Воспоминания о будущем

      

We lose ourselves, but we find it all 'Cause we are the ones that want to play Always want to go, but you never want to stay And we are the ones that want to choose Always want to play but you never want to lose System of a down – Aerials

             Сакура, мать твою, я убью тебя!       Легкие уже хотелось выплюнуть, но Наруто неслась, очертя голову, тратя на отдых минимум времени, что сказывалось на ее состоянии. Оступившись и задев ногой ветку, она полетела вниз и с криком приземлилась в кусты, которые, к счастью, оказались мягкими, а не россыпью колючек.       – Наруто! Куда ты так летишь, ты в порядке?!       Выбраться из кривых веток оказалось задачей не из простых, они кололись и царапались. Пребывая в нервном возбуждении, девушка принялась брыкаться и действовать рывками, отчего у нее еще и волосы запутались.       – Наруто, стой! – вновь окликнул ее Какаши. – Подожди, я помогу.       – Да не могу я ждать! – огрызнулась девушка, сдерживая порыв просто выдрать свои волосы из ловушки, даже согласившись с возможностью лишиться нескольких прядей.       Ее колотило от гнева и отчаяния. Она никак не ожидала, что Сакура поступит с ней столь ужасным образом. С каких пор она стала такой жесткой и беспринципной? Неужели она потеряла веру не только в Саске, но и в нее? Глупый вопрос, учитывая развитие событий, и как бы Наруто ни пыталась осуждать подругу, она понимала причину такого поступка.       Мы всегда держали ее в стороне, да и как без этого? А теперь, узнав о наших секретах, да еще и о том, что я на протяжении… лет общалась с Итачи, ожидать другого было бессмысленно. Только тот факт, что я остановила Нагато, сподвиг Сакуру вколоть мне мощное снотворное, а не… нож. И тут даже не дело в том, кто спас Коноху, я бы одна все равно не справилась. Дело в другом… в доверии. И я подвела ее. А теперь еще и Саске…       Как только Какаши закончил выпутывать волосы девушки из ветвей, Наруто не выдержала и под гнетом эмоций упала на колени. Ей стало плохо. Дурно. Есть ли вообще смысл нестись в страну Снега? Они потеряли не меньше шести часов, пока Наруто лежала без чувств, еще с час пришлось уговаривать Какаши и Ямато сопроводить ее. Иначе бы она убежала одна, несмотря на всю опасность со стороны акацуки.       Бесполезно. Все бесполезно. Даже если буду нестись, очертя голову, семь часов – огромный срок. Там меньше, чем и за полчаса могло случиться что-то ужасное. А я ведь обещала Итачи, что позабочусь о Саске… как я ему теперь в глаза буду смотреть?       Наруто чувствовала себя беспомощной. Злость не делала ей чести. Не помогала. И под неловкими, выжидающими взглядами Какаши и Ямато девушка сгорала от стыда и отчаяния. Они отправились за ней, как за капризным ребенком, который в любом случае убежал бы.       – Наруто…       Что хотел сказать Какаши, чем подбодрить, Наруто не знала, поскольку что-то отвлекло его, а затем и Ямато, заставив напрячься. Понимая, что они находились на границе страны Огня, девушка поспешила отбросить уныние и тут же вспрыгнула на ноги, выхватив кунай для обороны.       – Это…       Вдалеке среди деревьев движение, Наруто разглядела несколько приближающихся силуэтов, в которых практически сразу признала компанию шиноби, благодаря которым посыпались все ее планы. От волнения сердце забилось чаще, потому что, как только знакомые лица остановились перед ними в нескольких метрах, она испугалась. Пусть и потрепанные, они все же были здесь, и если Саске с ними не было, это означало, что ей удалось уйти. Или…       – А это… кто?       От напряженного вопроса Ямато Наруто стало не по себе, а как только ее взгляд упал на Акамару, несущего на спине обернутое в белую ткань тело, кровь и вовсе отхлынула от лица. Одной лишь мысли, что это могла быть Саске, хватило, чтобы напугать девушку до такой степени, что у нее просто выпал кунай из рук.       – Это Данзо, – ответил Киба, с откровенной неприязнью глянув на тело хокаге и погладив пса по голове. Ему явно не нравилось, что питомец тащил мужчину.       – Вы его нашли таким? – осторожно поинтересовался Ямато.       – Нет, он был жив, но тяжело ранен. Если бы не я, скорее всего, смог бы выжить, – холодно отозвалась Сакура, раздраженно скривив лицо.       – О чем ты, Сакура? – спросил Какаши.       – Вместо того, чтобы помочь Данзо, она напала на Саске, – сообщил Киба, – хотя не сказать, что я имею что-то против такого исхода. Этот мужик, по словам Шикаку-сана, хотел ввязать Коноху в войну или что-то вроде... без обид, Сай.       – Я облажалась, как медик, признаю, но разве кто-то из вас смог бы напасть на Саске и не засомневаться? – в чувствах воскликнула Сакура, одарив сопровождающих парней колючим взглядом. – Вы бы не смогли атаковать ее с целью убийства, а по-другому ее было не остановить.       – Как-то все равно не помогло, – удрученно пробормотал Ли.       Наруто слушала друзей и ушам своим не верила.       – Сакура… ты что такое говоришь? – подступив к девушке, Наруто присмотрелась к ней лучше в надежде, что ей лишь показалась жесткость в ее голосе. Но раздраженный, тяжелый взгляд напарницы по команде болезненно уколол в сердце. – Сакура!..       – Ты вообще молчи! – не сдержалась девушка, повысив голос в ответ. – Хватит! Думаешь, мне не больно? Думаешь, для меня Саске пустое место? Я понимаю, что для вас с ней я как третье колесо в телеге, вы всегда оставляли меня в стороне, хотя пытались быть дружелюбными. Но именно благодаря вам я хотела быть сильнее, я хотела доказать вам, что способна на большее, у меня был стимул развиваться. Вы мне его подарили, Наруто… Саске заставила меня быть сильнее. Она всегда была ко мне добра, наставляла меня, помогала.       – И так ты ей решила отплатить? – сжав до боли кулаки, осипшим от напряжения голосом прошептала девушка. – Я понимаю, Сакура, мы облажались, действительно часто оставляли тебя в стороне, но разве это повод так поступать с Саске? Она же всегда хотела, чтобы ты была сильной и…       – Именно. В этой ситуации я поступила, как сильный человек, – мрачно сообщила Сакура, одарив собеседницу и стоящих рядом с ней мужчин долгим взглядом. – Наруто, наша первостепенная обязанность, как ниндзя Конохи, это защита деревни, ее жителей и чиновников. Даже если они последние мрази… это наш долг. Саске уже не вернуть, нужно смириться с тем, что она теперь преступница и угроза.       – Но она наша подруга, Сакура!       – И что?! – в ответ воскликнула девушка, указав на стоящих позади парней. – Она была готова нас убить, лишь бы добраться до Данзо. Мы для нее ничто, Наруто. Именно поэтому мы отправились, чтобы остановить ее. Чтобы защитить Коноху, даже ценой жизни друга… хотя не уверена, что она воспринимает меня как друга.       – Тогда чем ты, прости, лучше Данзо?! Того, кто предпочел не искать сложных путей, а приказал Итачи уничтожить весь свой клан?! Тот, кто сделал его убийцей всей своей семьи!       – И этого убийцу ты привела в Коноху…       Неосознанный импульс заставил Наруто не просто вспыхнуть от злости, а влепить Сакуре звонкую пощечину. Никто, даже сама девушка не ожидала от себя подобного, однако ничуть не жалела о содеянном, впившись в собеседницу злым взглядом. Возможно, стоило сдержаться, и тем не менее…       Опустившаяся тишина подчеркивала, что напряжение дошло до предела. По растерянному, опешившему взгляду Сакуры Наруто поняла, что, если та позволит и своим эмоциям проявиться, они тут камня на камне не оставят. Прикоснувшись к покрасневшей щеке, куноичи-медик на миг замерла и в ее взгляде отчетливо проскользнуло намерение ударить в ответ. Однако Сакура оставалась холодной, держа эмоции под контролем.       – Так, девочки, я предлагаю немного успокоиться, – аккуратно выйдя вперед и встав между подопечными, Какаши положил им руки на плечи. – Сейчас нужно подумать о деле. Сакура, можешь рассказать, что произошло в итоге? Где Саске?       Медленно выпустив воздух через нос, Сакура прикрыла глаза, пытаясь успокоиться и сосредоточиться на деле.       – Мы поздно подоспели хокаге на помощь, он уже находился при смерти. Ребята пытались увести его, пока я сражалась с Саске. Она была… в странном состоянии.       – Что ты имеешь в виду?       Похожий вопрос вертелся и у Наруто на языке, странное состояние явно не могло означать что-то хорошее. Но встревать в разговор девушка посчитала не лучшей идеей, если она вместо Какаши начнет закидывать Сакуру вопросами, кто-то из них сорвется.       – Произошло что-то странное. Когда она метнулась к лесу, я думала, она нападет на ребят, но… атаковала пустую поляну.       – Что значит «пустую»?       – То и значит, – переведя на Какаши блестящий уверенностью взгляд, Сакура будто говорила «я не брежу, не надо со мной разговаривать таким тоном». – Потом эта фиолетовая дымка, которая окружала ее, материализовалась и что-то раздавила, похоже, птицу. Дальше было хуже, чакра Саске словно взбесилась, она разметала вокруг себя черное пламя. Мы пытались к ней подобраться, когда она успокоилась, но там… начало твориться не пойми что.       – Когда Саске ослабила щит, – пояснил Сай, – мы попытались атаковать, ей на помощь пришли какие-то люди – девушка и крупный парень в одинаковых костюмах. Также там был человек из акацуки… я полагал, он работал вместе с Саске, поскольку не атаковал ее во время боя с Данзо.       – Человек в маске? – насторожился Какаши, а затем настороженно глянул на Наруто. – Он?       – Видимо, – согласилась Наруто, – и что потом?       На секунду девушка глянула на Сакуру, которая с открытым недоумением одарила ее, а затем Какаши, испуганным взглядом, который моментально сменился разочарованием.       Ну отлично, теперь она думает, что и Какаши в курсе всех событий, и только ее оставили за бортом. Дьявол!       – Он напал на тех, кто защищал Саске, видимо, пытался добраться до нее. Но потом Саске призвала змею, которая забрала с собой ее, а также ее людей и… на этом все, пожалуй, – завершил Сай.       Полученную информацию пришлось переварить, нападение Обито на Саске никак не вписывалось в общий сюжет. Не верилось даже, что девушка решила с ним сотрудничать, хотя для того, чтобы настичь Данзо, она могла пойти на такой шаг. Наруто переживала о том, что грядущие события в сравнении с местью за семью уже не столь интересовали подругу. Это могло объяснить, почему она предпочла сотрудничать с Обито, а не избавиться от него.       – Подожди, – вдруг спохватилась Наруто, начав озираться по сторонам и прислушиваться. Застыв на мгновение с четким осознанием, что никого более нет поблизости, она обратилась к Сакуре: – ты сказала, что после того как Саске атаковала пустоту, она раздавила птицу. Эта птица – ворон?       – Ворон?.. – задумалась Сакура. – Не уверена, но возможно. Точно черная. А что?       Схватившись за голову и почесав макушку, Наруто попыталась сообразить, как развивались события, цепляясь за всю имеющуюся информацию. Вывод, который напрашивался, ее ничуть не радовал. Болезненно скривившись, девушка мгновение помолчала, не горя сильным желанием даже о чем-то говорить. Но если промолчит, Сакура ей точно голову оторвет.       – Это ворон Итачи.       – Ворон Итачи? – напрягся Ямато. – Хочешь сказать, он с помощью птицы применил на Саске гендзюцу? Как такое возможно?       – Сакура, – проигнорировав вопрос мужчины, Наруто хотела убедиться наверняка в одной вещи, – когда вы нашли Данзо… под бинтами на его лице… у него был вырван глаз?       – Да, но… откуда ты знаешь?       Дьявол…       Наруто потребовалось мгновение, чтобы привести мысли в порядок и сосредоточиться. На миг ей действительно стало дурно.       – Ворон, – предпочла начать она с птицы, – один из его глаз – это глаз Шисуи Учиха, который Шисуи передал Итаче перед своей смертью. Незадолго до этого Данзо, можно сказать, украл другой глаз Шисуи и имплантировал его себе.       – Чего? – удивилась Сакура.       – Звучит отвратительно, – подметил Ли. – Но что случилось с Саске? Это может объяснить иллюзию, но…       – Вы не понимаете, да? – нахмурилась Наруто. – Не хотите верить до конца, но вот вам доказательства того, что для Итачи деревня стояла превыше семьи. Мир стоял превыше войны. Способность шарингана Шисуи – внушение мыслей. По факту он мог остановить переворот, который... готовили Учиха. В общем, – отмахнувшись от неприятных мыслей, девушка вернулась к главному: – Итачи вложил в ворона иллюзию посредству внушения мысли, что каждый, на ком сработает это гендзюцу, будет стремиться защитить Коноху. В основном это предназначалось для Саске. Но если она успела забрать глаз у Данзо и пересадить себе… как, она же не медик… или?.. Карин? Ох, боже…       – Даже если все так, – отозвался Какаши, – наличие глаза Шисуи не делает ее неуязвимой к этой технике. Разве что она почувствовала, что к ней применили гендзюцу и попыталась сопротивляться.       – Да, тогда это имеет смысл, – согласилась Наруто.       Но куда ты ушла, Саске? Куда ты вообще теперь пойдешь?       – В любом случае, нам теперь не за чем идти в страну Снега, – заключил Ямато, – логично будет вернуться и доложить о случившемся старейшинам. Да и тебя вернуть в деревню, Наруто. По факту мы тебя незаконно вывели.       Девушке не нашлось, что сказать. Молча смотрела под ноги и думала, что делать дальше, как расхлебывать кашу, которую они заварили.       Проблем становится все больше. Орочимару, Обито, акацуки… и боюсь, что теперь Саске может стать одной из них.

***

             В голове стоял звон, тело ломило и изнывало от усталости. Для Саске понять, что происходит, стало задачей чересчур трудной, потому что она просто не понимала, что с ней творится. Правый глаз щипало от сухости, левый застилала черная пелена, и все же девушка что-то видела – то ли потолок, то ли сплошь каменный свод, не понятно. Попытка скосить взгляд ничем не обернулась, как бы она ни старалась, она могла смотреть только вперед.       Что происходит?.. Я не могу пошевелить глазом, даже моргнуть не могу.       Попытка пошевелиться также не принесла успехов. Руки дрожали, тяжесть, наливающая тело после минувшей битвы, придавливала девушку невидимым камнем. Уровень собственной чакры оставлял желать лучшего, Саске ощущала, что силы у нее уходят слишком быстро, и далеко не на восстановление. Все из-за клыков маски демона, которые впитывали энергию, оставляя буквально капли того, что помогало бы не помереть.       Страх накатывал холодной волной. Дышать стало тяжелее, и все же, собравшись с духом, Саске потянулась дрожащей рукой к лицу.       – На твоем месте я бы этого не делал.       От голоса, раздавшегося поблизости, у нее сердце чуть не остановилось. Потому что девушка не чувствовала присутствия других людей, и это заставило ее ужаснуться сильнее. Она оказалась настолько опустошена, что банально не замечала никого поблизости. А вот голос узнала, и от его звука у нее перехватило дыхание.       – Что ты сделал? – сдавленно прошептала Саске, с трудом подняв руку и продолжив тянуться к лицу.       Но исполнить задуманное не удалось, она даже до подбородка не успела дотронуться, как Орочимару схватил ее за запястье. Периферийным зрением она заметила его расплывчатый силуэт.       – Скажем так, из Карин не лучший медик, поэтому тебе стоит сказать спасибо, что я решил восстановить твой правый глаз. Хотя, не твой он, если подумать.       – Почему я не могу им шевелить?       В ответ Орочимару усмехнулся.       – Наверное, потому, что там сейчас находится несколько игл, блокирующих нервы.       От услышанной информации у Саске пробежала дрожь по телу. Иглы в ее глазах – с таким мужчина вряд ли бы стал шутить, и как только он отпустил ее запястье, рука девушки безвольно упала ей на грудь.       – Вот только отвернулся, а ты уже пыталась все испортить.       Саске его не слушала, в голове вертелся лишь один вопрос:       – Зачем ты вставил мне иглы в глаз?       – Я не Цунаде, то есть не шиноби-медик, поэтому работаю по-старинке. Не вовремя ты, конечно, очнулась, но раз очнулась, будешь терпеть.       Девушка даже до конца не пришла в себя, чтобы просто осознать, почему она оказалась не операционном столе Орочимару. В голове царила каша из-за фейерверка эмоций, в котором ярче всех горел страх. Не способная пошевелиться, обессиленная, она также не могла воспользоваться своим главным оружием, сохранность которого находилась в руках человека, который пообещал чуть ли не убить ее, когда вновь встретит.       – В твоих интересах не шевелиться, – холодно произнес Орочимару, – и постарайся кричать не слишком громко.       Оскалившись, Саске восприняла его слова, как насмешку. Она выдерживала такое за минувшие года, что операция на глазе покажется ей пустым звуком. Да только от одного вида Орочимару, нависающего над ей с хирургическими инструментами, у нее сердце свело от ужаса.       Почувствовав давление, девушка поняла, что мужчина убрал одну из игл, и это даже не вызвало никаких ощущений, но вот секундой позже возникло чувство, словно ей в глаз нож вонзили. Сдержав крик за зубами, Саске схватилась за край кушетки и шумно задышала, пытаясь сохранять спокойствие. Яркий свет лампы, вспыхнувший следом, так и вовсе ослепил ее, и когда новая волна боли резанула по нервам, она к этому не была готова.       Понимая, что малейшее движение будет ей во вред, девушка пыталась не двигаться. Но не получалось. Ей было больно. Очень больно. Учитывая, что чакра не успела восстановиться, ей было неоткуда черпать энергию, чтобы притупить чувства. Она ощущала все, каждое движение иглой, прикосновение чужеродной чакры. В глазницу словно заливали кислоту, и в определенный момент Саске подумала, что будет лучше ослепнуть, чем терпеть это.       Заканчивай… заканчивай это! Пожалуйста!..       Ее ноги дрожали от напряжения. Сжимая пальцы на руках и ногах, Саске уже была готова заплакать, и только гордость не позволяла сорваться с тонкого края. Операция длилась долго, слишком долго для того, чтобы терпеть адскую боль, поэтому в какой-то момент темнота забрала ее в дрему.       Пребывая на грани реальности и сна, Саске продолжала чувствовать жжение в правом глазу, но сквозь плотную дымку. Ей казалось, что она и не засыпала вовсе, и чувство это плотно застряло в ее голове по той простой причине, что глаза оказалось невозможно открыть.       В этот раз ей хватило сил дотянуться до головы и с долей облегчения обнаружить, что причина не в испорченных глазах, а бинтах, закрывающих верхнюю часть лица. Боль никуда не отступила, но уже не била раскаленной иглой, сосредотачивая все мысли и чувства лишь на желании сдохнуть. Саске слышала шорох, звон металла о металл.       Найдя в себе немного сил, девушка с огромным трудом заняла сидячее положение, схватившись за тяжелую голову.       – Думал, ты потеряла сознание.       Возможно, и потеряла.       Она промолчала, пытаясь сориентироваться. Боль еще можно было стерпеть, но не внезапно накатившее беспокойство от осознания своего положения. Слепая, с исчерпанной чакрой и изнывающим от ран телом, Саске была маленькой беспомощной мышью, оказавшейся в змеином логове.       – Что… – голос дрожал, пришлось прочистить горло, чтобы сбить волнение, – что с моими глазами?       – Правый я восстановил, нервные окончания должны срастись, нити чакры тоже восстановятся. А вот с левым глазом я тебе не помогу, частое использование мангекьо ослепило тебя навсегда.       Значит, при ней остался только правый глаз, и то благодаря дерзкой попытке напасть на Данзо.       – Он… что с Данзо?       Если он окажется жив… нет, нет-нет-нет. Твою мать, Сакура!..       – Можешь не беспокоиться, он мертв. По крайней мере, это подтверждают слухи и поднятая суматоха в Конохе.       На мгновение Саске хотела вздохнуть с облегчением, приняв долгожданную месть свершенной. Но затем у нее в голове пронеслись события минувшей битвы, в которых черным пятном отпечатался ворон с алым глазом шарингана. Боль в голове, и чужеродная чакра, прогрызающая мысли паразитом.       – Ты будто и не рада.       Голова закружилась. Выставив руку в сторону, Саске почувствовала, как дрожат ее мышцы от перенапряжения. Горло сдавило невидимой удавкой, которую намотало и на желудок.       – Итачи…       – Итачи?       Я это что, вслух сказала?!       Ей захотелось провалиться под землю. Упрямо сжав челюсти и промолчав, Саске постаралась успокоиться, но глумливый тихий смех мужчины разбил ее самообладание. Услышав приближающиеся шаги, девушка затаила дыхание, и искренне надеялась, что не выглядела со стороны слишком жалкой.       – Карин мне рассказала в двух словах, что произошло. Полагаю, Итачи каким-то образом через ворона применил на тебе гендзюцу, чтобы не допустить убийство Данзо. Какой заботливый старший брат.       – Заткнись…       – Я работал раньше с Данзо, и его рука – мое творение. Но я не знал, что он пересадил себе еще и глаз Учихи Шисуи. И теперь ты его забрала себе… хотя обещала мне. Как некрасиво.       – Не…       – «Не» что? – перебил ее мужчина. – Не сметь упоминать твою семью? Мне бы следовало тебя убить, или оставить слепой в наказание за то, что посмела так вести себя со мной. Даже то, что Карин едва не умоляла помочь тебе, вряд ли бы что-то изменило.       – Так почему передумал?       – Потому что в каком-то смысле ты сдержала обещание. Тела Белого Зецу действительно что-то невероятное.       – Тела?       – На тебе были споры, которые без сендзюцу и не почувствуешь. Это его клоны, но вполне жизнеспособные…       – Так чего ты от меня хочешь теперь?       – Благодарности, возможно, – задумчиво произнес Орочимару, – ну и посмотреть, что ты будешь делать дальше. Твоя месть свершилась, но по факту ты осталась ни с чем. Твоя подруга не пришла тебе помочь, бывшие товарищи напали, а родной брат применил гендзюцу, чтобы остановить. Это говорит только об одном – ты им не нужна, Саске.       – Не правда.       – Тогда почему Итачи не дал убить тебе Данзо? М-м? И не надо мне говорить про ненависть и прочую чепуху. Все просто: как бы он ни любил свою младшую сестренку, Коноха и ее жители будут для него всегда на первом месте.       Слова мужчины, словно яд, разливающийся по венам, зажег в девушке гнев, поддавшись которому, она замахнулась кулаком. Но ударила пустоту, Орочимару ничего не стоило играючи отстраниться, а затем перехватить ее руку и грубо схватить за шею.       – Ты злишься. И это понятно. Разве в тебе что-то осталось, кроме злости? У тебя нет ничего, Саске, что могло бы тебя сделать счастливой, даже жажда мести взращивала в тебе боль. А теперь ты только и думаешь о том, что тебя предал родной брат, что никакие друзья не протянут тебе руку помощи. Задохнуться в боли и ненависти очень просто.       – Ты не понимаешь… они не… только не Наруто.       Почувствовав внезапную свободу, Саске чуть не завалилась на бок, подумав, что ей удастся перевести дух. Но Орочимару сменил позицию, схватил ее за волосы и оттянул голову назад. Зашипев сквозь стиснутые зубы, Саске попыталась отбиться, но у нее не то что сил не хватило, ее банально пальцы не слушались, что позволило мужчине удержать ее тонкие запястья в свободной руке.       – Посмотри на себя, сколь жалко ты выглядишь. И я говорю не об измотанном теле, а твоем психическом состоянии. Ты цепляешься за какие-то ложные надежды, хотя прекрасно понимаешь, что никому в этом мире доверять нельзя.       – Тебе-то я не доверяю, можешь быть спокоен.       – Так это и прекрасно, ведь мы оба понимаем, что ждать друг от друга. Я сделал из тебя того, кем ты есть сейчас. Обучил тебя, закалил, выбил мягкотелость, хотя ты все продолжаешь цепляться за какие-то надежды. Пойми, Саске, брешь на сердце ничем не закрыть, эту пустоту ничем не восполнить. Ты будешь страдать постоянно, и лишь кратковременные мгновения радости помогут тебе не сойти с ума. Мы живем благодаря нашему организму, подчиняемся его законам, и наши эмоции это ничто иное, как игра гормонов. Тебе будет больно на душе до тех пор, пока ты не поймешь, что это обычная реакция организма, ничего более.       Когда Орочимару отпустил ее руки, первой мыслью Саске стала попытка вырваться, но по итогу она просто замерла и ожидала… чего-то. В одном мужчина прав, на душе у нее оказалась слишком большая дыра, чтобы заполнить ее чем-то еще, помимо боли.       – Люди слишком цепляются за свои тела, – опустив пальцы на оголенную шею девушки, Орочимару слега надавил на артерию, отчего пульс стал лучше чувствоваться. – Цепляются за жизнь, тратя ее впустую. Для меня это все не имеет значения, я сменил уже не одно тело, и понимаю, что говорю. Месть, ненависть, законы морали или любовь – это все пустые слова на фоне настоящей жизни. Поэтому не стоит зацикливаться на подобных вещах, Саске.       – Я не понимаю… к чему ты клонишь.       – И действительно, – усмехнулся Орочимару, проведя вдоль шеи девушки к ее плечам, спуская тонкую ткань хлопкового кимоно. – Заговорился я и потерял мысль. Могу сказать, что ты вызываешь во мне неоднозначные чувства. Я ненавижу тебя, мелкую заносчивую дрянь, которая постоянно себе на уме. Но ты ведь не совсем мелкая… и это до сих пор не дает мне покоя. Потому что я не могу найти ни одного рационального объяснения феномену, который ты называешь воспоминаниями о будущем.        С каждым новым словом злость словно сильнее захлестывала мужчину, что сказывалось на силе его хватки. Он все крепче стягивал волосы на затылке, оттягивая голову Саске, и это заставило девушку зарычать сквозь сжатые зубы. Разговор помог немного унять страх, но он снова вернулся, остро вспыхнул в тот миг, когда Орочимару припал к ее шее. Он оставлял болезненные поцелуи на ее тонкой коже, то прикусывая, то засасывая ее, а попытка отстраниться или оттолкнуть от себя мужчину оборачивалась каждый раз провалом.       – Хватит… прекрати!       В ответ Орочимару лишь тихо засмеялся. Отпустив волосы девушки, он схватил ее за подбородок и грубо развернул к себе, заставив напрячься еще сильнее.       – Боишься? – накрыв ее губы требовательным, грубым поцелуем, мужчина внезапно отстранился и усмехнулся. – Хотя, страх творит с тобой странные вещи. Цепенеешь, как кролик, или в тебе играет адреналин?       – А что играет в тебе, эго? – зашипела в ответ Саске, нервно усмехнувшись. – Ты прав, я ничего не чувствую кроме боли и опустошения… но куда невыносимее слушать твой бесконечный треп. Найди своему языку применение получше, иначе я выдеру его, даже пребывая в таком отвратительном состоянии.       На секунду все же удалось заставить Орочимару замолчать, но агрессия Саске, вызванная по большей части нервозностью и обидой, заставила его тихо засмеяться.       – Сломленная, ослепшая и беспомощная, а продолжаешь огрызаться. Само очарование.       Оттолкнув девушку и заставив упасть спиной на кушетку, мужчина грубо схватил ее за бедра и притянул ближе. Без возможности видеть что-либо, от внезапного ощущения того, что кто-то находился между ее ног, девушка испуганно вздохнула. Полы легкого кимоно задрались, полностью оголяя ее бедра, и только сейчас Саске почувствовала, что ее кожу не стягивала грязь и засохшая кровь. Она была чистой, а хуже того – абсолютно обнаженной под слоем тонкой ткани.       – Что такое? – заметив ее смятение, довольно усмехнулся Орочимару. – Выглядишь слегка испуганной.       Его руки не просто скользили по ее оголенным бедрам, в какой-то момент он подхватил ее ноги под колени. Однако, поддавшись моменту, Саске не позволила ему контролировать процесс, и сама, с волнительной осторожностью, закинула ему ноги на плечи. Чуть подавшись вперед, Орочимару потянул за ленту, опоясывающую кимоно девушки, но, когда он хотел убрать с ее тела ткань, Саске перехватила его за запястье.       Сломленная, ослепленная и беспомощная… Мне плевать. Пока в моих силах стоять выше остальных, я готова пасть так низко, как захочу.       Притянув его руку к свои губам, Саске поцеловала пальцы мужчины и высунула кончик языка, позволив чуть смочить их. Спустив руку ниже, проводя ею по шее, она оставила ладонь мужчины под тканью кимоно на своей груди. Отпустив его запястье, девушка с волнением предоставила себя под полный контроль Орочимару. Он без каких-то резких движений водил пальцами по ее груди, обманчиво настраивая на спокойный лад, потому что от того, сколь внезапно и болезненно он сдавил ее сосок, девушка испуганно воскликнула.       Первой реакцией было схватить его за руку, но Саске усилием воли подавила инстинктивный порыв защититься. Судорожно выдохнув, она чуть ли не дрожащими руками потянулась вниз и распахнула полы кимоно, полностью обнажая себе перед мужчиной. Возможно, и к лучшему, что она ничего не видела, иначе бы Орочимару вдвойне порадовал бы ее беспокойный взгляд.       – Такой ты мне определенно больше нравишься.       «Такой» – это беспомощной и сдавшейся? Или просто готовой пресмыкаться перед ним и дать в любое время суток?       Вопрос остался открытым, Саске сосредоточилась на чувствах, обострившихся из-за отсутствия зрения. На том, как теплые руки мужчины скользили по ее животу вниз, дотрагивались до чувствительных мест между ног, оставляя влажные следы пальцев от последующих прикосновений на ягодицах. От удовольствия у Саске начинали подрагивать ноги, которые Орочимару иногда целовал, оставляя на коже укусы, боль от которых только сильнее пьянила девушку.       Она уже не могла сдерживать свое состояние, прогибая спину под каждым прикосновением, дрожа от малейшего касания. Голова шла кругом, грудь сдавливало от нехватки кислорода, отчего каждый вздох наполнял стон.       – Хватит, пожалуйста… Я хочу тебя.       – Прям даже так. Повтори, – требовательно велел Орочимару положив руки на бедра девушки и сжав их с такой силой, что она нахмурилась и застонала. – Повтори.       – Я хочу тебя…       Она ничего не видела, ориентировалась на чувства, когда мужчина прижался к ней оголенными бедрами и отвердевшим членом.       – Ты моя, Саске, – чуть отстранившись и заняв более удобную позицию, Орочимару медленно начал входить в девушку, заставив ее тихо застонать. – Ты принадлежишь только мне, я тебя создал, я дал тебе все.       Придерживая девушку за ноги, которые продолжали лежать у него на плечах, мужчина начал двигать бедрами, и в каждом его движении Саске чувствовала агрессию, раздражение, а также страх. Страх мастера, чье творение возымело свою волю и желания. Поэтому единственный способ, которым он мог удержать ее подле себя – тот же страх, вызванный жестокостью и грубой силой. Поэтому Орочимару трахал ее так, словно пытался выбить душу, от его прикосновений было больно, но за этой болью следовал всплеск удовольствия, поэтому Саске не знала, чего добивался мужчина. Его грубость не только не пугала, она вызывала в ней опьяняющую эйфорию.       В какой-то момент девушке стало мало просто лежать, раздвинув ноги, она почувствовала не просто уверенность, а злость. Ту злость, которая постоянно преследовала ее по пятам вместе с болью. Она вынашивала ее, словно ребенка, который, выходя наружу, разрывал ее на части. Рождение боли приносило еще большую боль.       И если ты думаешь, что сможешь запугать меня, полностью овладеть мною, у тебя не получится. Тот, кто не боится боли и злости, не боится быть уничтоженным.       Поймав момент, когда Орочимару сбавил темп, Саске подалась вперед и, схватив мужчину за одежду на груди, притянула к себе. Ее чуть ли пополам не сложило, но не для того она тренировала гибкость, чтобы не пользоваться ею в нужный момент. Обхватив свободной рукой мужчину за голову, не позволяя отстраниться, девушка впилась ему в губы требовательным поцелуем. Тем не менее ему удалось вырваться, в жесте ощущалось недоумение, но и без зрительного контакта Саске постаралась продемонстрировать свои намерения.       Отпустив ноги девушки и позволив ей скинуть их вниз, обхватив его за талию, Орочимару вновь прильнул к девушке, жадно целуя ее губы. От того, сколь резко он вошел в нее вновь, Саске громко застонала сквозь поцелуй. Он хватал ее, сдавливал пальцами, кусал, оставлял засосы, но все это казалось мелочью.       Приятной мелочью на грани боли и удовольствия, которая помогала позабыться о реальных проблемах.