… детский? — Джошами, мой мальчик! — из дверного проёма показалась голова пожилой женщины. Её волосы были непривычно аккуратно прибраны, а лицо словно разгладилось от глубоких морщин. Она заключила мужчину в крепкие материнские объятия. — Я так рада, что ты дома! Мы заждались тебя! — Мы? — удивлённо переспросил у неё он, уже думая о самом худшем. — Кто мы, тётушка? — Ну что же ты? Проходи! — она поманила сухонькой рукой его за собой и он, повинуясь, пошёл. — Мы, с твоими детками. — Что за бред? — громко улюлюкая, в просторной детской кроватке, играли два маленьких ребёнка. Они были похожи друг на друга, словно две капельки. Два маленьких ангелочка с хрустально-голубыми глазами и светлыми кудряшками. — Откуда они, тётя? — Однажды ночью появилась на моём пороге женщина, — потресся погремушкой в воздухе перед малышами, она получила в ответ полубеззубые улыбки и отдала одному из детей игрушку, которые тут же начали за нее сражение. — Она сказала, что это твои дети и попросила заботиться о них. Я назвала их, как твоих родителей — Мия и Пабло. — Но тётя… — начал было он, но остановился не веря своим глазам и ушам. — Что это была за женщина? — Я не знаю, мой милый! Но у них глаза твоей матери. Твои глаза! — она похлопала его по груди, словно убеждая его, затем взяла одного из малышей на руки. — Бери малышку, их пора кормить! Да и ты, должно быть голоден… Она ушла на кухню, а Гиббс посмотрел на оставшегося в кроватке ребёнка. Голубые глазки любопытно похлопали, рассматривая мужчину, а милое личико схмурилось — сейчас будут слезы, понял он и поднял ее на руки. Немного покачивая малютку, он прошёл за тёткой и посадил свою ношу в свободный стульчик для кормления. Пытаясь переварить новую информацию, он устало опустился на стул и потер гудевшие виски. — Я должен поговорить с ней. — С кем, милый? — переспросила женщина, хлопоча с едой и посудой. — С Соней. — О, мой мальчик, — она опустилась на противоположный стул и уперла руки о деревянную столешницу. — Та женщина, она сказала, что Соня умерла… при родах… поэтому я и должна присмотреть за твоими детьми… — Что же эта за женщина? — спросил он, понимая, что не очень хочет знать ответа.

***

Время неумолимо и стремительно двигалось вперёд, Джошами был счастлив в доме тётушки, рядом со своими детьми. Их небольшие достижения радовали молодого матроса, но его не покидали мысли о неизвестной женщине. Что стало с его возлюбленной Сонечкой? Может он ошибся, поверив тогда пиратам и отказавшись от неё? — Джош! Мой мальчик! — услышал он зов тётушки Мэри, выныривая из своих мыслей и воспоминаний. — Скорее! Мия делает первые шаги! Гиббс поспешил на зов и перед его взором предстала малютка, что плюхнулась на попу и звонко засмеялась, кидая в братика железную погремушку. Негромко звеня игрушка пролетела по воздуху, едва задев макушку ребёнка. — Ма-м, — отчётливо сказал мальчик и громко заплакал, его плач скоро повторила и Мия. — Иди сюда, — Гиббс приподнял на руки Пабло и немного покачал его, успокаивая. Он наблюдал за тем, как тётушка успокаивала его маленькую малютку, а в голове засела мысль: он должен понять, что случилось с Соней на самом деле?! Буквально через неделю, он отправился в Порт-Роял. Договорившись с местными моряками, он беспрепятствено ступил на один из кораблей и с огромной надеждой и грустью вглядывался в пустоту горизонта в надежде увидеть долгожданный берег некогда родного дома. Дома, где когда-то его ждала она.

***

Наши дни.

Ты не плачь моё дитя, Гребнем, что со дна морского…

Хильда вошла в гостиную неся в руках поднос с чашками и кофейником, также на нем был и ром для Джека. Все присутствующие сразу обратили внимание на слова песни, что пела женщина. — Хильда, о чем вы? — спросила Лухан, принимая с её рук посуду. — Что это за песня. — А? Какая песня? — Да она чокнутая! — цокнул языком Джек, он схватил бутылку и скрутив с неё крышку, жадно приложился к ней губами. — Милая, — обратился к бабушке Мануэль. — Ты только что пела песню. О чем она? — А, — улыбнулась Хильда. — Я не знаю.

Ты не плачь моё дитя, Гребнем, что со дна морского, причешу сейчас тебя. Заплету тебе косу, Пока мне русалки дань несут.

Она пропела слишком чистым голосом, глаза женщины сияли светлым цветом, излучая счастье и какой-то детский восторг. — Я же говорю чокнутая, — вновь заключил Джек. — Этим она явно пошла в меня. — Я вспомнила, — тихо произнесла она, обведя присутвующих взглядом. — Я вспомнила. Шторм, крики. И её…

***

Конец XVII — начало XVIII века. Точная дата не известна. Яркая вспышка молнии озарила темноту комнаты, в которой находился Гиббс. За время его отсутствия аура дома поменялась. Казалось, здесь никогда не было счастья. Но он помнил, помнил смех Сони, помнил их бессонные ночи, проведённые в долгих разговорах или страстной любви. Скупая мужская слеза покатилась по небритой щеке. Он взял портрет со своего рабочего стола и всмотрелся в улыбающееся лицо бывшей супруги. Воспоминания тут же накрыли сознание моментом, где она молит его о пощаде и говорит о беременности. Как он мог поверить не ей, своей супруге, а этим пиратам? Почему? Где его Соня? Может она и вправду умерла? За окном прокатился громкий раскат грома и резко хлынул сильный дождь. Небо моментально затянулось чёрными тучами, Джош стоял и смотрел в окно: — Где же ты моя Сонечка? — тихо спросил он в пустоту. Промокшие насквозь люди спешили по улице, по своим домам. Он отошел от окна и разжег камин, что удалось ему не с первого раза, но когда комната наполнилась светом и теплом, он устало опустился на тахту. Он был твёрд в своём решении; он узнает где его супруга, чего бы ему это не стоило! Их дети не должны быть сиротами!

***

— Мистер Гиббс, — окликнул его звонкий голос, когда он отошел от очередного дома, двери которого захлопнулись перед его носом, так же недружелюбно, как и всех предыдущих. Едва он показывал людям портрет Сони, приветливость бывших сограждан улетучивалась. Обернувшись, он увидел перед собой Джеймса Норрингтона. Только перед ним стоял уже не маленький мальчик, а повзрослевший юноша. На его голове был беловолосый парик и сам парень был обряжен в кадетскую форму гвардейства Его Величества. На лице парнишки сияла открытая и искренняя улыбка. — Рад вас видеть! — Джеймс, — Гиббс раскинул руки для приветствия и крепко пожав его руку, другой похлопал парня по ещё узким плечам. — Как ты вымахал! — Когда вы сошли на берег, мистер Гиббс? — поинтересовался парень. Они двинулись вперёд, в сторону паба. — Брось, Джеймс, зови меня просто Джошами, ты уже совсем взрослый мужчина! — они вошли в тёплое помещение, где кутили местные пьяницы, а так же моряки и пираты. Некогда красивые женщины ходили меж столов и предлагали посетителям свои услуги. За ненапряженной беседой они заняли один из свободных столов и не замечая происходящего, говорили на различные темы. Разговор был лёгким, собеседников не смущали не разница в возрасте, не окружающая обстановка. Выпив пару чарок рома, Джошами разговорился ещё больше. Он рассказал Джеймсу о своих детках и о том, что ищет свою супругу. — Вот! — он протянул парнишке черно-белое изображение, тот принял его в руки. Пару раз переместив взгляд с портрета на мужчину, парень удивлённо присвистнул. — Ну найти падшую Соньку — проблем нет… — он жадно хлебнул алкоголя из чарки, а затем утер рот ладонью. — О чем ты? — Гиббс заозирался по сторонам, словно буквально поняв слова Джеймса. — Где она? — Тш-ш-ш, — приложив палец к пухлым губам, остановил его Норригтон. Он резко встал из-за стола и поманил Гиббса за собой, мужчина покорно последовал следом. Они вышли на улицу и спустились вниз по проулку. — С понедельника, Вам, должно вступить на службу Его Величества! Или же Вас казнят! Джошами смотрел в узкую спину мальчишки, которого он спас пару лет назад и не понимал, не понимал почему отношение парнишки вдруг поменялось. — Отлично, Норригтон! — за углом, куда они завернули, стояли несколько мужчин, к которому он подошел и что-то быстро заговорил. — Мистер Гиббс, — обратился к нему, судя по всему, главный из них. — Позвольте представиться: Уэзерби Суонн — новый губернатор Порт-Роял. — И что же нужно вам, губернатор, от простого моряка? — усмехнувшись спросил он. В груди зияло обидой предательство младшего Норрингтона. Да, Джошами Гиббс и сам хотел поступить на службу, но не так. — Оу, уважаемый Гиббс, вы не просто моряк, — усмехнулся ему губернатор Суонн. — Вы — пират. А значит моря знаете лучше, чем все моряки, что входят в моё командование. — В том пабе, — он кивнул головой за свою спину. — Десятки пиратов. Почему бы вам не взять одного из них? — Да, но только у нас есть то, что вы ищите… — Что с Соней, — он было рванул с места, бросившись на наглого губернатора, но был остановлен окружающими его гвардейцами. — Она в порядке? — Вы сможете увидеться со своей супругой, но прежде… — губернатор убедился, что его жизни ничего не угрожает, поэтому продолжил диктовать свои правила. — Вам придётся доказать свою верность Его Величеству. Завтра на рассвете вы отправитесь в Лондон. И, затем, выполнив наши условия, вы сможете повидаться со своей дрожайшей Сонечкой. Голос Уэзерби был настолько брезгливым, когда он произносил имя его супруги, но Гиббс сейчас был готов на все, лишь рядом с его детьми была мать.

***

Это было самое долгое и опасное путешествие в его жизни. Среди моряков прошла молва о корабле-призраке «Чёрная Жемчужина». Вначале он был удивлён, так как знал, что данный корабль принадлежал юнцу Джеки, который переименовал «Пьяную Девку», но однажды ночью он собственными глазами увидел в тумане знакомый корабль под чёрными парусами. Больше сомнений у него не было. Ведомый, забытыми чувствами, к предавшей его супруге, он все же спустя полтора года завершил свое плавание, вернувшись в Порт-Роял, где их судно встречали как победителей. — Добро пожаловать в Порт-Роял, мистер Гиббс! — на берегу моряка встречал губернатор Суонн. — Вы честно выполнили свое задание, жду вас к десяти вечера в моей резиденции. Забрав то, что было доставлено на корабле губернатор покинул порт, оставив моряков. Джошами отправился в паб, где нажрался в усмерть ромом. Он горланил во все горло песни и рассказывал морякам байки о корабле-призраке, бороздящем ночные воды морей и океанов и грабящем все встречные корабли. — Мистер Гиббс, — на его опустилась крепкая ладонь. Он устало поднял пьяные глаза. — Малютка Джеймс! — брезгливо и с ухмылкой произнёс он. — Ты не такой, как твой отец. Он был мужчиной, а ты жалкая пародия для Его Величества! — Вы заговариваетесь, мистерррр, — прорычал юноша, прямо в лицо смрадящее перегаром. — Но я здесь для того, что бы напомнить — вы опаздываете на резиденцию к губернатору… — Оу, наш милейший Уэзерби, — оскалился он, смачно сплюнув под ноги мальчишки. — Прислал верного пажа, за грязным пиратом Гиббсом… Пьяные моряки, находящиеся в пабе громко засмеялись, перешептываясь и тыкая в парня грязными пальцами. — Ну что ж, мистер Норригтон, пройдемте, — он «покорно» поднялся из-за стола и, вытянул руки вперёд, словно предлагая заковать себя. Поняв, что его не закуют, он опустил руки и спрятал их за спину. Он клоунски пожал плечами, показывая своим собутыльникам, чтобы не отчаивались — он скоро вернётся. Экипаж, запряженный одной лошадью, довольно быстро доставил их к замку губернатора. Однако, за это время Гиббс успел достаточно протрезветь. Едва они ступили на порог поместья, как он ускорил шаг, чтобы поскорее увидеть ту, из-за которой последние полтора года провел в море. — Где она? — вместо приветствия, вопросил он, едва завидев Уэзерби и бросившись вперед. — Полегче, мистер Гиббс, — губернатор стоял к нему спиной и едва пошевелил плечом, когда к нему обратился пират. — Как же вы жутко воняете, хоть бы помылись перед тем, как заявиться сюда… Он развернулся и, держа в руках два бокала с алкоголем, прошёл в середину комнаты. Усевшись в одно из кресел, он поставил один из стаканов на круглый столик и взглядом указал Норрингтону оставить их. — Прошу вас, мистер Гиббс, — он махнул рукой на соседнее кресло, оно было меньшего размера чем то, в котором сидел губернатор. — Присаживайтесь. Джошами скривился, сузив в отвращении свои голубые глаза, но приглашение принял. Удобно устроившись в кресле, он жадно хлебнул алкоголя, дожидаясь того, что скажет ему губернатор. Суонн довольно хмыкнул, осторожно взял со столика небольшой колокольчик и потресся им в воздухе, громко крикнул: — Приведите сюда девку! В кабинете губернатора воцарилась тишина, слышно было как двигается маятник больших напольных часов и тяжёлое дыхание Гиббса. Дверь распахнулась неожиданно, двое солдат тащили за руки вырывающуюся девушку. Они швырнули её на пол, к ногам сидевших мужчин. — Джош, — воскликнула она, увидев пирата, рядом с губернатором. — Спаси меня, милый! Я совсем не понимаю, что происходит. Гиббс сполз с кресла и заключил женщину в объятия своих рук. Она нежно прильнула к его груди и громко захлюпала. Он молча гладил её по светлым волосам, едва касаясь губами макушки. — Какая трогательная сцена, — стукнув по столику бокалом, произнёс Уэзерби Суонн. — Прям идеальная семья. Его голос сочился сарказмом. Но сейчас Джошами было все равно, он поднял лицо бывшей супруги вверх и заглянул в её заплаканное лицо. Она изменилась за эти годы.

***

Наши дни. Хильда молчала. Комната была погружена в полную тишину, все ждали того, что она расскажет. Но женщина со спокойным выражением лица взяла в руки чашку с чаем, галантно присела на краешек дивана, не забыв поправить юбку. Свободной рукой взбила причёску и отхлебнула горячий напиток. — Ну и? — нетерпеливо напомнил ей Джек о том, что они ждут продолжения её слов. — Ах, да! — она вдруг застенчиво улыбнулась. — Точно. — Что это за женщина, Хильда? — спросила Лухан. Ей тоже не терпелось узнать. — Так вот… — Акоста загадочно улыбнулась, поставила чашку на стол и закрыв глаза, начала повествование. Тихим и ровным голосом.

***

XVIII век. Небо было ясным и жаркое солнце наргело палубу до предела. Уставшие и обезвоженные моряки слонялись без дела в поисках тенька, самые везучие находились в трюме — там было прохладнее. Был полный штиль, поэтому чёрные паруса были спущены и корабль дрейфовал на воде. Осторожно ступая по деревянным половицам, на верхнюю палубу поднялась маленькая рыжая девчушка. Она не обращала внимания на то, что нагретые от солнца доски обжигали нежные детские стопы. Она целенаправленно шла на приятную песню, которую кроме неё не слышал никто.

Ты не плачь моё дитя, Гребнем, что со дна морского, причешу сейчас тебя. Заплету тебе косу, Пока мне русалки дань несут.

Любопытство ребёнка было настолько явным, что она не обращала внимания не на то, что где-то вдалеке её зовет мама, не на уставших и злых пиратов. Ей было все равно, она хотела лишь увидеть ту, кто так красиво поёт. Внезапно корабль колыхнулся словно на штормовой волне и девчушка плюхнулась на попу. Песня прекратилась, отчего она громко залилась слезами. Из воды, словно птица вспорхнула прекрасная дива. С её точенного тела упало несколько капель на палубу корабля, тут же засыхая на расскаленных досках. Фигура так же стремительно скрылась за бортом корабля, создав всплеск воды. Ничего не понимающие пираты бросились к бортам, вглядываясь в синеву воды. Корабль начало качать на внезапно забурливших волнах из которых одна за другой, начали появляться русалки, снова исчезая в пучине моря. Девочка, что недавно плакала, вдруг успокоилась, так как вновь услышала песню, которая привела её наверх. Она почувствовала, как крепкие руки матери подняли её с пола. Капитан Пташка Мари с беспокойством заозиралась по сторонам, пытаясь понять откуда взялась качка, ведь совсем недавно вокруг царил полный штиль. Этим вопросом задавался каждый, кто находился на корабле и лишь девчушка на руках матери принялась громко агукать, подпевая неизвестному голосу. Корабль накренился и словно пена морская на палубу вышла красивая девушка. Её тело было статным и слишком идеальным. Большие упругие груди были укрыты длинными светлыми волосами, среди локон которых, словно роза, красовалась небольшая веточка зелёного коралла, который оттенял её каре-зеленые глаза. Тело было гладким и подтянутым. Она словно в очень узкой юбке, плавно и медленно шла по направлению к женщине, что держала в руках ребёнка. — Отдай мне дитя! — нежным голосом сказала она, протянув вперёд нежные руки. Мать завороженно, словно под гипнозом протянула диве дочь. Едва ребёнок попал в руки незнакомки, она бездыханно упала на пол. — Йахя-ха-ма! — играюче воскликнула девочка, крепко прижимаясь к полуобнаженной женщине. Она видела, как моряки лежали не шевелясь, находясь в глубоком сне и малышку это забаляло. Она впервые играет в такую интересную игру. — Моя девочка, — женщина ласково провела по рыжим волосикам девчушки и достала из её локонов гребень. — Интересно. Довольная улыбка озарила красивое лицо женщины и она присела на ступеньки, удобно усадив ребенка к себе на колени. Она вновь запела красивую песню о неизвестных девочке русалках. Ребёнок задумчиво молчал, рассматривая кулон с фотографией мамы и, не понимая, почему мама спит днем, а чужая тётя плетет ей косу? Почему? — Ты вновь забыла о своём наказании? — раздался голос позади и гребень, которым она укладывала волосы, застрял в плохо заплетенной косичке. — Какая же ты противная, Ундина! — Что тебе нужно, отец? — её голос с нежного поменялся на злобный и она сорвалась на противный крик. Но мужчина за её спиной словно не слышит и не видит ничего. Его слова словно громом разносились над кораблем. Вокруг зарождалась буря, сильный ветер сносил с вантов паруса, которые тут же раздувлись наполненные холодным воздухом…

Предки предков капитана, Получили в ответ наказание, На обиду девы морской, Что по века’м раскидала их чада. Чтобы жизнь детей обидчиков, Не сгорела в огненной лаве, Соединить воедино прошлое и будущее, Должна та, кто огонь напонимает. Стоит лишь в зеркало взглянуть, Увидев будущее в отражений, В пучине моря утонуть. Приняв божественное дарение. Поднятое со дна морского, О чем плачет невинное дитя, Вернуть хозяйке, ставшей nova, Что золотом ацтеков согрета быть должна.

— Аааааааа, — словно воздух, Ундина попыталась поймать маленькую девочку, которая раствориоась в морской пучине, она упала на колени и прижала к груди пустые руки. — Я опять потеряла… Опять потеряла свое счастье… — Ты больше не будешь страдать, Дина, — за тебя будет страдать она, — он говорит о девочке и она понимает, что это ранит её ещё сильнее. И, впервые, за все годы, что она находится в этом теле, она плачет искренне. — Она будет вдали от родной матери, от дочери, от любимого мужчины. Она не познает постоянного счастья. Благодаря тебе… А ты уже отстрадала своё, тебе пора на покой. Он ушёл, развернувшись в сторону заката, а она кричала ему в след, но когда её тела коснулся первый закатный луч, её прекрасное тело, словно мыльный пузырь, превратилось в морскую пену, а пираты, будто очнувшись ото сна поднялись на ноги. — Где моя дочь? — закричала Пташка Мари. — Хильда! Где ты малышка моя?