Инстинкт любить

      Заходя утром в участок, он отрепетировал, как ненавязчиво спросит у Брауна что-то вроде «Ну как?» или «Выгорело?», но стоило ему переступить порог кабинета и ослепнуть от того, как сияет друг, вопросы отпали сами собой.       — Да? — садясь на место, коротко спросил он.       — Да!       — Хорошо, — волк улыбнулся и уткнулся в очередное скучное дело о мелкой краже.       Заниматься маловажными делами было важно, но абсолютно не хотелось, особенно зная о том, что дело Задиры не у него, а у той, за кем он охотится. Однако скучная работа ему не грозила: Браун безостановочно поглядывал на него и ёрзал на кресле, ожидая, когда волк освободится, чтобы поделиться вчерашними впечатлениями. Рыжий отложил бумаги, отодвинул клавиатуру, сел поудобнее и всем своим видом дал понять другу, что он одно большое заинтересованное ухо.       В прочем, скоро пожалел и подумал о том, что наверное знает, почему тёмная такая вредина — знать подробности, без которых весьма мог бы обойтись только с одним-то другом тяжело, а она читает всех. Наслушавшись рассказов блондина, он привычно покраснел, потупил взгляд, но, как ни странно, из состояния этого не вышел.       — Ты чего? — заметив это, спросил Браун.       — Не знаю… — он ослабил галстук и пересобрал волосы, пытаясь прийти в себя. Лицо и ладони горели, в кончиках пальцев покалывало, а живот сводило, утягивая ощущения куда-то вниз. Адам даже знал, куда именно, но не мог понять, что именно его так впечатлило.       — Слушай, а у тебя самого давно кто-то был.?       — Давно, — автоматически ответил волк, уставившись в календарь, быстро посчитала в голове и страдальчески застонал, — О нет. Господи, нет, пожалуйста…       — Чего?       — Кажется, у меня гон начинается. Только почему-то раньше и какой-то странный. Но это из-за города наверное, переезд, все дела, стресс.       — Гон? Это типа…как у собаки течка.?       Оскорблённый до глубины души Адам посмотрел на него укоризненно. Но потом подумал и униженно кивнул:       — Типа того.       — Так в чём проблема? Ты у нас красавчик хоть куда, выбери кого хочешь и вперёд.       — Ты не понимаешь.       — Не понимаю, объясни.       Оборотень стянул галстук и расстегнул рубашку и нервно прошёлся по кабинету, ощущая, как после осознания процесс озверения пошёл быстрее. Он приоткрыл окно и сделал ещё круг по кабинету.       — Я не просто хочу трахаться, Ал. У меня инстинкт стаи, волку внутри меня срочно нужно зачать щенят и побольше, но что еще важнее, очень надо подмять свою самку. А на мне, как на человеке это отражается тем, что я не просто хочу, мне нужно трахаться неделю подряд, а то и больше. Человек с человеком-то такого не выдержит, а я оборотень, Ал. И в момент гона я только зверею. Ещё где-то, — он глянул на часы, — часа четыре и я смогу оторвать тебе руки, если мне покажется что ты как-то не так посмотрел на предмет моего обожания.       — Погоди-погоди, ты можешь убить партнёра? Во время секса?       — Да. Или сильно покалечить, как моя мать с отцом помнишь? Если всегда в жизни я больше человек чем волк, то следующие полторы-две недели я буду больше животным чем человеком. Животным нервным, голодным и, — он переборол себя и посмотрел на друга, ища сочувствия, — и перевозбуждённым…       Браун засуетился, зачем-то закопошился в бумагах на столе, перекладывая их туда-сюда.       — Понял, всё понял. Что делать будем? Точнее, что полагается делать, в дремучий лес на цепь?       — Да нет, я же не подросток. Отпрошусь у босса, — Адам глянул в окно, а потом принюхался, — Запрусь дома. К тебе только одна просьба будет. Сможешь продукты приносить иногда? А то жор будет дикий, но на улицу лучше не выходить.       — Смогу конечно, не вопрос. Только ты это, — он смешливо посмотрел на оборотня, — меня-то нагнуть не попытаешься?       Аррон специально остановился и сделал вид, будто правда задумался. Полюбовался стремительно сползшей с лица коллеги улыбкой, и только потом ответил:       — Нет, ты не в моём вкусе.       — А кто в твоём?       — Во-первых, женщины, во-вторых, той женщине, что в в моём вкусе, лучше держаться от меня как можно дальше, если не хочет быть сламанной пополам.       Шеф отнёсся к просьбе об отгулах с пониманием, даже заявил, что оформит ему это как оплачиваемый больничный, так как «изучил специфику нового сотрудника и ещё до твоего прихода знал, что у волков такое бывает».       Когда он вернулся в кабинет за рюкзаком, Алекс с кем-то говорил по телефону. Он крутанулся в кресле и в ответ на вопросительный взгляд одними губами произнёс: «Хельга». У рыжего тут же что-то ухнуло в груди покатилось снова вниз, он сглотнул, сел, закинув ногу на ногу и уставился на него, ожидая конца разговора.       — Вид у тебя уже диковатый… — убирая телефон, заметил Браун, — Чего ты?       — Где она?       — Едет из детской реабилитационки, а что?       В ответ он пожал плечами, потому что правда не знал, зачем ему эта информация. Может решил соскучиться по тёмной заранее.       — У нее там мальчишка.       — В реабилитационном центре? Что за мальчишка?       — Да какой-то сиротка, Сэм кажется, да, Сэмми. Его ещё года два назад из семьи забрали, за жестокое обращение вроде. У психолога молчал как партизан, пришлось звать Хель, чтоб читала. А там как-то пошло-поехало, она теперь по три раза на неделе там, носится с ним как с родным.       — А чего не усыновит? — застегнув рюкзак, спросил волк.       — Ну, во-первых, она не в браке, а это уже минус для соцопеки, во-вторых, нерождённой нечести детей с большой неохотой дают, им самим психолог нужен, ну и в-третьих, опасная и непостоянная работа.       Адам задумчиво застыл и абсолютно точно думал о чём-то очень важном, пока вдруг не понял, что начинает отключать человеческое сознание и передавать руль волку.       — Понял, спасибо. Мне надо идти, ладно?       — Угу, давай, удачи там, я позвоню.

***

      Следующие пять дней Алекс провёл в высшей степени скучно. Выезжал брать показания продавцов ограбленных ларьков, снимал отпечатки пальцев и прочее, прочее, прочее. Качественный переворот в жизни состоял в том, что теперь, возвращаясь домой, он сидел там не один, а с Мартой. Или ехал к ней. Это делало детектива счастливым.       Ещё счастливее его делал визит к напарнику раз в два дня и наблюдение за тем, как он лезет на стену собственной служебной квартиры. Несмотря на свою природную рыжесть, в период изоляции он выглядел как настоящий злой и страшный серый волк: клыки острые, глаза горят, ходит по кухне, чуть ли не подвывая и спрашивает, купил ли друг ему мармеладных червячков и четыре килограмма мяса. Одним словом, страдает.       В пятницу вечером он досиживал своё время до конца рабочего дня, ничем особо не занимаясь, преимущественно переписываясь с бухгалтером, которую в телефоне, несмотря на игривые возражения, записал как «Любовь всей моей жизни» с тысячей сердечек. Он потянулся отхлебнуть чая и чуть не облился: дверь с грохотом ударилась об стену, а в кабинет влетела Хельга.       — Где Аррон? — странно дрогнувшим голосом спросила она.       — Дома… Хель, в чём дело?       — Адрес.       — Тебе нельзя туда, у него гон, — Браун поднялся и с сомнением оглядел её с ног до головы, выглядела она как обычно, но крупно тряслась и была бледная как смерть, — Давай номер дам. Что случилось-то?       — Мне нужен его нюх, — она нервно, подошла к нему, — Срочно.       — Что нюхать надо?       Она дёргано достала из сумки плюшевого зайца с ушами почти в два раза длиннее туловища. И крепко сжала его дрожащими пальцами.       — Ты можешь объясн.?       — Хватит, блять, тратить время, — внезапно взвизгнула она, и Алекс с ужасом обнаружил слёзы в её глазах, — Делай что-нибудь, Ал, мать твою, прошу! Пожалуйста…       — Бегом в машину, — взяв себя в руки, кивнул он, — Поедем к нему, я сам ему отнесу. По пути расскажешь, что случилось.       Она часто закивала, прижав зайку к груди, и вперед него побежала вниз, к машине, села на пассажирское место.       — Что там, Хель, говори, не плачь только, — трогая машину, попросил детектив.       — Я не плачу, — плачущим голосом ответила она и шмыгнула носом, — он забрал Сэмми.       — Кто? Как? Куда забрал?       — Задира, — она резко перестала быть несчастной, а стала очень злой, — Я вышла на его след, на настоящее логово, не подставное. Он испугался, следил за мной, узнал, где и с кем бываю. Знает, что Адам на больничном и не поможет. И выкрал Сэмми во время прогулки. Он, блять, забрал его, чтобы вытащить меня.       — Твой сиротка у Задиры? Это точно?       — Точно, — сквозь зубы ответила она, — Заяц помнит, он его специально в руках подержал и на месте оставил.       — Так, тихо, — он остановил машину у дома, — Я понял, приди немного в себя. Давай зайца, я поднимусь, спрошу, сможет ли он сейчас помочь, угу? А ты посиди тут и успокойся, хорошо?       — Не говори со мной как с неразумной, — от слёз и испуга в её глазах не осталось ни капли, она продолжала трястись, но теперь уже от злости, — Иди живее.       Браун выскочил из машины, поднялся на второй этаж и несколько раз позвонил в дверь. Её открыл растрепанный всё ещё диковатый оборотень. То ли контролировал он себя слабо, то ли решил не обращать внимания — на голове красовались два рыжих уха, а над резинкой штанов гулял из стороны в сторону хвост.       — Привет, Ал, — хрипло поздоровался он, а потом потянул носом и слишком для человеческой реакции быстро вжал его в стену, — Ты пахнешь Хельгой.       Браун поперхнулся от неожиданного удара спиной о стену и от того, как насколько близко к нему вдруг оказались клыки озверевшего друга.       — Да… Она искала тебя…       — Меня? — он нервно завилял хвостом, — И где она? Давай.       — Нет, Адам, сам знаешь, ей сюда нельзя, приди хоть ты в себя, — он покосился на то, с каким интересом он обнюхивает его плечо, которым касался телепатки в машине, терпя его больно прижимающие руки. А потом вздохнул и залепил ему звонкую пощёчину, — Адам!       Он отшатнулся проморгался и тут же отпустил его, виновато посмотрев.       — Прости. Я слушаю.       — Очень нужно чтобы ты взял след. Сейчас, — Браун протянул ему зайца.       Волк послушно ткнулся в него носом, нахмурился, принюхался ещё раз. Потом выпрямился:       — Не получается, я чувствую только запах Хельги от него. Точнее не только от него, я вообще ничего кроме неё сейчас не чувствую. Всё перебило.       Блондин выругался, забрал зайца, захлопнул дверь и побежал вниз. Сел обратно в машину, пытаясь отдышаться и посмотрел на девушку:       — Он не может.       — Почему?! — она быстро начала читать его мысли, — Гон? Какой гон? Как у псины что ли? Бляяяять! — она вышла из машины и остервенело пнула колесо, — Долго он ещё беспомощным будет?       — Еще несколько дней.       — Ждать нельзя… Ты много об этом знаешь? Прекрати пытаться закрываться!       Окончательно взбесившись, она выдернула его из машины за шкирку, заломила руки за спину, уперев в капот как при задержании, стянула перчатку и прижала руку к голове, быстро читая всё, что он знает на эту тему.       — Ясно, — сама себе кивнула она, взяла в одну руку зайца, а в другую наручники из машины, — Езжай в участок, быстро. Поднимай всех, пусть тоже начнут искать, объяви приоритет.       — Хель, не ходи к нему, он озверевший! — жалобно крикнул вслед Алекс.       — Езжай сказала! — крикнула она и исчезла за дверью подъезда.