Воспоминания о будущем

      

И я здесь, чтобы уничтожить этот мир! Моя жизнь — это война Моя боль сожжёт дотла Всё, что я когда-то создал и любил! Fun Mode – Время Сумерек

             Бессилие – одна из немногих вещей, которые Саске ненавидела, но в последнее время испытывала довольно часто. Бессилие заставляло сомневаться в себе, бессилие злило. Сжигало изнутри, словно адское пламя. Не оставляло ничего, кроме смирения и холодного пепла злости.       Так, повстречав на пути человека в маске с плащом акацуки, девушка не атаковала его, едва представился момент. Она знала, к чему ее, да и весь мир шиноби, приведет факт того, что Обито Учиха останется жив. Раздражение брало верх от одной мысли допустить опасность, угрожающую дорогим ей людям.       Но кто эти дорогие люди? Наруто и Итачи? Сакура? Карин? Дорогие мне люди погибли в кровавой бойне восемь лет назад… причем от рук брата и того самого Обито. Но раз я стала оправдывать брата, чем Обито от него отличается?.. Его ведь тоже используют. Если Итачи хотя бы осознавал тяжесть своей жертвы, Обито даже не догадывается, что по сути является марионеткой.       В одном Саске была уверена – с нее хватит пролитой крови Учиха. От ее клана практически никого не осталось, и пока она не определилась, как поступить с Обито, требовалось сосредоточить внимание на куда более очевидной цели. Проблема лишь в малом – за суетой и неразберихой чувств девушка совершенно позабыла о деталях: что отыскать Данзо не значит настигнуть его здесь и сейчас.       Левый глаз жгло от продолжительного использования мангекьо, кровь стекала по щеке и липла к подбородку. Тело немело от истощения, про боль Саске предпочитала промолчать, потому что едва успевала отслеживать передвижения райкаге, который бросался на нее быстрее молнии. Окружив себя частичной формой сусано и щитом из черного пламени аматерасу, девушка черпала природную чакру, пребывая в режиме мудреца. Ее мутило, тошнота подкатывала к горлу, но хуже всего оказалось нестерпимое жжение в левом глазу.       Придя за головой Данзо, Саске надеялась, что Зецу выманит ублюдка, а не наведет шум, спровоцировав главу страны Молнии наброситься на нее, как голодного пса на кусок мяса.       – Не смей недооценивать меня, девчонка!       Защита выдержала удар, однако того же нельзя сказать о Саске – ее отнесло прочь в груду развалин, и столкновение оказалось достаточно болезненным, чтобы на несколько секунд парализовать ее тело. Отступать мужчина не рассчитывал, поэтому, действуя инстинктивно, девушка зажгла ребра сусано черным пламенем, чтобы наверняка задеть атакующего. Только его удар блокировал песок, защищая ногу от смертоносного огня.       Дело плохо.       Воспользовавшись минутной форой, Саске перевела дух и поднялась на колени, чувствуя, как у нее не только трещат ребра, но и чуть ли не рвутся от напряжения мышцы. Кровь превратила язык в сплошной металлический привкус. Обводя болезненным взглядом подоспевшую подмогу из казекаге и его родственников, девушка не стерпела и закрыла левый глаз. По нему словно иглами били.       Как же ты с этим справляешься, Итачи?.. Эта боль невыносима.       – Саске Учиха… давно мы с тобой не виделись.       Саске промолчала, просто смотря на Гаару хмурым взглядом и оценивая обстановку. Ее окружили самураи, впереди путь отрезала тройка из Песка, а люди райкаге приступили к лечению своего лидера: ему пришлось отсечь себе руку, чтобы избежать смерти от всепожирающего пламени. Таюя и Джиробо находились неподалеку, также не в лучшем состоянии. Карин пряталась позади.       – Для тебя еще не все потеряно, Саске, – повторил попытку Гаара, – не замыкайся в своем маленьком мире, одержимая ненавистью. Иначе ты не сможешь вернуться.       Вернуться… было бы куда. Напав на совет каге, она поставила на себя клеймо международного преступника, поэтому путь назад лежал лишь в тюрьму. И этот его взгляд, высокомерный и холодный, словно он познал всю суть жизни, взбесил Саске. Ее бесило абсолютно все вокруг, начиная от мешающихся под ногами шиноби до собственного бессилия.       – Вернуться? – тихо засмеялась девушка сквозь боль в груди. – Гаара, на твоем месте я бы не мешала мне. Ты ведь мой должник… точнее, должник Наруто и Хирузена, благодаря которым ты все еще жив. Не уйдешь, я закончу то, что не смогла три года назад.       Люди, что взращивали в них ненависть – вот в ком главный корень зла. Различие лишь в том, что собственная семья презирала Гаару и боялась его, и его внутренний демон погубил ближнее ему окружение. Канкуро и Темари остались живы лишь чудом.       Меня же защитил мой брат… от самого себя. Во мне не было монстра, которого бы боялись. Чтобы заставить людей бояться, мне пришлось стать монстром…       Что бы ей ни говорили, какими бы словами не осыпали, боль никуда не уйдет, она будет только расти. Возможно, месть не погасит бушующий очаг пламени, но она поможет стать сильнее.       Стерев кровь с щеки, что натекла из левого глаза, Саске призвала к проклятой печати, насыщая ее природной чакрой, чтобы не тратить уровень своей. Все, что ей нужно для преодоления порога – это боль и злость, которых хватало с лихвой, чтобы вырвать из себя черное пламя аматерасу и атаковать противника. Глаза истекали кровавыми слезами, но адское жжение только добавляло силу, которая формировала абсолютную защиту сусано, возводя ее на уровень выше.       Мои глаза теперь могут контролировать двойной мангекьо, а, значит, мне подвластна и начальная форма сусано, а не только ее частичное формирование. Пора заканчивать с этим.       Разрушив основание колон и устроив обвал, Саске подхватила размашистой рукой сусано Карин и отбросила ее в проход, после чего сама последовала в том же направлении, уходя из-под обвала.       – Саске!..       – Ты нашла Данзо?       Требовательный вопрос заставил девушку растеряться, но только на краткий миг. Она утвердительно кивнула и указала направление, но только Саске прошла мимо, как Карин схватила ее за рукав рубашки.       – Стой, Саске. Твои раны…       – Я в порядке.       – Ничего подобного, ты…       – Карин, – с леденящей душу злостью оглянулась на союзницу Саске, – отпусти.       Неподдельный ужас во взгляде девушки ничуть не насторожил Саске, для нее все было в кровавой дымке. Боль туманила рассудок, она видела перед собой цель и была готова идти только к ней, несмотря ни на что и ни на кого. Лишь тусклый огонек здравого смысла удержал Саске от того, чтобы применить грубую силу. Ведь это Карин…       – Нет. Я не отпущу.       Несмотря на проявленную смелость, голос Карин дрожал от страха. Превозмогая усталость, Саске долгое мгновение смотрела на девушку, с трудом сдерживая порыв схватить ее за шею и оттолкнуть в стену. От напряжения глаза заболели еще сильнее, и девушка просто делала то, что подсказывало ее воспаленное чувство самообладания. Развернувшись, она заставила Карин в испуге отпрянуть, а затем двинулась ей навстречу, протянув руку.       В голове звучали голоса. Шипение, шум. Переполняемая болью от использования мангекьо и природной чакрой, которая распаляла работу проклятой печати, Саске была на грани того, чтобы убить кого-то. Ей требовалось утолить жажду крови, чтобы не свалиться замертво от изнеможения, чтобы просто держаться.       – Это плохая идея.       Рука, легшая ей на запястье и остановившая от непростительной ошибки, заставила Саске на мгновение растеряться. Обернувшись, она увидела Обито, носящего оранжевую маску.       – Отпусти.       – Что ты намерена делать? Убить своего сенсора? Да еще и медика, – подчеркнул парень, все же предпочтя послушаться и отпустить девушку. – В таком состоянии ты не одолеешь Данзо, и уж тем более каге, они от тебя и мокрого места не оставят.       – Я должна убить Данзо.       Видя, что Саске пребывала не в здравом уме, Обито только покачал головой.       – Не волнуйся, я дам тебе такой шанс. Но сначала пусть твой сенсор тебя подлатает. Мне нужно поболтать с каге, этого времени вам как раз хватит, чтобы восстановить силы. Поверь, – уже более заговорщицки обратился к ней Обито, – я не упущу возможность понаблюдать, как ты будешь убивать его. Сделаю все в лучшем виде, чтобы никто вам не мешал. А теперь… остуди голову и залечи раны.       Саске и слова вставить не успела, как ее затянуло в измерение камуи, выбросив на пустынном пространстве вместе с Карин. Доступ к природной чакре моментально стал отрезан, что дало повод усмирить действие проклятой печати и вернуть своему телу прежний вид.       Усталость нахлынула на плечи неподъемным грузом. Рухнув на колени и чудом удержавшись от того, чтобы не упасть в обморок, Саске прочувствовала все последствия применения мощных техник. Головокружение было меньшей из проблем, даже вкус крови на языке не шел в сравнение с жуткой резью в глазах и желанием вывернуть желудок наизнанку. Саске почувствовала себя наркоманом, которого вместо природной чакры отключили от капельницы с морфином.       – Саске! – позабыв о минувшем инциденте, Карин моментально подлетела к девушке и, придерживая ее за плечи, протянула свою руку. – Быстрее, кусай. Тебе нужно восстановить силы.       На мгновение задумавшись, а стоит ли, Саске, тем не менее, поняла, что сдохнуть от нехватки энергии тоже не вариант. Притянув к себе предплечье девушки, она впилась в него с такой силой, что Карин протяжно воскликнула, срываясь на стон. Мыча сквозь сжатые зубы, девушка терпела, пока Саске поглощала ее энергию. Чувствовала себя измученным жаждой путником посреди пустыни, который отыскал священный оазис.       Первые глотки утолили острый пьянящий голод, который не просто кружил голову, а лишал чувств. Поэтому Саске запоздало осознала неладное – помимо чакры она в буквальном смысле всасывала кровь из прокушенной кожи. Каким бы прекрасным не был процесс восстановления, девушка пусть и с трудом, но заставила себя отпрянуть назад.       – Боже, Карин… прости.       Откашлявшись, прикрывая рот рукой, Саске перевела дух и будто впервые за последние минуты увидела куноичи, которая прижимала к себе прокусанную до плоти руку. Выглядела она искренне испуганной не больше нескольких секунд, а затем, резко покачав головой, собранно произнесла:       – Нет, все нормально. Это ты меня прости, – вновь протянув руку, Карин сосредоточенно свела брови к переносице, однако не рискнула поднимать взгляд на союзницу. – Тебе нужно восстановиться. Я ведь здесь для этого… чтобы помочь тебе.       – Карин…       Посмотрев на оголенное предплечье, на котором остались глубокие следы от зубов, Саске мгновение пребывала в ступоре. Буквально несколько секунд назад она была готова разорвать девушку на части, опьяненная болью и злостью, и как только душащий голод утих, к ней вернулась осознанность.       Нахмурившись, Саске, тем не менее, предпочла не спорить, а вновь прильнула губами к руке Карин, прикусив ее кожу. Восстановительный процесс запустился вновь, особенно ее радовало, что боль в глазах постепенно затухала. Карин молчала, однако девушка чувствовала на себе ее пристальный взгляд и, не удержавшись, посмотрела в ответ. В этот миг та, похоже, и вовсе позабыла, что ее руку сжимает чья-то челюсть. Смутившись, она быстро отвела взгляд.       Блин… она мне что ли действительно начинает нравиться?       Придержав Карин за запястье, Саске аккуратно отстранилась от ее руки и тяжко вздохнула. Она даже не знала, что говорить в такой ситуации, потому что пару минут назад у нее чуть кукуха не поехала от боли.       – Саске, ты… в порядке?       – Не знаю, – искренне призналась девушка, сглотнув привкус крови на языке. – Я не знаю, что мне делать, Карин. Я же все делаю правильно, так?       – Почему ты вдруг спрашиваешь?       – Потому что под гнетом злости я чуть не убила тебя. А я действительно хотела убить тебя.       Искреннее признание вынудило девушку обеспокоенно затаить дыхание и в растерянности отвести взгляд.       – Ты… и сейчас злишься?       – Да. И как только я покину измерение камуи, вступив в бой, боль вернется. Мне придется использовать мангекьо, чтобы одолеть Данзо. Придется использовать сусано. Злость помогает справиться с болью, и в то же время боль только сильнее разжигает злость, это как снежный ком. Карин, я… тебе лучше остаться здесь.       – А если тебе понадобится помощь? Восстановление или…       – Я с большей степенью вероятности убью тебя в порыве чувств, это не та битва, где я хочу себя сдерживать, поэтому…       – Все равно, – подавшись вперед, Карин схватила собеседницу за плечи и с мольбой во взгляде произнесла: – позволь мне быть рядом, я не хочу бросать тебя там одну. Тебе может понадобиться помощь, я обещаю не лезть под руку.       Несмотря на то, что она оказалась так близко, Саске не изменилась в лице и продолжила со строгостью смотреть на девушку, пока та не выдержала и не отвернулась. От того, что она напрягла руки, из открытой раны-укуса потекла кровь.       – Не лезь, Карин.       Поднявшись с холодного пола, Саске стерла с щек кровь и, часто заморгав глазами, убедилась, что нестерпимое жжение ушло. Чтобы одолеть Данзо, ей необходимо настроиться на бой.       Даже не так. Не бой. Я устрою бойню.       Как только вернется Обито, ей требовалось быть морально настроенной разорвать на куски ублюдка, отдавшего приказ уничтожить ее семью. А не разводить розовые сопли, испытывая чувство вины из-за пробивающихся эмоций. Жалость и отчаяние ей ничем сейчас не помогут.       – Только не говори, что ты готова жизнь положить ради мести.       – Карин, только ты не начинай, ради всего святого, взывать к моему чувству милосердия! – не сдержалась Саске, повысив голос на девушку, которая, к удивлению, не испугалась, а, наоборот, с возмущением шагнула навстречу.       – Я говорю про то, чтобы ты просто не смела умирать от рук этого ублюдка! – обхватив девушку за лицо ладонями, Карин с вызовом заглянула ей в глаза. Настроена она была крайне решительно. – И не вздумай доводить себя до пограничного состояния, это же может погубить тебя.       Забота Карин в какой-то степени льстила Саске, но каждый раз слова о том, что ей следовало беречь себя, а не ставить целью покарать убийцу во что бы то ни стало, действовали на нее красной тряпкой. Она не понимала, как кто-то в здравом уме может беспокоиться, заботиться о ней, потому что за последние годы лишь Наруто не разочаровывала ее. Но Наруто Саске знала в буквальном смысле с другой жизни, в то время как окружающий ее мир изначально проявлял к ней лишь враждебность.       Саске боялась признать самой себе, что кто-то мог желать ей лучшего, волноваться за нее. Потому что это могло оказаться напускной картиной, спектаклем. Как брат, которого она любила больше всех на свете, по итогу вырезал весь ее клан. Или учитель, который, чтобы сделать ее сильнее, не столько тренировал, сколько ломал психику и подвергал «проверкам», которые Саске предпочла бы никогда не вспоминать.       Беречь себя… как я могу беречь себя, если от меня уже ничего не осталось?       Отталкивать от себя людей трудно. Сколько себя помнила, несмотря на сдержанность в общении, Саске всегда боялась потерять тех, кто ей нравился, кто был близок по духу.       Нет, даже не так. Я боюсь не потерять их, а боюсь того, что они просто отвернутся от меня. Разочаруются. Будут смотреть с презрением. Поэтому…       Отмахнувшись от рук Карин, Саске призвала всю имевшуюся силу воли, чтобы одарить ее холодным, и в чем-то презрительным взглядом.       – Не возлагай на меня много надежд, Карин. Я все равно ничего не смогу тебе дать, кроме боли.       По взгляду девушки Саске поняла, что слова что-то надломили в ее сердце. Она будто и не верила в то, что услышала, однако не смогла так просто отмахнуться от заявления, потому что в какой-то степени это действительно так. Девушка просто не в состоянии что-то давать.       – Какая драма, вы закончили?       Возникший без единого намека на звук Обито вызвал у собеседниц схожую раздраженную реакцию.       – Я подготовил подарок, специально для тебя, Саске. Он ждет тебя.       – Прекрасно, – выхватив меч из ножен, самоуверенно заявила девушка. – Перемещай нас. И я, наконец, покончу с этим.

***

      Изанаги – вероятно, мощнейшее запретное гендзюцу. Всего на несколько мгновений использующий может получить различные ранения, в том числе и смертельные, и превращать их не более чем в иллюзию. А затем начать собственную атаку или воспользоваться другими преимуществами, которые будут полностью реальными. Тотальный контроль личной реальности.       Только цена ему велика – глаз, использовавший изанаги, слепнет.       Саске приходилось атаковать жестко и быстро, вынуждая Данзо постоянно использовать изанаги. При этом чувствовала она себя еще хуже, чем в бою с райкаге и Гаарой. Тело уже не просто изнывало от напряжения, а медленнее двигалось. Глаза жгло с новой силой, а в битве против гендзюцу Саске могла рассчитывать лишь на шаринган. И сдаться для нее было равносильно смерти.       Удивительно, что даже несмотря на все козыри, спрятанные в рукаве противника, она не могла возыметь преимущество. Левый глаз заплыл от крови, но сусано продолжало пылать, подпитываясь, похоже, ее злостью. Данзо – образный персонаж, повинный в трагичной судьбе ее клана, теперь стоял перед ней, сражаясь не на жизнь, а на смерть. Это должно было бы вызвать хоть какие-то чувства, но после короткого разговора с Карин в душе Саске образовалась дыра.       Смотря на Данзо, который также устал от продолжительной схватки, девушка видела его так, как, возможно, всегда видел Итачи. Всего лишь жестокий человек, готовый принести в жертву что угодно ради высшего блага.       Но мне-то что с того? Я в этой истории ни судья, ни палач, ни король. А жертва, которая взросла на почве, пропитанной ненавистью… даже избавив мир от тебя, Данзо, что я способна дать этому миру?       Отбившись от атаки призванного животного, Саске припала на колено; силы покинули ее на короткий миг, и она ничего с этим не могла поделать. Облизнув потрескавшиеся губы, она перевела дыхание и активировала печать призыва на руке, когда Данзо уверенно бросился на нее с ближней атакой.       Давай… ну же… сейчас!       Вложив как можно больше чакры в глаза, Саске вцепилась взглядом активированного мангекьо в Данзо, установив с ним зрительный контакт. Мигом позже призванное оружие пронзило грудь мужчины, а кунай, который он наполнил ядовитой чакрой, впился под ребра девушке. Сцепившись ненавистными взглядами, противники не смели отвернуться друг от друга.       Только реальность происходящего доползла до Данзо с запозданием.       – Что… происходит? Почему изанаги не работает?..       Может, цукиеми Итачи и совершеннее, и в нем можно контролировать время… Я все же поймала тебя в гендзюцу с самого начала. Отработанная тактика показала себя превосходно… Но этого недостаточно.       Выпустив призванный клинок, держащийся в груди мужчины, Саске рывком схватила Данзо за волосы и свободной рукой сорвала с его лица бинты.       – А это, сука, принадлежит нам, – зарычала она, быстрым и ловким движением вырвав правый глаз мужчины.       Ощущая, как рвутся тонкие нервы и мышцы в глазнице, Саске искренне боялась раздавить хрупкий глаз, но куда сильнее переживала, что Данзо вздумает помешать ей. Однако полученное ранение в грудь вместе с выдранным органом зрения сделали его крайне уязвимым, заставив рухнуть на землю.       Признаться, Саске едва держалась, чтобы не последовать его примеру.       – Саске! – Карин моментально подскочила рядом, придержав девушку и протянув ей свою руку. – Давай, кусай, тебе надо восстановиться.       Саске уже начинала подозревать, что Карин являлась мазохисткой, которая ловила удовольствие от того, как она впивалась ей зубами в тело. Не сказать, что она имела что-то против предпочтений девушки. Просто хватать ее, как кусок мяса, не приносило радости.       Тем не менее от сладострастных вздохов Карин пришлось отвлечься, когда, потеряв контроль над трансмутацией руки, Данзо пришлось отсечь конечность, чтобы его тело полностью не обратилось химерой.       Отпустив Карин, как только силы немного восстановились, Саске, тем не менее, отметила, что ее правый глаз стал видеть намного слабее, несмотря на то, что именно левый не давал ей покоя всю битву.       – Карин, – шепнула Саске, переведя взгляд от обессиленного Данзо на Обито, наблюдающего за происходящим издалека. – Скажи, ты сможешь пересадить мне глаз?       – Что?.. Который ты вырвала что ли? – вопрос вызвал у девушки откровенный шок.       – Если сможешь, то как быстро? Самое быстрое.       – Чтобы срастить все нервы потребуется меньше минуты, но… Саске, это безумие, – зашептала в ужасе девушка. – Я же не медик.       – Но если поместишь глаз в мою глазницу и напитаешь его своей чакрой… технически это должно сработать. Если ты поддержишь контроль?       – Технически…       – Я почти ничего не вижу правым глазом. А Обито намеревается забрать глаз Шисуи. Я не могу этого допустить.       Карин волновал не столько сторонний наблюдатель, сколько Данзо, который на последнем издыхании пытался предпринять хоть что-то, помимо попыток подняться на ноги. Как бы у Саске не чесались руки прикончить его здесь и сейчас, она понимала, что если не вживить себе глаз Шисуи Учиха, то после у нее не будет и шанса – Обито заберет его силой.       – Саске… – выдохнув, Карин отринула нерешительность, однако врать не стала: – Будет больно. И что ты с ним собралась делать? Он наблюдает.       – Об этом не волнуйся, – подойдя ближе к девушке, Саске сконцентрировала мощь сусано и аматерасу в левом глазу, окутывая их непробиваемым барьером. – Нас никто не побеспокоит.       – Прости… будет больно.       От нахлынувшего волнения у Саске быстрее забилось сердце, когда Карин надавила на ее правый глаз, впуская тонкий поток чакры, возникло чувство, словно на слизистую попал лимонный сок. Захотелось зажмуриться, но как только давление сменилось жгучей болью, а затем настоящей агонией, Саске зарычала сквозь сжатые зубы. Но не помогло. В миг, когда Карин вырвала у нее глаз, в голове словно взорвалась маленькая бомба, рассеивая осколки шрапнелью по нервам.       С трудом сдержав крик за сжатыми зубами, Саске на мгновение потеряла контроль над сусано, отчего черное пламя аматерасу едва не перекинулось на них с девушкой. Благодаря этой завесе никто не мог видеть, что происходило внутри, однако Саске догадывалась, что Обито мог подозревать о ее задумке.       – Потерпи, пожалуйста… еще немного…       Карин явно переживала сильнее ее, но боль действительно была невыносима. Единственное, что могла Саске, это сжимать плечи лечащей ее девушки, с трудом заставляя себя ослабить хватку.       Блять, это невозможно! Скорее, Карин! Сука, я сейчас сдохну!!!              – Сейчас-сейчас, подожди, я ведь не медик… еще чуть-чуть, все, кусай меня.       Следуя указаниям, Саске думала, что ей иглой не просто выковыряли глаз, а продолжали острым концом царапать мозг. Тем не менее, судорожно дыша и втягивая чакру Карин, она чувствовала, как невыносимая боль постепенно отступала, а на ее место приходило непохожее ни на что ощущение.       Это словно… чакра… другая чакра. Это то, что осталось от Шисуи? Отголосок спокойствия и меланхолии…       – Должно быть готово… попробуй открыть глаз.       Легче сказать, чем сделать. Словно под веками находились осколки битого стекла или песок. И все же, превозмогая боль, Саске не без труда открыла правый глаз. Размытое пятно вместо четкого образа вызвало у нее двоякое чувство: зрение осталось ужасным, но, с другой стороны, она видела хоть что-то глазом, трансплантированным в полевых условиях. Быстро заморгав, Саске выждала пару секунд, постепенно приходя к пониманию, что несмотря на жуткую боль, зрение возвращается.       – Ну… что? – уж чуть ли не в панике набросилась на нее Карин.       У нее голова разрывалась от боли и смешанных чувств, Саске смотрела на девушку долгую секунду. И схватилась за первую, вероятно, тупую, идею и мягко поцеловала ее, заставив оцепенеть, как испуганного кролика.       – Я не могу забрать свои слова назад, – отстранившись, Саске с искренней грустью и в то же время уверенностью задержала взгляд на Карин. – Но я благодарна тебе. Прости, что так жестока с тобой.       Убрав защиту сусано и погасив черные всполохи пламени, Саске поднялась с колен и обернулась, обнаружив, что Обито продолжал сидеть на прежнем месте. Но расположение его духа определенно изменилось, воздух словно стал напряженнее. И тем не менее это могло подождать, потому что требовалось завершить то, о чем девушка едва ли не грезила последние восемь лет… нет, девять.       Покарать убийцу моей семьи. Настоящего убийцу. Даже удивительно, что это происходит… Когда-то, Наруто, ты обещала помочь мне с этим, однако времена меняются. Осудишь ли ты меня? Осудишь, как Итачи? Потому что он точно осудит… наверное. Я уже плохо понимаю, что творится у него на уме в отличие от тебя. Даже если вы оба осудите… ничего, ничего страшного. Я пойму. Но и вы поймите – отступив, я просто сделаю свою жизнь потраченной впустую. Потому что жила для мертвых, а не для живых.       Покончить с этим здесь и сейчас.       В сусано уже не было нужды, без шарингана и модифицированной руки Данзо всего лишь беспомощный старик, которого можно убить обычным мечом. Поэтому, сжав оружие в руке, Саске втянула в себя природную чакру, так как собственной уже не хватало, чтобы крепко стоять на ногах, и бросилась вперед. Но пройти дальше нескольких шагов не успела, поскольку на ее пути упала тень, да с такой силой, что прочная кладка моста пошла трещинами.       Пыль поднялась столбом, заставив девушку перестраховаться и отступить. Хотя она прекрасно понимала, что последует дальше, а точнее – кто, и какими методами действовал этот «кто», рисковать не хотелось. Хотелось взвыть диким волком.       Ветер унес пыль, и даже со своим ужасным зрением Саске видела достаточно четко шиноби Листа, отрезавших ей путь к Данзо. И не просто какие-то незнакомцы: Киба, Ли, Сай. А перед ними, буравя ее суровым напряженным взглядом, дорогу преграждала Сакура. Только ее злость не шла ни в какое сравнение с яростью, которая нахлынула на Саске леденящей душу волной. Сжав рукоять клинка с такой силой, что рука задрожала от напряжения, девушка не удержалась и тихо засмеялась, пока смех не стал истеричным.       – Серьезно?.. – закрыв глаза и шумно втянув воздух через нос, Саске попыталась если не успокоиться, то подавить желание броситься вперед и убить всех, кто попадет ей под руку. – Сакура… Уйди.       – Сай, уведите хокаге и окажите ему первую помощь.       – Но… Сакура, медик здесь ты, – тактично напомнил Киба.       – Я сказала уведите хокаге.       – Да ладно, Сакура, не станешь же ты…       Но слушать ее девушка не собиралась, Саске искренне удивилась, когда она всерьез бросилась в ее направлении, замахиваясь кулаком. Один такой удар, и от ее головы останется каша. Саске позволила себе подумать, что бывшая напарница не станет целиться в нее, но пришлось быстро отпрыгивать, чтобы не поплатиться за допущенную ошибку.       Она атакует всерьез. Даже не задумывается.       Саске понятия не имела, сколь хорошо тренировалась Сакура последние три года, но ее движения были невероятно быстрыми и продуманными. В рукопашном бою, наверное, девушка уже превзошла ее, Саске чувствовала это по тому, что она только и успевала уклоняться. Бой с Данзо ее сильно измотал.       Отступив назад и оступившись о камень, Саске открылась для удара, и на мгновение она пожелала оказаться в параллельной реальности, чтобы Сакура Харуно вновь стала неуверенной, не способной мыслить трезво, когда речь касалась Саске Учиха. Но здесь все иначе, она ведь сама призывала девушку быть целеустремленной и решительной.       Во взгляде Сакуры сомнение не промелькнуло ни на миг, когда она, выкрикивая боевой клич, обрушила на нее удар. Окружив себя сусано, Саске испытала ужасную резь в левом глазу, однако в сравнении с тем, что под атакой противницы с треском рассыпалась кладка моста, она еще меньшим отделалась. Чувствуя, как камни и земля под ногами летят вниз, Саске сконцентрировала природную чакру в проклятой печати, заставляя тело трансформироваться.       Едва коснувшись воды, она подлетела вверх, продолжая держать щит сусано вокруг своего тела, пока на нее сыпались камни. Взметнувшись над мостом, девушка тяжело дышала, перед глазами все плыло.       Пора кончать с этим.       Если она в таком состоянии продолжит биться с Сакурой, та ее убьет. Но даже если не убьет, то покалечит, но ни один из вариантов не устраивал девушку, потому что остальные шиноби Листа уже уносили Данзо.       Оскалившись, удобнее перехватив меч, Саске метнулась в их направлении.       – Саске, стой! – закричала ей вслед Сакура, бросившись наперехват.       Да только летать она не умела. А позволить Данзо уйти, спрятаться за стенами Конохи, Саске не могла, только не сейчас, когда цель так близка. Меч напитала энергия сусано, левый глаз словно огнем горел, но это не имело значения. Даже если она лишится своего глаза, даже если ей предстоит убить бывшего одноклассника и других шинбои Листа – пусть! Они видят, что она собралась атаковать, так пускай уходят. Или сдохнут, как ниндзя Конохи, защищая своего хокаге.       Закричав от нахлынувших эмоций, Саске замахнулась на Данзо, четко выделяя его фигуру среди остальных. Его испуганный взгляд, окровавленное лицо, скривленное тело – они были в мгновении от того, чтобы сгореть от мощи сусано. Но как только лезвие коснулось цели, она, как и шиноби Конохи, распались черными пятнами, сквозь которые пролетела Саске.       Проехав по траве чуть ли не кубарем, девушка с трудом удержала равновесие. Пришлось вонзить меч в землю, чтобы не завалиться на бок, и как только она остановилась на поляне у кромки леса, даже побоялась шевелиться.       Что это было?.. Что только сейчас произошло?       Ощущая, как у нее душу сводит от нахлынувшего ужаса, она через силу заставила себя обернуться и убедиться, что ей ничего не привиделось. И действительно – позади пустота. Но какого черта? Саске не показалось, она атаковала Данзо, а у него не могло остаться шарингана, он лишился руки, а глаз Шисуи она вырвала и пересадила себе.       Казалось, поле боя замерло в ожидании. Никто не решался сделать свой шаг, боковым зрением Саске видела, что Сакура так и застыла, вероятно, пытаясь понять, что сейчас произошло.       Почему я атаковала пустоту, ведь…       Вороний крик разбил напряженную тишину, привлекая внимание девушки к черному ворону, стоящему в нескольких метрах поодаль. Вопрос даже не в том, откуда взялась птица и почему никто не заметил ее присутствия, а как она не испугалась? Глупо спрашивать такое, поскольку ворон пристально смотрел на Саске алыми глазами с вкраплениями томое.       Нет…       Ворон, расправив крылья, закричал, и от резкого звука у девушки что-то щелкнуло в голове. Вспышка сусано, материализовавшаяся рукой, с размаху раздавила птицу, вдавив во влажную землю, но это произошло инстинктивно от нахлынувшей злости. Схватившись за голову, Саске почувствовала что-то, словно в ее голове происходило что-то странное, и реагировала на это не ее чакра, а чакра глаза Шисуи. Словно червь-паразит, пожирающий мозг…       Что это за чертовщина?!       Зарычав и уронив голову на землю, Саске вцепилась в волосы и болью пыталась прогнать назойливое чувство, природу которого она даже не могла понять. В отличие от физической боли в левом глазу из-за частого использования сусано, правый будто свербел изнутри, сигнализировал о применении техники, которую девушка не понимала.       Ворон… это мог быть только Итачи, но что за чертовщина? Он здесь? Или он использовал через ворону иллюзию на мне, чтобы не дать убить Данзо? Это не цукиеми, это что-то другое, это у меня в голове, словно… Подожди, стоп, нет… Шисуи отдал один глаз Итачи перед смертью, но где тогда?.. А тот, что я вырвала у Данзо… Он реагирует на собственную технику?       Саске не помнила, какими способностями обладал Шисуи, но одного лишь факта, что Итачи применил на ней сначала иллюзию, спасая Данзо от смерти, а затем атаковал непонятной техникой Шисуи… это стало последней каплей.       Сусано, пляшущие языки аматерасу, природная чакра и проклятая печать – Саске использовала все подряд, потому что захлестнувший страх оказаться марионеткой додзюцу шарингана стал для нее страшнее смерти. Под мощным напором энергии ее тело словно горело в огне, из горла рвался истошный крик. Боль не играла никакой разницы, девушка была готова уничтожить свое тело, но все ее мысли сфокусировались на том, чтобы выжечь из головы примененную иллюзию.       Получилось или нет – Саске не знала. В какой-то момент ее тело сказало «хватит», развеяв фиолетовый щит, растворив мутации сендзюцу и упав на холодную траву. Опустошение и боль не позволяли и пальцем пошевелить, Саске даже не понимала, как ей еще удавалось дышать, она с трудом заставила себя открыть глаза… через какое-то время.       Силуэты перемещались, суматоха. К ней бежала Сакура, но что-то атаковало ее, огромное и мощное – великан, один из тех, которым управляла Таюя. А другой монстр, оголенный по пояс с повязкой на глазах, возник перед Саске и потянулся к ней, но не успел даже дотронуться, как его руку скрутило спиралью, затянув в измерение камуи.       Обито… блять, нет, в таком состоянии нам с ним не справиться. Он наверняка понял, что я забрала глаз Шисуи. В обычной ситуации он не рискнул бы соваться ко мне, но сейчас… сейчас ему проще убить меня, сейчас ему… он заберет мой глаз и оставит слепой… Надо уходить, надо быстро уходить, но как?..       Скосив взгляд на руку, Саске зацепилась за первую идею, которая пришла ей в голову. Будет обидно, если, конечно, их проглотят, но другого выбора нет. Либо заберет Обито и вырвет у нее глаз, либо пленят шиноби Конохи. Поэтому собрав еще немного природной энергии, Саске стерла с щеки кровь и обессиленно уронила руку на землю, используя технику призыва.       Последнее, что она услышала и почувствовала – это грохот от появления призванного гигантского змея. Чтобы призвать Аоду, у нее не хватило то ли концентрации, то ли сил, явилась особь не из самых крупных.       – Забери нас отсюда… быстро… – только и смогла прошептать Саске, обращаясь к призванной твари.       Это плохо… Аода верен мне, но сейчас я доверяю жизнь обычной змее, которая служит в первую очередь змеиному королю Манде. А тот в свою очередь боевой партнер Орочимару… да еще и Джиробо с Таюей. Блять… либо сдохнуть в Конохе по приказу Данзо, либо ослепнуть из-за Обито, либо сыграть в русскую рулетку со змеями. Что за дерьмовая ситуация…