Злыдень

Гарри внимательно смотрел на Злыдня. Или, скорее теперь, Не-Злыдня. Что делать с этой ситуацией он решительно не знал.   - Т-ты… - Гарри растеряно посмотрел на пса, а потом опустил голову. Вот что спросить? И как сформулировать вопрос, чтобы пес мог на него ответить? Мальчик вздохнул, и вновь посмотрел на бульдога – Не-Злыдень неподвижно сидел на месте, не отрывая от мальчика очень необычных, ярко-синих глаз с широкими вертикальными зрачками, по собачьи не имеющих белка, и занимающих все пространство глаза. Гарри нахмурился. Еще сегодня утром у Злыдня были обычные черные глаза, как и у всех нормальных собак. Неприятно зашуршала по стенкам черепной коробки навязчивая идея.   - Глаза. – вздохнул мальчик, и столкнувшись с непонимающей мордой, постарался ее сформулировать. – У тебя сейчас очень красивые, синие глаза с вертикальными зрачками. У Злыдня таких не было. Это… Это ведь твои глаза? Как знак того, что это ты, а не обычное животное?     Васька вздрогнула. Глаза? «Очень красивые синие глаза с вертикальными зрачками»? Глаза у девушки действительно были синие. Необычайно яркие, ей все это говорили. Но вертикальные зрачки? Да и откуда она вообще могла знать какими были глаза ее предшественника? Тут же не написано! Но что-то неясное вновь царапнуло, заставляя крутить фразу так и эдак, переворачивая и отзеркаливая в черепной коробке на все лады.     Не-Злыдень растеряно сидел пару минут, после чего очень медленно, словно бы неуверенно, кивнул. Гарри хмыкнул, продолжа развивать свою идею. Кусочки медленно собирались в общий пазл. - Ты ведь появился в теле Злыдня сегодня перед ужином, да? – пес кивнул. – А перед этим ты был кем-то другим? Вновь кивок. Мальчик нетерпеливо постучал пальцами по коленкам. Он что-то такое слышал… Или читал… - Ты был человеком? А потом с тобой что-то произошло? – вновь кивок. – Тебя отправил сюда Волан-Де-Морт?   Пес вздрогнул, удивленно хлопая глазами, а потом ошарашенно покачал головой. - Ну, Темный Лорд… Тот-кого-нельзя-называть? – пес вновь растерянно помотал головой. - Кто-то из Пожирателей Смерти? Ответом вновь стало «нет», и пес лишь удивленно хлопал глазами. Гарри нахмурился – такая логичная идея полетела псу под хвост. Нет, конечно был шанс, что бульдог его обманывает, но в такую вероятность почему-то не верилось. - Тогда… Может быть это был Дамблдор? Или кто-то из Министерства Магии? Или может быть Добби? Пес вновь ошарашенно мотал головой. Вариант с магическим вмешательством отпадал.   Гарри нахмурился, подперев голову костлявым кулаком и подобрав под себя ноги. Идеи заканчивались. - А ты вообще знаком с миром магии?       «Магии!?» - Васька в очередной раз вздрогнула. – «Да пресвятые вурдалаки, это еще и мир магии! Мало того, что кучу непонятных имен да титулов накидал, так еще и мир магии… Впрочем – логично, я ж не просто так собакой стала…» - Васька встряхнулась и попыталась рассуждать логически. – «Ладно, допустим про мир магии я знаю. Даже целую кучу. На пару вагонов и маленькую корзиночку хватит. Но… совпадает ли этот конкретный мир магии хоть с одним из них?»   Васька с мольбой уставилась ему в глаза. «Покажи. Покажи. Покажи, я постараюсь понять, пожалуйста»     Гарри вздрогнул. Не-Злыдень прижал уши и вперился в глаза мальчика… Едва ли не умоляя. В грудной клетке, под лопатками похолодело. Наверное никто и никогда не смотрел на него с такими эмоциями – надежда, мольба, смятенье... И плескающийся на закорках чужого сознания всепоглощающий, панический ужас. Впрочем нет - наверное, именно так смотрела на него в ту роковую ночь мама… К горлу подступил горячий горький комок, а сощуренные глаза защипало от выступившей влаги. Они – похожи… Кем бы ни был тот, кто попал в тело Злыдня, но он напуган ничуть не меньше, чем сам мальчишка в пресловутых школьных подземельях, или перед стоящим над мертвым единорогом Темным Лордом… Гарри сглотнул, дрожащей рукой снимая мешающие сейчас очки. Он и без них видел почти светящиеся в полумраке синие глаза с широкими вертикальными зрачками. Видел страх, отчаянье, панику, горечь и слабость, которые их обладатель скрывал даже от себя. А еще… А еще – невероятное желание защищать. Защищать его – нелепого, щупленького, лохматого Избранного, едва ли не по ошибке выбранного на «великую светлую миссию». Отправленного на верную смерть дважды, и лишь каким-то невероятным чудом избежавшего ее в который раз. Мальчик коротко шмыгнул, и впервые за очень долгое время отпустил бушующие внутри эмоции, оседая на пол на колени, прижимая к себе пса, и сдавленно всхлипывая. Не-Злыдень тихо заскулил, пытаясь обнять нелепыми собачьими лапами, словно бы защищая.   - Тебе страшно… Я знаю, тебе страшно… - зашептал мальчик, прижимаясь к маленькой собачьей фигурке, стараясь по-детски найти в ней защиты. - Ты не хотел очутится в этом теле, не желал менять свою жизнь, и теперь тебе очень-очень страшно… Ты не хотел быть раскрытым, не думал вмешиваться в события… Не хотел привлекать к себе внимания, пока не найдешь способ вернуться… А вместо этого вступился за меня – нелепого и жалкого, спас… Я благодарен, я очень благодарен тебе…     Он шептал что-то еще, чуть покачиваясь из стороны в сторону, наивно и доверчиво прижимаясь к собачьему тельцу, и тихонько роняя тяжелые крупные слезы. Ему тоже было страшно. Чертовски страшно всю жизнь – совсем один, лишний, ненужный, мешающий. И чертовски страшно последние два года – лишь игрушка, лишь инструмент в чужой, страшной и жестокой войне. Все-еще один.     Васька прижималась к щупленькому мальчишескому тельцу, укачивая словно маленького напуганного братца. О, как же ей сейчас невозможно хотелось оказаться человеком – обнять, прижать к себе, защитить от всего мира. Показать, что он не один, что он может не бояться…     Они просидели так больше часа. Слезы высохли, оставив после себя лишь красные соленые дорожки и моральное опустошение. Давно погас свет, затихли голоса внизу, уснули окружающие, и лишь щупленький мальчик с собакой неподвижно сидели в тихой темноте заснувшего дома. Гарри сипло выдохнул в макушку собаки, а потом аккуратно поднялся на ноги и обессиленно опустился на кровать, накрываясь одеялом и покрепче прижимая к себе пса. Сейчас ему нужно поспать.   Васька покрепче прижалась к щупленькой груди с доверчиво стучащим в ней болезненно-одиноким сердечком. «Спи солнце» - сглотнув, пожелала девушка, крепко закрывая глаза, и стараясь дать уже посапывающему мальчику как можно больше защиты. – «Спи мое маленькое солнце. И пусть тебе снятся лишь добрые сны…»