Атлантида

Яркий свет ослеплял, а виски ломило. Горло пересохло, а губы потрескались и кровоточили. Спина затекла, и боль разрезала налившуюся свинцом голову. С неимоверным трудом Ти разлепила слипшиеся веки, но долго удерживать их открытыми было выше её сил. Глаза тут же начали слезиться и больно щипать. Она попыталась поднять руку, чтобы прикрыть их от нещадного света, но та не слушалась девушку. Тогда Ти попыталась позвать на помощь, и снова безуспешно. Она лежала беспомощная и одинокая, она не владела своим телом, и ничего не могла с этим поделать. Ей ничего не оставалось, как снова уснуть. Её попытки сделать хоть что-то, страшно утомляли и лишали и малости силы, на которую она была способна в такой момент. В следующий раз она очнулась от прикосновения влажной тряпочки к ее губам. Кто-то грубо поднял её голову, и начал вливать ей в рот воду. Она закашлялась и разлепила веки. Уже было не так ярко. Комнату освещала только рядом стоящая лампа, а вокруг было темно. Атлантида увидела над собой озабоченное лицо женщины. Та молчала, но по прежнему не выпускала её голову из своих рук. Она только смотрела в её глаза, и в её взгляде читалось удивление. Или даже страх. Неожиданно она отпустила Ти, и отвернулась от неё. - Наконец-то пришла в себя. Я уж думала, так и останешься овощем лежать в моей кровати. Ти непонимающе смотрела на эту странную женщину, но та избегала её взгляда. - Пить… - прошептала девушка. Женщина снова подняла её голову, и начала вливать в неё жидкость. Ти жадно пила, и не думала останавливаться. Казалось, от этого зависит её жизнь. - Ну все, прекращай. А то захлебнешься ещё, - спутница резко убрала бутыль с водой. - Кто вы? - Я? Ты не помнишь? - Право же, не помню. Боюсь, что я не помню даже, кто я… - в её глазах отразился ужас. Как ни пыталась, Ти не могла вспомнить, как её зовут, кто эта женщина, где они находятся, и что с ней произошло. На неё начала накатывать паника. - Тихо-тихо, - начала её успокаивать женщина с проседью в каштановых волосах. - Всё будет хорошо. Ты в безопасности. Ти умоляюще посмотрела на эту женщину, чьи руки заботливо гладили её по волосам. Она лишь тяжело вздохнула, и начала свой рассказ. - Что ты помнишь, прежде чем ушла во мрак? - Совершенно ничего не помню. Мне снились сны, но было так сложно отличить их от яви. Я слышала музыку, и не могла устоять, чтобы не пуститься в пляс. Как зачарованная я неслась за этой музыкой, и такое тепло разливалось внутри моего тела. Я слышала голоса. Их было много. Но я не видела лиц. Они были такими весёлыми, расслабленными и дружелюбными. Наверное, это моя семья. Наверное, у меня есть с дюжину сестер. Потому что я точно знаю, что слышала их. О, пускай это будет по настоящему. Я так хочу, чтобы у меня были сестры. Они у меня есть? - Боюсь, дорогая, это был только сон. - Вы моя мама? - Нет, драгоценная. Я… я… - глаза Ти снова начали слезиться. Она так надеялась, что это добрая женщина её мать. Ещё больше она верила в то, что у неё есть сестры. - Я твоя тётка. - Значит, я дома? - Да, рыбка, теперь ты дома. - А как моё имя? - Атлантида. Но все тебя зовут Ти. Мы уехали с тобой из прежних краев, но по пути случилось кораблекрушение. Ты чудом жива осталась. Месяцы я выхаживала тебя, молилась всем Богам, и слезы проливала у твоей постели. - Атлантида… Ти… Ничего не помню. - Это ничего. Отдыхай и набирайся сил. Мы начнём жить с чистого листа. - Тётушка, а где мои родители? - Погибли они, дорогая. Утонули полгода назад. Поэтому мы и уехали из дома. - Может, и хорошо, что я не помню. Мою душу не давит боль от разлуки с ними. Я уверена, мы любили друг друга, и мне, наверное, было очень больно оставаться там, вокруг всех предметов, что напоминают о моих ма и па. - Любили очень, но ничего уже не изменить. Ти закрыла глаза, из-под век покатились тёплые слезы. Тётя погладила её по щеке, и тихо вышла, прикрыв за собой дверь. За пределами комнаты, она оперлась спиной о стену, и тяжело спустилась на пол. Щеки её зарумянились, а руки нервно дрожали. Она солгала, ни разу не выдав настоящих чувств. И если к девочке память не вернётся, то они будут счастливы здесь, на берегу, и это разобьёт сердце Атланта. Лучшей мести для царя не придумать - подумала Эбигель, и спустилась вниз. Атлантида засыпала и просыпалась. Механически жевала что-то, но не чувствовала при этом ни вкуса, ни запаха. Так же на автомате она жадно глотала воду. Ей снились цветные сны. Но задержать в голове образы ей не удавалось. А потом она задыхалась. Ти содрогалась, когда на улице было тепло, её тело билось в конвульсиях. Несколько раз температура тела была выше нормы, но постепенно она восстанавливалась. Она боролась со своей памятью в редкие минуты пробуждения. Но каждый раз терпела крах. Ещё через неделю, она досточно окрепла, чтобы сидеть. Движения конечностей были замедленны, и давались ей с большим трудом. Хотя своими руками она уже довольно умела держала кружку с сиропом и тарелку с ухой. Каждый вечер она ложилась на левый бок, и смотрела в пластиковое окно. Она видела месяц, но совершенно не находила звёзд. Их сияние поглотило городское освещение. Эбигель так сказала. Атлантиде это казалось чем-то нереальным, словно она проживает эту жизнь впервые, среди множества других, наполненных движениями и приключениями, жизней. - Эбегель, твои… ноги так лихо двигаются. Почему же мои лежат тяжким грузом? - Потому что, девочка моя, они ещё не восстановились. Ты же лежебока, не встаёшь уже третий месяц. - Да как же мне встать, если я даже не знаю, как они работают? Ты делаешь мне массажи, загибаешь их, я чувствую все это, но сама не могу повторить так же. - Ты пробовала шевелись пальчиками? - Каждый день, но ничего не выходит. Они совершенно не слушаются свою хозяйку. - Ты просто не знаешь, как правильно ими шевелись. Подними руку. Как ты это делаешь? - Элементарно. Она слушается меня безоговорочно. - Теперь сделай то же самое с ногой. Сосредоточься на конечностях, и сделай то же, что ты делаешь руками, шеей, туловищем. Давай же, не филонь. Ти пыталась. Отчаянно пыталась. Из-за всех сил. Её тело уже покрылось испариной, ладони стали влажными, а дыхание участилось, но с ногами ничего не происходило. Обессилев окончательно, она рухнула на подушки, зацепив головой стену. Она вскрикнула от боли, и махнула ногой. Боль отошла на задний план. Она попыталась снова, и нога, начала сгибаться в колене. Ти попыталась проделать то же самое и со второй ногой. Пятка поддалась на эти манипуляции, и свесилась с кровати, но на этом её возможности ограничивались. Так и вышло, когда к ней вечером зашла Эбигель - правая нога была согнута вверх, а левая - свесившись, дотрагивалась до холодного пола. Уставшая девушка счастливо улыбалась, словно только пробежала марафон, и прибежала первой. Сразу после ужина, она крепко уснула - с улыбкой на лице и выглядывающей из-под одеяла ногой на полу. Утром она их сгибала и разгибала, наверное, десятки тысяч раз. Она была довольна собой, и уже предвкушала, как будет бегать по песчаному берегу, как ракушки будут щекотать её ступни, как пальчики будут загорать под солнцем в лёгких шлепанцах, оставляя белые полосы на ногах. Ти казалось, что она как маленькие дети, только научилась ещё не твердо стоять, чтобы пройти пять метров до объятий матери, с запахом зелёного чая и лаванды. Может ещё споткнуться, запутаться в ногах, даже упасть на коленки, но потом все же оказаться в объятьях матери.