Трудный возраст

      - Уверен? - Как никогда серьезно спрашивает Оми.       Вакаса медленно вертит трясущимися пальцами баночку антидепрессантов. Перед глазами плывет на столько, что кажется пузырек проходит сквозь худые, нездорово бледные фаланги. Руки холодные до той степени когда на человеческие не похожи вовсе. Хотя Имауши весь холодный. Гнилая кровь лениво бежит по сосудам, распространяя тьму по его телу.        Дебильные, не помогающие таблетки выпадают из рук. И падают с отвратительно громким звуком, отдающемся режущей болью в затылке. Ненужная вещь катится по грязному полу до конца убогой кухни. Ещё с более противным звуком встречается с пустой бутылкой водки.       У Вакасы внутри все болит и гниет. Отравленная душа бьётся в агонии, материт хозяина и обливается гнилой кровью. Больше не человеческой кровью. Накапливающаяся годами гниль скапливается в горле. Имауши тошно. Тошно от себя. Тело не справляется с количеством наркотика и алкоголя в крови. Несчастный отклоняясь в противоположную сторону от стола и блюет. Из рта выливается только собственная кровь вперемешку с желудочным соком. А хотелось бы выплюнуть на пол загнившее, покрытое трупными пятнами сердце. Утирает рот рукавом и думает что Шиничеро убил бы их сейчас. Надавал подзатыльников, отругал за наплевательское отношение к собственной жизни.        Только он ушел от них первым. Оставил близких людей на волю судьбы. Они не только не справились. Они грандиозно проебались по всем фронтам. Нарушили все принципы и завещания Сано.       Шиничеро наверняка был бы рад наблюдать с небес как его друзья и семья не унываю, живут под солнцем в любви и счастье. Как тогда с ним. В хорошие былые времена.       Но они давно не видели солнца. Пропили свое счастье. Запачкали руки чужой кровью. Пытались вернуть свои души к жизни отнимая чужие. Но загнали себя в ещё большую яму и сейчас просят Бенкея наконец закрыть за ними крышку гроба.       Майки давно лидер преступной организации, Эмма с Изаной мертвы, живы ли Сенжу и Санзу известно одному Богу. А сами они давно стали морально уродливыми наркоманами, у которых руки не трясутся только под тяжестью револьвера.       "Белый леопард" все же переводит взгляд на Такеоми. И улыбается. Грустно, обречённо, смотрит своим ненормальным взглядом с расширенными до отвратительного зрачками.       - Ты первый.       Акаши не против. Берет тяжёлый ствол в руку, вертит им неуклюже и приставляет к собственному виску. Он не проявляет эмоций. Не облегчённо улыбается, не плачет от безысходности, не боится. Смотрит внимательно в аметистовые глаза.       "Интересно о чем он думает? Жалеет о том же о чем и я? Хочет ли передать сейчас что-то Сенжу ? А в прочем поебать."- Безразлично думает Вакаса.       Они сидят без света, потому что больше не видят в нем необходимости. Они живут во мраке, где мир давно утратил краски. Превратился из веселой советской комедии в серую бездушную драму. Настолько грязную и мерзкую, что ни одна цензура не пропустит.       Конец ствола путается в грязных, растрёпаных волосах. Такеоми жмёт на курок. Слышится тихий щелчок. И жалкий пьяница растягивает губы в мерзкой улыбке. Не азартной, а разочарованной и болезненной.       - Теперь твоя.       Вакаса спокойно принимает шестизарядный револьвер. Пули там всего две. Это не русская рулетка, где цель пощекотать себе нервы, поставив на кон все что осталось, и уйти победителем. Это самоубийство с целью последний раз посоревноваться в чем то. Они оба умрут, но один все таки посмертно выиграет.       Вакаса крутит барабан, и думает что Сейшу узнав о том как именно погибли некогда близкие ему люди будет крайне разочарован.       Револьвер у веска. Одна надежда, последнее обращение к Господу... Щелчок спускового крючка... Холостой...       Парень разочаровано кидает оружие на помотанный жизнью стол и пьет дешёвый, холодный виски прямо из горла. Давится проклятым алкоголем. Снова пьет. Кашляет кровью до жуткой боли в груди. И снова пьет. Не отрываясь от бутылки смотрит на друга.       Щелчок... Громкий выстрел... Противный звук пули врезающейся в тело. Звонкий стук упавшего револьвера на холодный пол. Глухой удар тяжелого тела там же.       - Ой. Кажется ты впервые меня обыграл. Я бы предложил реванш, но к сожалению ты больше не сможешь со мной сыграть.- Говорит Имауши, даже не подавившись напитком при звуке выстрела.       Собственные волосы, лицо, руки в алых каплях. Красный цвет стремительно разливается по кафелю на полу, некогда белые, ободранные в некоторых местах, обои, теперь заляпаны кровью. И выглядят ещё более убого.       Вакаса подбирает ствол с пола и замечает как под тяжёлым телом друга появляется светлая лужица мочи. Мерзко... Хотя сейчас он будет выглядеть так же.       Виском чувствует металл, не такой холодный как раньше, а обжигающе горячий. Жмёт на курок... Больше не слышит щелчка и выстрела. Больше не чувствует боли.