Тревожно безмятежно
31 июля 2022 г., 14:44
— Ты наглый собственник.
Стайлз не знал, что хуже: то, что Ношико умерла отчасти из-за того, что хотела причинить Стайлзу вред, как доверительно сообщил ему Ногицунэ, или то, что Ношико умерла. Наверное, в ближайшее время им придётся готовиться к приезду необученной, разгневанной громовой кицунэ.
Стайлз почти видел, как лис пожал плечами, нисколечки не раскаиваясь.
— Что наше, то наше, — просто заявил он.
Стайлз не знал, оскорбиться ему из-за того, что Ногицунэ считает его своим, или быть польщённым.
— Мы должны поговорить об этом, Стайлз, — задержал его Дерек, когда Стайлз хотел последовать за бетами и помочь спрятать труп кицунэ.
Питер и Бойд убирали те немногие признаки борьбы, что были оставлены перед домом Хейлов, а Дерек хмуро наблюдал за их работой.
— Здесь не о чем говорить. То, что происходило между Ношико и Ногицунэ, не касается никого, кроме их самих. — Стайлз бросил на него тяжёлый взгляд. — Считай, мы были наблюдателями.
Дерек неохотно кивнул. Он уже отковырял куски серебра с когтей, попутно оторвав парочку ногтей и немного кожи, но те быстро отросли, а сам Альфа даже не поморщился. Стайлз, смотря на это, твёрдо решил поискать для бет какой-нибудь безопасный растворитель или просто послужить для них обезболивающим, если они решат последовать примеру Дерека.
— Идём, дорогуша, я отвезу тебя домой, — позвал Стайлза Питер, и он не нашёл в себе сил спорить.
Единственное, чего ему хотелось, — отмыть кровь с рук и провалиться в сон, желательно без сновидений.
Они с Питером ехали молча, и Стайлз ненавидел эту напряжённость между ними, которая никак не желала пропадать. Он посмотрел на оборотня, расслабленно держащегося за руль, и заметил на его лице сложное выражение: противоречивое, полное борьбы и тяжёлых мыслей.
— Ты не пострадал, Питер? — спросил Стайлз, вспоминая, как Питер помог подняться Ногицунэ, когда того толкнул Они.
Он помнил, что в глазах Питера было неподдельное беспокойство, когда он делал это, и в груди стало тепло и приятно. Здорово было осознавать, что такому человеку, как Питер Хейл, действительно было не всё равно.
Не дожидаясь ответа, Стайлз положил руку на предплечье Питера, готовый забрать боль, но перекуса для Ногицунэ не нашлось. Никаких ран у него не было.
— Всё хорошо, — хрипло сказал Питер.
***
— Стайлз? — позвал Питер негромко, держа в руках джойстик, и выглядело это так странно и нелепо, что Стайлз с трудом сдерживал улыбку. Шериф ушёл ещё утром и обещал вернуться поздно ночью, поэтому Стайлз пригласил Питера к себе, чувствуя при этом необъяснимое волнение и страх отказа. Напрасный страх, потому что Питер согласился в ту же секунду, как слова слетели у Стайлза с губ. Но спустя десять минут он, кажется, пожалел о своём решении, потому что провести несколько часов, играя с гиперактивным подростком в приставку, — не то, что могло бы понравиться такому человеку, как Питер. — Что? — спросил он, наклоняясь влево, чтобы занять позицию и нанести персонажу Питера удар, способный причинить значительный урон. — Это единственная игра, которая у тебя есть, или мы могли бы попробовать что-нибудь ещё? — Голос Питера был почти умоляющим, и Стайлз, неверяще проморгавшись, посмотрел на своего волка, у которого, похоже, терпение подходило к концу. — Что-то менее… раздражающее? Иначе, боюсь, с твоим очаровательным контроллером может произойти несчастный случай. — Что именно не так с моим контроллером? — усмехнулся Стайлз, купаясь во внимании Питера. Он солгал бы, если бы сказал, что ему не нравится, когда эти пронзительные голубые глаза устремлены на него. — Я нахожу этот оттенок синего оскорбительным. — Ну, а я нахожу твое лицо оскорбительным, — бросил Стайлз в ответ, ухмылка ожила на его губах, когда Питер зарычал, но не встал и не ушёл, как в тайне опасался Стайлз. Ногицунэ, затаившись где-то в глубине его сознания, никак не давал о себе знать, но Стайлз был уверен, что в ответ на его опасения он получил бы насмешку или беззлобную издёвку, если бы лис не проявил столь редкую для него деликатность и не оставил их наедине. — Хорошо. Мы можем заняться чем-нибудь ещё. Тебе не обязательно быть здесь, ты же знаешь? Если у тебя есть дела и ты хочешь уйти, действуй смело, я не обижусь. В эти дни у меня всегда есть компания. — Стайлз сказал это и уже в следующую секунду понял, что не стоило упоминать Ногицунэ. Питер не переносил его настолько, что порой это казалось почти комичным. — Эй, держу пари, у тебя где-то припрятаны горы золота, как у любого уважающего себя злодея, так что тебе обязательно нужно обменять часть на бумажки с Франклином и купить мне новый Xbox. Стайлз вышел из игры, пока говорил, попутно думая о том, чем они могли бы заняться. Он никогда не занимался с Питером тем, чем занимался со Скоттом, не проводил «бро-вечера» и всё такое прочее. Они, конечно, коротали вместе время, читая или разговаривая, готовили вместе, ужинали, проводили исследования. Чёрт, они целую неделю жили вместе! Как-то раз Питер даже пытался научить Стайлза рукопашному бою. Но чтобы отдыхать вместе только ради отдыха и развлечения… Такого ещё не было и Стайлз не знал, как ему вести себя и что делать. — Первое, о чём я подумаю, когда на меня нападёт желание тратить деньги на бесполезные вещи, — финансирование твоей зависимости от видеоигр, — сказал Питер, и голос у него был таким сухим, что с той же вероятностью мог бы слиться с горячими песками Каракумов. Стайлз фыркнул и толкнул его в плечо. Питер даже не пошевелился в ответ на его действия, оттого что был чёртовой кирпичной стеной, а порядочности притвориться более слабым ему не хватило. Стайлз вздохнул и незаметно для себя остался прижатым к боку Питера, вдыхая его запах и блаженно прикрывая глаза от того, как уютно это чувствовалось. Питер довольно что-то пробормотал, но Стайлз его не услышал. Оборотень отложил контроллер и пересел так, чтобы мог обнимать Стайлза одной рукой за плечи. После быстрого душа, скучной игры в приставку с Питером, в домашней одежде и тёплых объятиях он начал чувствовать себя очень спокойно и сонно. — Ты останешься на ужин? Папа должен прийти поздно. — Стайлз старался сказать это непринуждённо, но голос его подвёл. Он неловко заёрзал, не желая признавать, что отчаянно скучал по компании Питера — человека, которого когда-то презирал и ненавидел. Человека, которого однажды помог убить. — Хотя у тебя наверняка много дел. Вся эта история с Калаверас требует тщательного планирования. — Я могу остаться на ужин, милый, — пророкотал Питер, носом зарываясь Стайлзу в волосы. — Да? Отлично. Если хочешь. Круто. Стайлз попытался сделать безразличное выражение лица и порадовался, что сейчас с ним нет Ногицунэ и его ехидных комментариев. Их бы он точно не пережил. Стайлз провёл рукой по лицу, не желая на самом деле ничего делать. Ни играть в видеоигры, ни смотреть фильмы, ни объедаться вредной пищей, как он делал со Скоттом, казалось, в другой жизни. На самом деле, если бы он просто закрыл глаза достаточно надолго, то мог бы заснуть прямо здесь, на диване, прислонившись к знакомому, твёрдому и надёжному плечу Питера… — Я бы не соглашался, если бы не хотел, — легко ответил Питер, запуская руку ему в волосы. — Мы давно не ужинали вместе. Стайлз блаженно выдохнул, чувствуя, каким вялым и податливым становился. — Мы ужинали в лофте Дерека пару дней назад. Питер беззлобно фыркнул и повернулся к нему лицом. — Мы давно не ужинали наедине, Стайлз. И в следующую секунду Питер, не дожидаясь его ответа, прижался носом к изгибу шеи Стайлза и глубоко вдохнул. Он поднял подбородок, а затем провел щетинистой щекой по челюсти Стайлза. Вероятно, такие действия должны были его возбудить или напугать, но вместо этого Стайлза окутал покой, вызванный твёрдой убеждённостью: Питеру не всё равно. Питер вдыхал его запах, ведя носом по нежной коже, метил, царапая шею, челюсть и губы щетиной. Оставлял после себя чувство комфорта, принадлежности и — разве не странная мысль? — дома. — Я просто подумал, может быть, ты захочешь побыть немного наедине с собой, — шёпотом поделился Стайлз, вцепившись рукой в ткань хенли на спине Питера. — Все эти скучные злодейские дела, планирование убийств или что-то в этом роде. Если ты думаешь, что мне нужна моральная поддержка после убийства Ношико, забудь об этом. Не оставайся здесь только потому, что думаешь, будто я после твоего ухода превращусь в хныкающую, винящую себя во всех смертных грехах, кучу. И лучше бы тебе… Эй! — Стайлз взвизгнул, когда Питер повалил его на диван, прижавшись лицом к открытой шее Стайлза. Когда со стороны Питера послышалось что-то похожее на урчание, Стайлз, не удержавшись, хихикнул. — Я думаю твой ответ понятен, хотя я предполагал, что он будет менее располагающим к объятиям. Но я могу с этим смириться. Оборотни и ваши высокие температуры, — сонно пробормотал Стайлз, прижимаясь к горячему телу над собой. — Эй! Эй, эй, эй! Правило номер один при объятиях — никакой щекотки! — отругал он, вмиг сбросив всю сонливость и уклоняясь от ловких пальцев, которые атаковали его сбоку. — Господи. — Я злой — я могу щекотать тебя, когда захочу. Стайлз откинулся головой на подушку, ещё больше открывая шею, и захихикал. — Поздно. Я уже слышал твоё мурлыканье, притвориться злом во плоти не выйдет, чувак. — Я отказываюсь называть это мурлыканьем. Оборотни не мурлыкают. Стайлз не смог подавить весёлый смешок, в то время как Питер, который оказался на нём сверху, приподнялся достаточно высоко, чтобы посмотреть Стайлзу в глаза. Его зрачки загорелись голубым и Стайлз едва подавил дрожь. Он знал, что эти глаза олицетворяют — они показывают, что Питер — убийца, но всё равно не мог не признать, что они прекрасны. — Хочешь картошку кудряшками? — выпалил Стайлз, когда молчание между ними стало невыносимым, а взгляд Питера слишком голодным, и голод этот был явно не связан с едой. Стайлз не был идиотом и видел, к чему всё шло, но не был уверен, что хочет того же, чего хотел Питер. Питер был таким… Питером. А Стайлз — это всего лишь Стайлз, с его неловкими конечностями, соседом в голове и незакрывающимся ртом. Сложно было поверить, что Питер хотел чего-то большего, чем просто хорошо проведённой ночи вместе. — Я действительно попробую её, если ты сумеешь убедить меня в том, что её форма как-то влияет на вкус. Стайлз ухмыльнулся. — Чувак, это проще, чем ты думаешь. — Я веду мысленный подсчет каждого раза, когда ты называешь меня так, и однажды ты пожалеешь, что не остановился, — лениво прошептал Питер, легко уходя от спора, и Стайлз никогда бы не признался, что на секунду от этой угрозы ему действительно стало страшно. Вот только он не знал, чего именно боялся: многообещающей нотки или самой угрозы? — Ты не такой страшный, как думаешь, — весело усмехнулся Стайлз и блаженно прикрыл глаза, когда Питер снова уткнулся ему в шею, царапая нежную кожу щетиной. Стайлз думал о том, сколько всего изменилось между ними за последнее время и улыбался. Он смотрел на Питера и больше не видел сумасшедшего, одинокого, отчаявшегося Альфу, который всё это начал; не видел озлобленного, жестокого и жаждущего власти омегу с грустными глазами и сомнительной способностью к поиску союзников. Стайлз видел Питера, который, несмотря на все свои прошлые прегрешения и недостатки, был его другом, преданным и оказывающим стае помощь. А то, что было между ними, невысказанное и упорно игнорируемое Стайлзом… Что ж, это могло стать чем-то большим.***
Стайлз покосился на учеников, сидящих в кругу и держащихся за руки, и поднёс простой шнурок, который носил на шее, к губам, имитируя поцелуй, когда одна из девушек из этого круга на него покосилась. Она одобрительно кивнула ему, издалека не увидев чётко и подумав, что Стайлз поцеловал крестик. Он едва сдержал смех, рвущийся наружу, и также серьёзно кивнул в ответ. — Да помолимся за грешников, которые не способны постичь истину, — торжественно и слегка переигранно провозгласила блондинка, сидящая с такой прямой спиной, что Стайлз вообразил шомпол, который она наверняка проглотила. — Иисус велел любить всех, даже гомосексуалистов и распутниц. Это трудно, но мы служим Господу, и по сему обязаны быть смиренными и следовать его воле. Стайлз оглядел всех сидящих в этом кругу идиотов и лицемеров и тихо фыркнул. Большинство из них только имитировали интерес и уделяли больше внимания декольте этой самой блондинки, а не её словам. — Помолимся за Дэнни, что сошёл с пути! — Люди в кругу повторили её слова, разнося их по всему школьному двору и донося до самого Дэнни, но тот только закатил глаза. Это было не в первый раз и всё уже поняли, что бесполезно бороться с религиозными группами школы. Главная из них, девушка, которая сейчас говорила, была дочерью священника единственной церкви в городе. Что-то говорить и жаловаться было бесполезным делом, а вымещать недовольство и возмущения игнорированием, травлей или физическим насилием грозило жалобами этих фанатиков и серьёзными разбирательствами, которые происходили уже не один раз и трижды заканчивались исключением противников фанатов Иисуса. — Помолимся за Дженни, что сошла с пути! Помолимся за Стайлза, что сошёл с пути! Помолимся за… — Эй, эй! — Стайлз прервал их, вмиг забыв, что с такими группами, как эта, лучше не связываться, если не хочешь заработать аневризму, штраф и кучку врагов за раз. — Раньше меня не было в списке тех, кто «сошёл с пути», — изобразил пальцами кавычки Стайлз. — Чем я успел насолить высшим силам? Блондинка окинула его таким взглядом, что, будь Стайлз слеплен из более податливого теста, тут же съежился бы и забрал свои слова назад. Но Стайлз, к счастью, был Стайлзом, и потому только встретил её взгляд своим, заставив её отвернуться и гордо приосаниться, хотя, казалось бы, куда больше. — Мы верны Господу, — заявила она, и Стайлз вдруг вспомнил, что её зовут Мэй. — Мы молимся за отпущение ваших грехов. — Я понял эту часть. — Стайлз подошёл ближе и упал на траву рядом с ними, смотря на Мэй, которая устроилась со своими друзьями на закруглённой скамье, снизу вверх. — Но в чём же мой грех? За что вы выгораживаете меня перед, э-э-э, Господом Богом? Вместо Мэй ответила та девушка, которая смотрела, как Стайлз целует свой шнурок, и повелась на эту шутку. — Ты лжец, прелюбодей и носишь лицо Дьявола. — Мхм, — подавился Стайлз от неожиданности. На лицо просилась улыбка, но он её сдержал, краем глаза заметив, что многие ученики поглядывают на них и слушают, осуждающе закатывая глаза или забавляясь. — Допустим, я действительно лжец. Прекрасный лжец. Это предмет моей гордости. — Стайлз прижал руку к груди и склонил голову, улыбаясь на возмущенный вздох Мэй. — Но прелюбодей? Даже гребаный старик Джонс из соседнего города знает, что я всё ещё могу подходить к единорогам неприлично близко. — Ты прелюбодей и гей! — обвинительно воскликнул какой-то парень, имени которого Стайлз не знал и не хотел знать. Его слова, видимо, должны были быть обвинением или оскорблением, но Стайлзу они показались комплиментом, поэтому он благодарно улыбнулся. — Ты приехал со взрослым, наверняка женатым, мужчиной, имея следы порочной связи на шее. Секунду Стайлз не понимал о чём они говорят. Порочная связь? Как сделки с Сатаной? Сложные зависимые отношения с сахаром? Положительная обратная связь в неустойчивых системах? Или, ах, женатый мужчина, спящий со своей любовницей. Группа подростков, которые хвастались не одеждой или спортивными достижениями, а количеством прочитанных страниц Библии, считала, будто он спит с Питером, а покраснения от щетины Питера на шее, оставленные в порыве сбивающей с ног нежности и привязанности, они приняли за «следы порочной связи», и ему стало так смешно, что на этот раз он не стал сдерживать смех. Его смех был громким, и он привлёк внимание Эрики и Айзека, которые теперь стояли неподалёку и с ухмылками за ним наблюдали. Бойд маячил где-то сзади и хмурится, но не вмешивался. Они предпочитали не впутываться и только наблюдать за разворачивающимся шоу. — Чёрт возьми! — закончил смеяться он, но тут же спохватился. — В смысле, Боже мой! Какой абсурд. А что насчёт лица Дьявола? Я, конечно, польщён сравнением с такой знаменитостью, но… — Ты грешник, Стайлз, и тебе лучше покаяться, — прервала его Мэй, видимо, устав от того, что над ней насмехаются. — Ты можешь присоединиться к нам. Никогда не поздно начать. Стайлз посмотрел на них и не смог сдержать презрения, исказившего его черты. Эти подростки извратили саму суть веры, смяли её себе в угоду и преподносили так, как им вздумается. Стайлз никогда не был религиозен, мало что смыслил в этой области, но даже он понимал, что Мэй и её кружок по интересам — просто кривенький фасад, не имеющий за собой ничего, кроме фарса. — «Вера без дел мертва», — процитировал он и поднялся одним плавным движением. Ногицунэ зашевелился, обдавая грудь Стайлза жаром. — В чём-то они были правы, сладкий, — потянуло он с долей насмешки, — я ведь одалживал твоё лицо. Стайлз фыркнул. — Ты не Дьявол, не льсти себе. — Стайлз оглянулся на круг из притворщиков и фанатиков и глумливо им отсалютовал. — Скорее домовенок Кузя. Или Шу из «Мулан». — Домовые — гении. Я, как минимум, кто-то из архонтов. — Ногицунэ поколебал его управление над собственными ногами, заставив споткнуться. — А Шу — вообще дух предков. — Я думал, домашние духи тоже относятся к демонам, — недовольно буркнул Стайлз, зло пнув ногой ни в чём не повинную траву. Он и так был неуклюжим, но с подачи Ногицунэ стал спотыкаться, падать и ронять разные вещи в пять раз чаще. — Рад, что ты обращал внимание, когда я смотрел этот потрясающий мультфильм. — Суть не в этом, мой милый мальчик, — сладко пропел Ногицунэ, игнорируя часть о мультфильме. — Я больше подхожу на роль Люцифера, нежели какого-то второсортного демона. Глупо с этим спорить. Стайлз закатил глаза. Эго Ногицунэ не должно было помещаться в тщедушном теле Стайлза, потому что определённо было слишком велико, но все равно каким-то образом помещалось. — Видимо, я глуп. Ногицунэ засмеялся и Стайлз мог поклясться: его смех был мягким и тёплым. Старый Ногицунэ никогда так не смеялся. Эрика подошла к нему и утянула к дереву, под которым уже устроились Бойд и Айзек. Кора не ходила в школу, а Скотта нигде не было видно, но Стайлз его и не ждал. У них всё ещё были натянутые отношения. Сейчас был обеденный перерыв и хорошая погода выманила всех на улицу, поэтому в школьном дворе было не протолкнуться. Сегодня был последний школьный день, полный домашнего задания на лето и наставлений учителей. Результаты экзаменов стали известны ещё неделю назад, а окончание сезона игры в лакросс ещё в тот день, когда Стайлза избил Джерард. Словом, учебный год закончился. Только Айзек и Эрика, не особо уделяющие внимание учёбе и прогуливающие уроки, а потому завалившие экзамены, каким-то удивительным образом уговорили директора не оставлять их на летнюю школу и добились пересдачи, которая должна была произойти через пару дней (Стайлз подозревал, что без угроз не обошлось). — Нашёл с кем спорить, — почесал щёку Айзек, покачивая ногой и лежа прямо на траве. — Неужели так задела правда? Стайлз посмотрел на Айзека убийственным взглядом. — Правда? — Между вами с Питером что-то происходит, — вместо Айзека ответила Эрика, потирая яблоко о свою футболку. Она оглядела его со всех сторон, не нашла изъянов и откусила большой кусок. — Такой ранимый, Стилински, — поддразнила Эрика, и Стайлз прищурился. — Ногицунэ говорит, что из него получился бы отличный Дьявол, — перевёл тему Стайлз, не желая говорить о Питере с ними. — Так что с этим своим «лицом Дьявола» они могли быть правы. — Питер с Ногицунэ не поладили, потому что сложно соревноваться в мудачестве с тем, кто также хорош в этом, как ты. — Эрика рассматривала свои ногти, и Стайлз вспомнил, как они отдирали от них серебро. — Только кто-нибудь из них мог, не шутя, заявить, что подходит на роль Дьявола. Ты окружаешь себя высокомерными, эгоистичными мужчинами постарше, Стайлз. Такой специфичный вкус. Стайлз не нашёлся с ответом в первую секунду, а в следующую уже покраснел так, что стало жарко. Эрика рассмеялась, Айзек хмыкнул и даже Бойд улыбнулся. Стайлз скрестил руки на груди и вдруг решил сделать то, чего ещё вчера боялся: без уговоров и возражений выпустил Ногицунэ, мысленно напомнив ему про правило «осьминога». Эрика и Айзек ничего не заметили, но Бойд подобрался и настороженно уставился на лиса. — «Мужчина постарше» — довольно неточное определение. — Ногицунэ сел, скрестив ноги и положив руки на колени. — Нам больше тысячи лет и мы, как таковые, не имеем пола. Эрика молчала, во все глаза рассматривая Ногицунэ, которого вблизи видела всего дважды и то в пылу драки. Вот так просто поговорить с ним было для неё, как и для остальных оборотней, чем-то новым и немного пугающим. — Но ты говоришь о себе в мужском роде, — заметил Айзек, когда никто так и не заговорил, а тишина стала звенящей. — Нам понравилось тело Стайлза и мы приняли его форму, — пожал плечами лис, не особо заботясь о таких незначительных мелочах. — Я должен сказать им, чтобы они боялись тебя. Все эти милые разговорчики понизят их бдительность. — Стайлз сказал это, шутя только наполовину. Ногицунэ растянул губы в ухмылке. — Поменьше враждебности, сладкий. — Ногицунэ провёл пальцами по губам и потёр шею, на которой до сих пор держался запах оборотня, метившего их весь вечер и всё утро, когда они оба проснулись на диване, где их угораздило уснуть. Запах не был неприятным, но напоминал о том, что быть со Стайлзом вечно не получится. Рано или поздно ему придётся уйти. Он не знал, что чувствовал по этому поводу. — Твои друзья в непосредственной близости и в нашей власти. — А вы можете быть тут одновременно? — вдруг спросил Бойд. — Чтобы мы слышали или видели вас обоих. Сложно разговаривать, когда одного из вас всегда нет. Ногицунэ помедлил и Стайлз мысленно его подтолкнул, чтобы он ответил. В прошлый раз они разделились, но даже Стайлз ощущал, что это было неправильно и грубо. Их буквально разорвали на две кровоточащие по краям части. Возможно ли разделиться, сохранив связь, с помощью которой Ногицунэ был бы привязан к Стайлзу? Никто из них не хотел думать, почему сохранение этой связи рассматривалось, как нечто важное. — Это сложно, — наконец, сказал лис. — И если мы сделаем это, следует тщательно подготовиться. Стайлз подумал о том, что Ногицунэ может уйти, может обрести собственное тело и покинуть Стайлза, как он и хотел с самого начала, и во рту появилась неприятная горечь. Он нашёл в себе достаточно мужества, чтобы признать, что лис стал ему дорог. Осталось только придумать, что делать с этим новым обстоятельством.
