Инстинкт любить

      Дверь оказалась не заперта, она без стука ее открыла и, чтобы не дать себе шанса струсить и передумать, сразу зашла. И уставилась на замершего посреди коридора оборотня. Тот неверяще моргнул и склонил голову, как пёс, дернул ушами, а потом полной грудью вдохнул через нос, посмотрев на нее совсем по-другому, по-звериному, страшно, настолько, что у нее подкосились ноги.       — Хельга, — не своим низким голосом зарычал он, сжав пальцами дверной косяк, — уходи. Сейчас.       Внезапно ее это отрезвило и она вспомнила, зачем пришла. Отложив зайца на полку, она скинула обувь и быстро пошла к нему.       — Хе…       — Молчать! — гаркнула она, пытаясь перекричать собственный страх.       В голове рыжего трудно было вычленить хоть одну связную мысль. Внутренний голос без остановки рычал «моё», «взять», «сейчас». Она резко пихнула его в голую грудь, заталкивая в комнату.       Он утробно зарычал и перехватил ее руку, но она тут же вывернулась и командным тоном выкрикнула:       — Сидеть!       И он сел. Мгновенно рухнул прямо на пол, сам не успев понять, как и когда это сделал.       Пока он растеряно моргал, тёмная спешно наклонилась, завела его руки за ножку кровати и защелкнула на них наручники. Адам ошалело без старания подергал руками за спиной, сел поудобнее и голодно посмотрел на нее снизу вверх.       Она последний раз выдохнула, собираясь с духом, тоже резко опустилась на пол перед ним и решительно положила ладонь в перчатке на его бедро опасно высоко. Он удивлённо охнул, разом ослепнув от накрывшего возбуждения, и испуга от осознания того, что она собирается делать.       Он хотел, он безумно хотел, чтобы это произошло. Хотел всей душой и телом, настолько, что не смог сдержать движение бёдер навстречу, под ее руку. Но что-то на задворках сознания не переставало визжать о том, что это насилие. И это не Хельга насилует его, а она насилует себя же. Потому что она не хочет, от неё не пахнет возбуждением, от неё пахнет страхом.       — Хельга, не надо, — пытаясь перебить животное внутри себя, просящее продолжать, зашептал он, — не делай этого, ты же пожалеешь.       Она молча сглотнула и переложила ладошку на его пах. Он сдержался, чтобы не дернуться.       — Эй… Прекрати, дай мне время, я возьму след. Не надо, ты же совсем не хочешь, — он подался вперёд и боднул ее лбом в плечо, но та не отреагировала, начав спешно стягивать с него штаны дрожащими руками, — Да брось, не заставляй себя снова это переживать.       На слове «снова» она резко подняла голову и удивлённо-испугано посмотрела ему в глаза. Он не читал мысли, но точно знал, что она подумала «откуда он знает». Телепатка так же резко зло сощурилась и прошипела:       — Заткнись. Ты нихера не понимаешь. Не смей, блять, думать, что понимаешь жертв изнасилований. Хотя… через пару минут поймёшь.       Он хотел что-то ещё сказать в ответ, но резко оборвался, почувствовав её ладонь на своем члене, и чуть не заскулил от облегчения. Сознание померкло, он послушно несколько раз толкнулся ей в руку и блаженно откинул голову назад. Тёмная крепко сжала пальцы и сделала ещё несколько глубоких движений, после чего убрала руку. Он тут же требовательно уставился на нее, а когда она начала, глядя в пол, снимать штаны с себя, он резко рванул вперёд, по-волчьи клацнув зубами в нетерпении.       Тёмная отшатнулась и все-таки сняла штаны, тут же натянув края длинной кофты вниз. Одну перчатку ей пришлось снять, чтобы облизнуть пальцы и подготовить себя хоть немного. Поняв, что волк пялится на это, учащая собственный пульс в два раза, она свободной рукой в перчатке грубо отвернула его голову в сторону, взяв за щеки. Он зарычал и поймал её палец зубами, а услышав тихий вскрик, не стал откусывать его, просто провел языком поверх, извиняясь. А потом резко зубами же сдернул с руки перчатку.       Она в ответ пугливо дёрнулась и тут же больно сжала пальцы на щеках, не давая повернуться.       — Не дрыгайся, блять…       Она приподнялась и перекинула через него ногу, нависая сверху. Он тут же, абсолютно игнорируя держащую его слабую человеческую руку, повернул голову и посмотрел вниз. Увиденное понравилось ему настолько, что он заёрзал и резко дёрнулся вперёд навстречу, пытаясь прижаться. Ножка кровати, к которой были прикованы его руки, жалобно затрещала, но выдержала. Тёмная нервно выдохнула и на подогнувшемся колене случайно съехала чуть ниже. Он тут же нетерпеливо чувствительно потёрся о неё, дав волю всем своим звериным и человеческим феромонам, а сам воспользовался замешательством и уткнулся носом в её шею, жадно вдыхая запах полной грудью.       Едва заметно вздохнув, от внезапно накатившего на неё жара, телепатка зажмурилась и, уперевшись в пол, села на его член. Оборотень отозвался животным довольным стоном в её шею и сразу сам начал двигать бёдрами. Она прикусила губу, ища, на что опереться, а потом поняла что дала ему слишком много свободы и не может контролировать. Она уперлась руками в его плечи и с силой вжала его спиной в кровать, попутно скакнув на нём и начав не быстро, но уверенно двигать бедрами сама.       Волку не понравилось, он зарычал и попытался извернуться. Она тут же сжала его ноги коленями, безрезультатно пытаясь обездвижить, и задвигалась быстрее и злее.       Адам плавился от удовольствия, внутри неё было горячо как в печке. Он наконец-то получил то, чего хотел, ещё и в разгар гона. То, что ему наконец дали дорваться до той, чей запах сводил его с ума столько времени, снесло ему крышу окончательно. Он оскалил разом увеличившиеся клыки и резко сжал челюсти на пересечении её шеи и плеча. Она вскрикнула, перейдя в болезненный стон и дёрнулась назад, видимо осознав, что натворила, но разжать челюсти он не смог, сжал сильнее, а потом почувствовал кровь.       Ему надоело сидеть со связанными за спиной руками, ген альфы стаи внутри него внезапно устроил ему бешеный выброс феромонов, наверное потому что подспудно он знал, что в большом количестве они действуют и на людей. Соображал он очень слабо все мысли были сосредоточены на движениях и запахе, как вдруг в голове откуда-то промелькнуло «больно». Он непонимающе моргнул, ему не было больно, он был в экстазе, но в голове снова пронеслись несколько ругательств и «больно». Стоило ему сообразить, человеческое сознание мгновенно вернулось: это не его мысли, больно Хельге.       Сквозь пелену перед глазами он он покосился на неё, на её болезненно сморщенный нос, сдвинутые брови, на дрожащие и разъезжающиеся по полу колени. Волку это не понравилось ещё сильнее, чем раньше. Разжав челюсти на её плече, он напряг руки, глухо зарычав. И наручники наконец лопнули. Он довольно повел плечами, звеня обломками браслетов наручников на запястьях и посмотрел прямо в переполненные ужасом глаза тёмной.       Она задушено схватила ртом воздух и попыталась соскользнуть с него него. Но рыжий быстро поймал её за бедра, заставив глубоко сесть и хрипло прорычал:       — Тихо.       Он плохо мог распознавать, что происходит в её голове, потому что никогда раньше не читал мысли, но сейчас почувствовал от нее какое-то отчаяние и, кажется «он убьёт меня». Он хотел сказать что-то успокаивающее, но звериное нутро снова взяло верх. Он по-хозяйски опрокинул её на спину и устроился сверху, сразу же входя глубже и под другим углом, наклонился и жадно провел языком по свежему следу зубов на шее, зализывая собственную метку. А потом укусил снова, и снова, ниже, забираясь носом за ворот кофты. Он жадно пробежался руками по её бокам и, вбиваясь в очередной раз, сжал пальцы. Хельга застонала, выгнувшись в спине.       Чем быстрее он двигался, тем меньше он соображал, тем больше он кусался, сжимал пальцами всё, что попадалось под руку. Она иногда издавала еле слышные звуки, но в мыслях её больше было такого бешеного ужаса, а больно было только когда он, в очередной раз не сдержавшись, кусал ее, или проводил по нежной коже бедер когтями. Феромоны всё-таки сделали своё дело, двигаться стало в разы легче.       Почувствовав, что близок к наверное самой яркой в своей жизни разрядке, он хрипло зарычал, вжав хрупкое человеческое тело в пол. И сквозь рык не сразу услышал её голос. — Аррон.! Блять, Адам, нет, не надо, только не в меня.!       Он бы никогда в жизни не смог остановиться, он знал это. Но случайно посмотрел в её черные всепоглощающие глаза и снова послушался. За пару секунд перед тем как кончить, он, разочарованно простонав, вышел из неё.       Отдышавшись и подождав, когда перед глазами перестанет плыть, он автоматически утерся краем покрывала и сел на полу, подтянув штаны. Вместе со зрением прояснилось и голове, он пришел в себя впервые с начала гона. И тут же пожелал себе умереть на этом же самом месте.       Хельга с трудом села на полу, поджав ноги. Вся её шея была искусана, на плече огромный глубокий след зубов. Кофта порвана и прокусана в нескольких местах, борозды от когтей на ногах. Девушка вся с ног до головы была в крови и следах, тяжело тихо дышала и смотрела в пол.       — Всё? — тихо спросила она и, не поднимая голову, потянула штаны обратно на себя, — Отпустило?       — Отпустило, — жалобно выдохнул он, — погоди, не надевай, надо хотя бы обработать…       — Нет времени. Бери зайца, едем в реабилитационку. Сейчас. Табельное возьми.       Он молча поднялся, поморщившись от того, насколько сильно кошки заскреблись прямо по сердцу. Вытащил из шкафа свою водолазку и виновато протянул ей. Она кивнула, взяла её и посмотрела на него исподлобья. Он уставился в ответ по-щенячьи, готовый, если она сейчас скажет прыгнуть в окно, сигануть сию же секунду. А потом сообразил наконец, что она ждёт, что он отвернётся. Переодевшись и закрыв все следы на теле, она, тяжело прихрамывая, пошла на выход. Он послушно прихватил зайца, накинул олимпийку и побежал за ней.       — Пахнет ребёнком, лет 5-7. Кого мы ищем? — уже сидя в машине, виновато спросил он.       — Мальчика, которого забрал Задира.       — Твоего.?       — Моего, — холодно ответила она, выворачивая руль на повороте.       — О боже, Хельга, прости что я…       — Молчи, — перебила она и так же быстро припарковала машину, — Так просто совпало. Выходи и бери след. Табельное взял?       — Взял, — внимательно принюхиваясь, ответил он и протянул ей пистолет, — Он увёл его пешком? Это странно, мы же его слишком быстро найдём.       — Не странно, — идя за ним, отозвалась телепатка, — Он всё просчитал и похитил Сэмми тогда, когда думал, оборотня у нас не будет. Он знал, что тебя нет и был уверен, что ты мне не поможешь, — она абсолютно невесело горько и зло улыбнулась куда-то в землю, — Пошёл пешком чтобы я его быстро нашла и прибежала.       — Он хотел чтобы ты была одна, — неприятно похолодев нутром, констатировал он.       — Да, поэтому бери след, веди меня куда надо, а потом можешь быть свободен.       — Я пойду с тобой, — уверено направившись туда, куда вел запах, сказал он.       — Не пойдешь. У него ребёнок в заложниках, я не стану рисковать. А ты всё еще не в себе, мы не знаем, надолго ли хватит твоей адекватности.       — Я пойду так, что он и не узнает, что я есть. А то, что меня до сих пор прёт наоборот хорошо, — он прибавил шаг, — я злее, сильнее и смогу тебя защитить.       — Не надо меня защищать, — буркнула под нос она и прибавила шагу.