Ne me laisse pas seul

Поворот ключей и звук открывающейся двери, которые раздались с коридора, разбудили Шастуна. Сон прервался максимально резко и неприятно, да и часы показывали добрую половину девятого. За дверью комнаты он услышал чьи-то, как ему казалось, отдаляющиеся шаги. Парень приподнялся на логти, но увидя расплывающиеся перед глазами пятна, чем-то похожие на мебель в помещении, лег обратно на кровать. Сказать, что у него раскалывалась и кружилась голова — очень громко промолчать. Ощущения были не из приятных. Его не тошнило, нет, но сильное и такое противное чувство головокружения осталось. К векам будто привязали две тяжелые гири. Глаза нещадно слипались не смотря на количество часов сна за последние сутки. Попытка встать на ноги номер два тоже не увенчалась успехом. Пришлось снова вернуться обратно в постель. Третья попытка встать так же не удалась. Парень полежал ещё какое-то время, он осознавал, что находится в чужой квартире. Но как это случилось? В пульсирующем болью мозге вихрем крутились мысли типа: -Что вообще происходит, где я? -Блять, и что я пил, почему меня так штырит? Раздумывая над этими вопросами, он осознал, что не уверен даже в том, что находится в своем городе, стране и на родном континенте. Может он уже в Америке!!! Хотя в этом варианте плюсов намного больше, чем минусов. — Феерично, блять! — продолжил рассуждать Антон. — Давай думать логически, если я в чужой квартире, возможно, меня похитили, но тогда надо разрабатывать план побега. А если это квартира, где была сама вписка? Черт, а вдруг мы с Димой успели купить билет и сесть на самолёт в какие то ебеня. Хотя у нас бы денег не хватило. — размышлял Антон. -Твою ж мать. — выругался от души парень, когда стукнулся мизинцем об угол двери. Как больно… Я умираю. — жалостно простонал тот. Рядом с кроватью стояла тумбочка, которую он благополучно не заметил. — Вот ты стоишь вся такая большая, не прозрачная, а я иду и почему то тебя не замечаю. — Ах ты ж, бесишь меня! Сукаааа!!— продожал ругаться Антон, балансируя на одной ноге и держась за больной палец. Шаст немного успокоился, отпустил свою ногу и огляделся. Краем глаза он заметил свой многострадальный телефон. На побитом жизьню экране предательски высвечивалось жалких пять процентов.  — À l'heure! — вырвалось у него. Он заметил, что у него было пятьдесят девять пропущенных и в два раза больше сообщений. Почти все звонки и сообщения были от Позова, что не удивительно, но одно было от классной руководительницы и всего пара от матери. С чего вдруг эта маразматичная женщина решила ему позвонить. Разблокировав гаджет, Антон решил первым делом позвонить другу, ведь последние трезвые воспоминания, которые ему удалось нашарить в голове, были связаны с ним. Это было не единственное, что он помнил. Перед тем, как потерять контроль над собственным телом, Шастун успел разглядеть того незнакомца, который заставил его что-то съесть, но что это было — парень так и не понял. Поэтому было бы неплохо разузнать все подробности о том весёлом вечере. Может есть еще люди, которым так же повезло встретить там этого парня. — Ну наконец-то соизволил мне набрать. Тох, ты меня напугал, я тебе тут звоню, пишу — а он блять игнорирует, на звонки не отвечает, сообщения не прочитаны. За него тут волнуются, а он, вот же наглость.— возмущался Позов. — Извини, Дим, я не хотел, честное слово, а ты не мог бы мне сказать, где я и, что я здесь делаю? А то до меня что-то не доходит. — А ты вообще ничего не помнишь? Когда я проснулся там, ты уже валялся на полу в отключке. Тебе пока я спал кто-то из гостей этой вечеринки запихнул дозу какой то наркоты, судя по симптомам — морфия. Я сначала злился на тебя, а потом понял, что это бесполезно, но ты не беспокойся, наркологи у нас хорошие. Любой наркодиспансер открывает уже перед тобой двери. — Наркологи? Наркодиспансер? Ты совсем с ума сошел? Бля, Позов, не смешно нахуй! Ещё скажи, что туда милицию вызвали! Хватит пиздеть, где я? — Антон нервно посмеялся с того, что сказал, ведь это показалось ему полнейшем бредом. — Вообще-то ты по идее должен быть дома у одного из ментов. Доброе утро, принцесса, ты в жопе. — хмыкнул в трубку тот. Но Шаст этого, конечно не видел. У него от паники начали жестко дрожать руки, воспоминания начали потихоньку возвращаться. Вот сквозь дрему он видит как его сажают в машину. Вот его тошнит. И ебаные голубые глаза-океаны смотрящие на него с сочувствием!!! — Дим, ты же шутить да? Ну, конечно, ты блять шутишь, быть такого не может! — послышался дрожащий голос Шастуна в трубке Диминого смартфона. Сказать, что Антон потерял дар речи — снова ооочень громко помолчать. — Тош, я тебе обещаю, что все будет хорошо, если хочешь приезжай ко мне, дома никого не будет пару дней. — предложил друг. — Кстати, мне твоя мама звонила, я придумал, то что ты пошёл в магазин за огурцами, на целые сутки… Прости, это первое, что мне пришло в голову. Перезвони ей. — Блять, ладно, спасибо, что прикрыл, хоть и так хуево. — сбросил вызов Шаст. -Куда мог отправиться подросток в семнадцать лет ночью? Конечно, за огурцами. Наверно, мать сильно беспокоилась о нем, настолько, что аж позвонить решила, поэтому единственным выходом было — пойти домой. Хотя ему не очень-то и хотелось из-за разногласий с его отцом. Он был рождён около сорока лет назад и воспитывался по старым дедовским методам по типу кнута и пряника. Шастуну часто прилетали подзатыльники за очередную двойку, за несделанную уборку, грязь на полу от ботинок, не поставленную стирку и просто так — для профилактики. Всегда находился повод, чтобы настучать парню по шапке, а то и не только. Иногда доходило до абсурда, ведь в некоторых ситуациях явно не было вины Антона. Но получал он всегда. Перед выходом он по привычке заглянул в зеркало и на секунду потерял дар речи, на нем были не его вещи. На нем было белое свободное худи с чёрными джинсами, которые были ему слегка не по размеру. Антон бы сам никогда не надел подобные вещи. Во первых, джинсы висели на худых ногах парня, а худи было слишком светлое, что тоже он не любил. Если это не моё, тогда того парня, который как пчела жужжал надо мной все время? Встал вопрос: где же его вещи. Найдя свою одежду в ванной на сушилке, он переоделся и направился к выходу из квартиры, оставив после себя только воспоминания. Домой он пришёл быстро, даже не обратив внимание на противный мелкий дождь, из-за которого его челка буквально прилипла к глазам. В квартире было достаточно прохладно, несмотря на то, что уже был март. Мама как обычно сидела за столом и листала очередной сопливый роман. Шасту они казались настолько скучными, что он сбился со счета этих книг, прочитанных матерью. Его иногда посещали мысли, что они все повторяются сюжетом, только название книг и обложки разные. — Мам, я дома. — крикнул он, входя в комнату. Он бросил свои вещи на пол, даже не обращая внимание на то, что они были чистыми. — Явление христа народу, ну, и где мы шлялись добрые двое суток? — без всякого энтузиазма поинтересовалась она. Парень понял, что она не поверила оправданиям Димы. По её голосу Антон узнавал, в каком настроении она пребывает и чего от неё ждать. Несмотря на то, что женщины непредсказуемы, он вполне мог понять одну из них — и это была его мать. — Я это, ну… У Димы был и за огурцами бегал. Я пошёл к себе в комнату. — с надеждой на то, что пронесёт, выдавил Антон. Мама даже не подняла взгляд от своего романа. — А ну стоять! — послышался голос из другой комнаты. Какого черта тебя не было так долго? Совсем ахуел, ебаный паршивец! — отец начал снимать кожаный ремень со своих брюк и неумолимо надвигаться на парня. Он никогда не был хорошим отцом, но случались редкие моменты, когда мужчина не казался такой редкостной мразью. Временами Антону казалось, что его по-настоящему любили. Ну или хотя бы просто любили. -Это конец, он меня прикончит на месте. Даже следа не останется.- Антон действительно почувствовал животный страх за свою жизнь. Перед глазами поплыли счастливые и не очень моменты, прожитые за всю недолгую жизнь. Всего 17 лет, совсем еще молодой, нихуя не успел. Он мысленно попрощался с мамой и Димой, ведь кроме них, у юноши никого не было. На глазах проступили слёзы, он пытался их стереть, чтобы отец не заметил, но у него не выходило. Большие капли стекали из глаз юноши по щекам и подбородку на пол. Останутся соленые разводы, за них парню влетит позже, если только он выживет. За что? Наверное, не стоило туда ходить — начали пробиваться его мысли в затуманенный слезами и болью мозг. Первые удары были по рукам и плечам. Ещё несколько по телу и ногам. Один хлесткий удар пришелся на лицо — останется синяк. Юноша уже сидел на полу пытаясь с каждым разом, когда ремень встречался с телом, защититься, отползти. С каждым разом он всё больше чувствовал боль, но не подавал виду. Кожаный ремень оставлял красные следы на молочной коже. — Почему я должен ждать тебя, почему твоя мать должна волноваться? Антон, почему ты настолько глупый подросток? Как мы могли вырастить такого дегенерата? Сколько можно делать то, что тебе вздумается?! — кричал отец. Мужчина бил его, но судя по всему он был не настолько зол, чтобы задушить Антона. Поэтому опасения были напрасными. Удар. Удар. Удар. Антон уже перестал пытаться скрыть свои эмоции. С каждым ударом ему становилось хуже и хуже. На долю секунды ему показалось, что уже не больно. Рассудок помутнел от боли. Тут отец остановился, кинул ремень на стол и прокричал в сторону Тоши. — Вали отсюда, пока я тебя здесь не прикончил, тварь! Получив пару крепких ударов по спине и затылку, а так же ускоренный тем, что его схватили за ворот и практически бросили в нужную сторону, он направился в комнату. Мысли и эмоции были где-то не при нем, но ему было все равно. Он не чувствовал гнев, не чувствовал грусть, не чувствовал обиду. Физическая боль осталась, но она была едва ощутимой. Совершать активные действия было неприятно. Но в них и не было необходимости. Мысли собрались в одну большую кучу, в которой даже сам парень не мог разобраться. Да и не хотел, ему было откровенно плевать. Шастун лег на кровать, плотно заперев двери и пододвинув к ним тумбочку. Ему не хотелось никого не то чтобы слушать, а даже видеть. Найдя свои наушники и включив любимую песню, он закрыл глаза, не желая ни о чем думать. Но свои любимые строки он всё же начал подпевать, смотря в одну точку. - Может набрать Диме? — пронеслось у него в голове. — Хотя, у него своих проблем хватает. — ответил сам себе Антон. Тысяча дорог за спиной Сгорело со мной… — он вспомнил образ сотрудника, с которым он вел диалог совсем недавно. Да уж, забавно получилось, я подумал, что он маньяк, а оказался довольно приятным человеком. Что его так зацепило? — Антон так и не понимал, но его образ показался знаком парню. Не смешной цирк передвижной. Что ты хочешь загнать? Что б так глубоко копать. В мою душу полезли — обнаружили лезвие… Парень почувствовал, что начинает засыпать и покорно отдался сну. Ему явно не хотелось размышлять о произошедшем, поэтому в этот раз обошлось без барашков. Хотя Антон считал каждый раз до сотого барашка и закрывал глаза. Да что уж говорить — он заснул как убитый. Во сне появляется тот же голубоглазый парень, но Антон замечает, что его черты были схожи с сотрудником? Или нет? Черты ему определённо кого-то напоминали и в них было что-то притягательное. У него были красивые ладони, что Шастун не мог не заметить. И та очаровательная улыбка с ямочками на щеках. *** Арсений уставший пришёл домой и заметил, что подростка не было. Квартира была открыта почти настежь. Неужели я так напугал его, что решил уйти, пока я был на смене. Он встал перед зеркалом и начал рассматривать себя. — Мне определённо стоит побриться. — подумал Арс. Несмотря на столь поздний час, он сделал себе крепкий эспрессо и набрал номер своей сестры, которую звали Ирой. — Bonjour, comment vas-tu rayon, do soleil? ¹- улыбнулся мужчина в экран телефона. Спасибо человек, что изобрел видео связь. — Tout va bien² — посмеялась с внешнего вида она. — Ты вообще спишь ночами? Давно себя в зеркале видел? Не пойми меня неправильно, но судя по твоему виду ты сильно устаёшь. Следовательно, мы делаем вывод, что кпд твоей жизнедеятельности снижается. Арс, я действительно беспокоюсь о твоём здоровье и не хочу чтобы ты скоропостижно сдох прямо на рабочем месте. — продолжила Ира. — Ну Ир, хватит читать нотации и хоронить меня, я скоро пойду спать, только рассмотрю одно дело. — успокаивает он её. — Ну Арс, ты дебил, именно поэтому готовься ко сну и Bonne nuit³! — произнесла девушка и бросила трубку. Арсений успел лишь пожелать ей в ответ спокойной ночи, но она его уже не слышала. Он отложил телефон и пододвинул себе стопку бумаг, в которой было судебное дело. Случай был довольно обыденный, ему потребовалось немного времени, чтобы сопоставить факты и выйти на нужную особу. Завтра Попову предстояло показать работу коллегам, чтобы взять виновного с поличным, чтобы закрыть дело. Арсений был родом из Франции, поэтому в совершенстве владел французским языком. Все детство он провёл за книгами и был вовлечён в изучение различных языков, поэтому говорил как носитель. Для него было привычным утром готовить вкусные круассаны и смотреть с балкона на чудеснейший вид Санкт-Петербурга. Его завораживали ночные огни, башня с часами и красивые расводные мосты. Как раз один из них был рядом с окнами Арсения. Поэтому он часто не спал до трёх часов и пяти минут, чтобы успеть посмотреть на это зрелище. Ведь это поистине выглядело волшебно и красиво. Именно на этом месте был его первый поцелуй, который Попов не забудет никогда. Петербург подготовил его и к белым ночам, которые наступали каждый год. Первое время он казался окружающим инопланетянином, возможно, это было из-за того, что он совершенно не мог построить грамотные предложения. Стоял, вроде как понимал, но ответить было трудно. К сожалению, по этой причине его не воспринимали всерьёз. Но попадание в неловкие ситуации значительно уменьшились. В такие тихие вечера он скучал по Франции и по своей семье, оставшейся там. Но понимал, что Питер покоряет его ещё больше. Почему именно Питер? Попов и сам не мог ответить на этот вопрос. И если быть честным, он даже не хотел знать ответ. Его вполне устраивала повседневная рутина, но усталость, порой, давала о себе знать. Арсений искренне любил свою работу из-за того, что чувствовал своим долгом помогать людям. И не с целью получить что-то взамен, он просто был счастлив от того, что был полезен кому-то и мог помочь. Ему было не важно слышал он «спасибо», или же нет, его гораздо больше согревал тот огонь в глазах людей, которые были искренне благодарны ему. Арсений закуривает айкос и наслаждается великолепным закатом, который показывается во всей красе прямо перед его окнами на 20 этаже.