Капитан, улыбнитесь!

После той встречи, я еще долгое время находилась в состоянии эйфории. Моему поведению удивлялась в первую очередь мать, ведь я ей все уши прожужжала своей Катькой. Своей? Я знала её совершенно плохо. Нет, я не знала её от силы совсем, но мне уже хотелось называть своей. На дворе был выходной день, не было нужды вставать с любимой постели пораньше, разве что чтобы застелить, так как простыня подо мной была насколько помятой, будто бы здесь проходили бои гладиаторов. Кувыркались и боролись всю ночь. Брр, никаких гладиаторов в моей комнате. Мне нравилось лежать звездочкой и смотреть в окно, повезло, что оно было напротив моей кровати. Я могла видеть просторы неба, несколько раз даже замечала гражданские самолёты. Вот бы и мне полетать хотя бы на одном! В книгах географии столько интересных стран описано, особенно меня впечатлила Африка своей экзотикой и обитателями. Это родина больших, африканских слонов с не менее большими ушами. Если обратить внимание на другую сторону полянки, то можно увидеть соревнование обезьян за бананы, вот же умора. В общем, мне удавалось себя развлекать долгими размышлениями, но все они так или иначе возвращались к ней. Походы на улицу были для меня ежедневной обязанностью, ни одна проделка во дворе не обходилась без моего присутствия, это уже как закон. И если вчера мне не удалось подольше посидеть с новой знакомой, то сегодня я должна была выполнить этот план. По старой привычке рванула на улицу, полна энтузиазма, сил, идей и, конечно же, желания поделиться своим настроем с той, о ком думала еще со вчерашнего дня. Такого интересного друга у меня еще не было, Катя, буквально, трофей в моём списке! - А вот и я! - прокричала и сверкнула своей самодовольной лыбой. Сразу же принялась глазками искать нужного человека. Прошло не менее трёх часов, но Валковская так и не вышла. Я даже в окне её дома ни разу не видела, чтобы мелькали силуэты. Вчера мне не удалось узнать номер квартиры, мне был известен лишь подъезд, так как провожала вчера взглядом до последнего. Зима не щадила и царапала мою кожу на щеках едким морозом, я все равно не сдавалась, развлекала себя, как могла. Сначала качалась на качелях и о чем-то активно галдела, потом гоняла по тротуару вокруг площадки, пока Пашка пытался догнать меня и закинуть снежок за шиворот куртки. Пыталась всячески навести шум, устроить настоящий эпицентр хаоса, лишь бы на меня обратили внимание. Нет, лишь бы она обратила внимание. Я то и дело поглядывала в сторону её окон. Где же ты. Ну же, выгляни. Посмотри, я здесь. Я же так стараюсь, чтобы здесь было весело. Но никто не выходил, никто не смотрел, никому не было интересно, что здесь весело. Мой прежний пыл убавился, а мой вид помрачнел. Не такого результата я ожидала. Так произошло не только сегодня, на следующий день меня ожидала та же участь. И через день. И через неделю. И через месяц. По правде, я сдалась. Мучалась оттого, что всё хорошее закончилось так быстро. Некоторое время меня грызли сомнения, может она не выходит из-за меня, а не потому что есть другие причины для игнорирования. Игнорировала ли? Она вообще не появлялась на улицах, на площадке и подавно. Бессмысленно. Я в голове восстанавливала все отрывки того дня, пытаясь зацепиться хоть за что-то, не могла же в самом деле где-то набедокурить. Или могла. Все мысли приводили к: "Пока.. спасибо тебе". Больше ничего. Я даже заводила разговор с матерью о том, все ли нормально со мной? Могла ли я чем-то обидеть? Моя мать, кстати, человек верующий, поэтому от неё я могла получить хороший совет. Но даже после подробного пересказа, ни ей, ни мне, не удалось найти достойный ответ, объясняющий её внезапное исчезновение. Такая вот девочка-загадка, да без отгадки. Со временем меня это отпустило, прошел не один год с того дня. Мне уже не было больно, лишь иногда, когда проходила мимо наших общих домов, я заглядывала в её окна. Глубоко в душе таилась надежда, что она выглянет, закричит моё имя, обрадуется, а потом мы вместе пойдем заниматься чем-нибудь шебушным. И если раньше я копалась в себе, жалела о чем-то, скучала, то сейчас, когда я стала постарше, то появилось презрение к Кате. Как она могла уйти, оставить, пропасть? Безо всяких зацепок? С ней ведь никто из ребят не общался, кроме меня в тот день, поэтому спрашивать у них что-либо - не имеет смысла. Никто ничего не знает, так как все уже забыли о некой Катерине Валковской. О некой снежной, немой королове. Теперь действительно в голове складывается пазл, почему немая. Не рассказала ничего. Совсем ничего. В памяти остался лишь разбитый градусник и тихое спасибо. Я перешла в 6й класс, мне исполнилось целых 12 лет. Как личность, я потерпела много изменений, уже не такая девчонка, что 3 года назад, хотя о бунтарском нраве, конечно, речи не идёт. Он в душе, в крови, в сердце. Мои "благие" похождения перешли со двора в школу, теперь торнадо донимал преподавателей, директора и даже школьного инспектора. Я бы могла устроить что-нибудь и сегодня из собственного принципа, но в этот день мы все праздновали первое сентября. Абсолютно все ученики отмечают переход в класс на один больше, хвастаются своим статусом старших и демонстративно поглядывают на новичков пятиклассников. Мне же было все равно, кто старше, кто младше. Моя конкуренция заключалась в равенстве, вот это по моей части! Пашка Валуев, да-да, тот самый Пашка, стоит рядом со мной. Так уж получилось, что мы попали в один класс и теперь учимся вместе. Не повезло же ему! - Ну, и скука здесь.. - недовольно прохрипел мой товарищ и устало зевнул в очередной раз. Не любит он такие мероприятия, бабушка всегда наряжает его, как на парад победы, ему же оставалось только терпеть. - Могу позвать твою любимую Полинку, - съязивила я и хихикнула. Полинка или же девочка с косичками тоже по счастливой случайности оказалась в одном учреждении со мной, но не в классе. Мы учимся в разных параллелях, слава богу, иначе цапались бы с ней каждый день. Её бесячий нрав не изменился, напротив, стал еще хуже. Теперь я не только снежок бы в неё кинула, а например заткнула бы её рот букетом цветов. Извините, её болтливый рот такой огромный и пустой, что его легко можно перепутать с дырой. Вазой такой. Ха-ха. - Не смей её звать, не хватало мне наступить на змеиное кубло, - после этой фразы, небольшая группа девочек во главе с Полиной, посмотрели на нас. Будто бы почувствовали, потому что услышать не могли. Ненависть у нас была взаимной, мне даже в удовольствие спорить с ними. Это забавляет. - Эти змеи скоро рядом виться будут, вот увидишь, - посмотрела я в последний раз на нашу соперницу, а потом заскучала. Задирать Полинку не охота, остаётся лишь втыкать куда-нибудь в сторону и "наслаждаться" речью нашего директор. Пётр Дмитриевич - мужчина за 50, всегда статный, опрятный и лояльный к ученикам. И к деньгам тоже. От выпускников прошлого года я слышала, что он падок на деньги, но такие случаи были единицами. Хотя, кто знает, как оно на самом деле. А еще у него забавные усы, тоненькая полоска волос над губой напоминает мне кое-кого.. У нас в школе он просто "Гитлер". Зигу никто не кидает, увы, как бы не хотелось. Но мужик он хороший, еще не вышвырнул меня из заведения за все мои пакости, терпит. Характер у меня ядрёный и об этом знает большая часть школы. - Я рад приветствовать вас всех на линейке, и хочу сделать небольшое объявление. - я рассматривала стены школы, кажется, их покрасили летом. Краска выглядит свежей, без трещинок, все ровно и гладко. Пока я с "заинтересованным" видом изучала внесенные изменения в оформлении здания, директор пропустил девушку и та стала перед ним. - Катерина Валковская - ваш новый президент школы. Мой мир остановился, кругом будто тишина и ничего больше. Мне было страшно повернуться, поэтому я делала это максимально медленно и осторожно. Когда же мой взгляд наконец зацепился за неё, я не смогла даже сглотнуть. Блондинка стояла в фирменной форме нашей школы, на плечах погоны, вокруг шеи обвит выглаженный галстук. Взгляд тусклый, как и тогда. Совсем не изменилась. Я смотрела на неё слишком долго и прослушала всё, что говорил нам глава учреждения. Мне было уже все равно. Я не знала, как мне себя чувствовать, во мне боролись сразу два чувства. Она стоит передо мной, в целости и сохранности. Та самая Катька со двора. Те же белоснежные кудри и брови. Тот самый взгляд синего омута. Значит с ней ничего не случилось тогда. Я злилась, потому что она ничего не сказала и исчезла тогда, 3 года назад, а теперь как ни в чем не бывало стоит в центре. И в то же время я ломалась, я скучала. Я была готова забыть все свои обиды, которые топила в себе всё это время, хотела уже кинуться к ней и спросить почему. Почему она ушла тогда. Пашка знал её тоже, все дети со двора знали, но он искренне не понимал, почему я сейчас в ступоре. Все уже забыли о ней, а сейчас воспоминания просыпаются. И я боюсь утонуть в них снова, если та вдруг посмеет пропасть. Наш новый президент осматривал всех, кто был вблизи, иногда её взгляд сверлил поверхность асфальта. Надмерное внимание смущает, как и тогда. Я знала её один день, но ощущение, что знала всю жизнь. Настолько предсказуемы действия. Но она собралась с силами и подняла взгляд, в этот раз он коснулся меня. Я увидела, как расширились зрачки и как посветлел взгляд. Нет, она не улыбалась губами. Она улыбалась глазами. Узнала.