Ne me laisse pas seul

Открыв глаза, первым, что успел разглядеть в полумраке Антон, было огромное существо размером с взрослого человека, ростом немного более 180 см. Шастун подскочил от испуга и чуть снова не упал с кровати. Скоро это станет утренней традицией. Тем более, это пятно расплывалось не то что перед глазами, оно само двигалось. По телу пробежал табун мурашек. — Что это, блять, такое? Выглядит стремно… — Когда глаза наконец привыкли и смогли разглядеть фигуру, до парня наконец-то дошло, что это тот плюшевый медведь, которого подарил отец матери на день рождения. Да и на ощупь это было мягким. Шаст сам не понял почему сразу не догадался. Мама в одну из ссор хотела его выбросить, но Антону стало искренне жалко денег, а ещё ему нравился этот, так называемый, друг, если, конечно, его можно так назвать. Но его силуэт в темноте мог напугать до чёртиков. Что собственно и произошло. Погладив мишку, он вспомнил, что сегодня точно надо посетить самое нудное место для каждого подростка — школу. Не то что там было некомфортно, просто парень не смог найти друзей, с которыми можно было бы поболтать на уроках под пиздеж очередного учителя. Единственным другом на протяжении уже многих лет так и оставался Дима. Разве что добавился Серега, в которого его друг явно втрескался. Насколько это точно, они вдвоём не знали, но так казалось, по крайней мере, Антону. Ну не могут два человека в первый же день знакомства спать вдвоём, блять, в одной постели, обнявшись… Или могут? Шастун и сам пытался ответить на этот вопрос. И всё-таки это любовь. — А если они реально геи? Да быть такого не может! — пытался успокоить себя он. — хотя, блять, почему меня это волнует, я что гомофоб что ли? Это их дело, пусть хоть поебутся, главное чтобы мне об этом сказали. Желательно в ближайшую неделю после этого, а лучше день… Неужели это все не шутка? Голос из спальни родителей прервал поток мыслей. Из соседней комнаты послышался до боли знакомый и такой нежеланный голос матери. — Ты почему ещё не в школе? Время давно видел? — донесся хриплый голос из спальни. — Я только встал, уже собираюсь. — коротко ответил Шаст. — Ты поел что-нибудь? Или как обычно на воде сидишь? — с раздражением фыркнула та, проходя мимо двери. — Поел. — Лицо стало покрываться розовым румянцем. Пиздеть он никогда не умел. — Сраные щеки, вот и надо вам именно сейчас покраснеть? — Но на счёт еды он позволял себе это делать. Ведь считал, что еда — не самое важное в его жизни. Мать, окинув отпрыска взглядом, полным разочарования, и тяжело вздохнув, поплыла на кухню. Она даже ничего не ответила, хотя прекрасно понимала, что он опять ничерта не ест. — И как он не сдох еще на одной воде, загадка от Жака Фреско… — только пронеслось у нее в мыслях. Вернемся к Антону. Накинув свою любимую рубашку и чёрные джинсы, которые уже знатно болтались на парне, он подошёл к зеркалу и немного натянул одежду на себе. Видя сквозь нее свою грудную клетку с явно выпирающими рёбрами, он улыбнулся. Шасту было приятно видеть собственные достижения. По нему уже можно изучать анатомию. Осталось только подставку приделать и можно ставить в кабинет биологии на всеобщее обозрение. Посмотрев на время и вспомнив о том, что первая геометрия, Антон поспешил в школу. Встретиться с гневом мразоты-математицы врагу не пожелаешь. Жуткая женщина. Зайдя в класс, он заметил привычную улыбку Димы. Друг явно был рад видеть его. Ответив взаимностью, он сел за парту. Математика шла довольно медленно. Эта хрень способна искривлять время и пространство 100%. — Пять минут лэфт — Выводя красивую пятёрку в учебнике, произнес он, поглядывая на часы каждые 10-15 секунд. — Четыре. — Добавилась рядом гордая четвёрка. Ему хотелось сбежать от этих косинусов и синусов сразу в окно. — Три. — Стрелка на часах, словно, замерла во времени. — Кто ее приклеил, а? — Два. Надежда умирает последней (к) — подумал он, вырисовывая двойку на странице уже учебника друга. — Один. — Шаст наконец дождался конца урока. Долгожданный звонок прозвенел с небольшим опозданием, и, собрав все свои вещи, одноклассники направились в кабинет обществознания. Общество вела учительница по истории, не совсем весёлая женщина. На её уроках можно было спать, она была не против. Ей просто было срать, пришёл и хорошо. Главное, чтобы урок не сорвали и не повыбрасывались из окон, а остальное — можно, и даже нужно. Минздрав рекомендует. Поскольку общество — предмет, связанный с психологией, отношениями и взаимопониманием между людьми, любая деятельность приветствовалась. Зайдя в кабинет, привычную взору женщину никто не обнаружил. Зато, Шастун поднял взгляд на школьного психолога Павла Алексеевича, который, хмурясь, внимательно изучал школьные бумаги и документы. Бумажная волокита не покидает даже психологов ни на минуту. — Здравствуйте. — хором отозвался класс. — А где Виктория Александровна? — поинтересовался кто-то из толпы. — Она что, сдохла? — донесся вопрос с камчатки. — И вам не хворать. — Отозвался психолог. — Она отдала мне целый урок, чтобы я сообщил вам новость. И нет, она жива. Сегодня вам нужно будет пройти небольшой тест на тревожность. Не пугайтесь, в этом ничего страшного нет. Единственное, я попрошу вас быть честными в ответах, ведь результаты никто кроме меня и вас не узнает. Но и всякий бред типо «30 лет сижу на морфии» просьба не писать. Надеюсь на ваше понимание, мне же за это тоже влетит. — сказал он, с улыбкой оглядывая класс и начиная раздавать листочки. Сев на переднюю парту, Антон взглянул на бланк, где были вопросы. Дохрена вопросов! Их было больше пятидесяти, что не могло не напугать юношу. — Так, вдох-выдох. Без паники. Всё будет нормально, это всего лишь небольшой тест, который никто не увидит. — успокаивал себя парень. Он спустил глаза на первый вопрос: видите ли вы какие-то странные явления? Антон опешил. — Я похож на психопата? К чему такие вопросы, блять, вы меня ещё про привидений спросите!. «Когда человек упорно отрицает что он псих, то с ним точно не все нормально» — эта мысль пробежала светящейся дорожкой по голове юноши и знатно заставила его задуматься. Часть вопросов была довольно странной, по крайней мере, так показалась Шасту. Некоторые вопросы заставили его задуматься, но спустя недолгое время, парень сумел дать ответ. Дополняя анкету своей фамилией и именем, он отдал её в руки психологу. Павел Алекссеевич внимательно всматривался в бланк ученика. Улыбка быстро спала с его лица, стоила ему пробежаться по нему глазами. Это не мог не заметить наш псих. Страх одолел юношу. Это у него уже фишка такая-бояться. — Может, я что-то не так сделал? — вертелось в голове у него. — Надо было врать. Нахрена я написал правду? Я полный дебил - повторял про себя он. — Зайди после уроков ко мне, Антон. — попросил психолог. Уголки губ приподнялись вверх, создавая еле заметную улыбку. Но грустный взгляд давал о себе знать, что не могло не беспокоить его. Шастун ничего не ответил, но почувствовал, что по классу раздался смех и шёпот. — Это конец - накручивает себя он. Когда все собрали свои вещи и вышли из класса, Антон направился к Павлу Алексеевичу. По спине пробежал лёгкий холод, который не давал ему успокоиться. Я уже говорила о его фишке? Было действительно страшно. Он же пообещал вроде, что никто ничего не узнает, но это не даёт больших надежд. Особенно на спасение. — У тебя всё хорошо? Как ты себя чувствуешь? — поинтереслвался психолог. Он продолжал листать бумаги на своём столе, допивая свой остывший кофе. Было видно, что рубашка слегка была поднята, видимо её владелец очень спешил на работу. Шастун бывал у него довольно часто, но редко рассказывал всё правду до конца. Чего он боялся? Скорее осуждения, косых взглядов и смеха. Хоть парень и был взрослым по паспорту, в душе он оставался таким же боязливым ребёнком. (ссыкло по жизни — это клеймо) — Всё хорошо, я просто немного устал. — коротко и равнодушно ответил парень, он поднял на короткое время взгляд на мужчину, но их взгляды встретились, Шастун отвёл его в пол и прилепил там. — Я настолько страшный, что ты боишься на меня смотреть? — усмехнулся Павел Алексеевич. — Да, то есть нет. — сглотнул тот. Антон и сам не понял как выдал такой ответ. Единственное чего он хотел — это покинуть этот чёртов кабинет. А лучше и эту страну нахуй! — Шастун, мне жаль, но твои результаты оставляют желать лучшего. У тебя ярко выраженная тревожность, а по какому поводу — не знаю. Меня тревожат твои ответы. Ты вообще спишь? Ешь? Как ты существуешь? — мужчина скрестил руки. — Я… — хотел было добавить Шаст, но он не знал, как ответить честно на эти вопросы, а врать психологу не хотелось. Он сделал длительную попытку прежде, чем сдался вовсе. — Я понял, можешь не продолжать. Мне боязно за тебя, в тебе много пассивной агрессии, которую показал этот тест. Данный тест настолько точен, что сразу можно распознать психические отклонения. Не хотелось бы делать поспешных выводов, но, Антон, будь аккуратнее, пожалуйста. — посоветовал тот. Он почесал затылок, сел на кресло и начал думать, ну и ли сделал вид, что размышляет о чем-то. — Я могу идти? — сделав милые глазки, спросил парень. — Подожди, послушай. Я должен буду поставить в известность твоих родителей. Рано или поздно организм ослабнет от постоянного стресса, недосыпа и голодания. Да, я пообещал, что никто не узнает о результатах, но тут не сообщить им не могу. Идёт угроза твоей жизни, которую, судя по всему, нужно будет спасать. Я не зря выбрал этот глагол, тут именно спасать, а не помогать. — Мужчина встал и направился навстречу к Антону. Положив руку на плечо, он обнял парня. Почему ему захотелось его обнять — он и сам не понял. Какая-то жалость или мужское сострадание позволили ему это сделать. А может это была и банальная забота о подростке. Психолог и сам не смог ответить себе на этот вопрос. Антон вышел из кабинета не то, что расстроеным, больше он был зол. — Еще возьмёт и родителям расскажет. Сука. — парень, уходя, не забыл показать фак в сторону кабинета психолога. Всё было как жалкий сон, в котором он сыграл главную роль. Кошмар какой-то. — А что скажут родители? Блять, я не справился с ролью хорошего и примерного сына. Я не заслуживаю их — те же мысли продолжали крутиться у него в голове. Злость отступила, страх вернулся. — Главное, чтобы ничего не узнал отец, если такое случится — от меня не останется мокрого места. — Отец мог избить, придушить за такое, ему бы было плевать. Но то, что Антон являлся позором семьи он продолжал упоминать. Остальные уроки прошли, на удивление, довольно быстро. Антон ответил на химии, получив заслуженную четвёрку, направился домой. Ему не хотелось встречаться даже взглядом с матерью и отцом, поэтому в режиме ниндзя он прокрался к себе в комнату. Парень закрыл дверь на замок, лег на пол. Ему было сложно передвинуться даже на сантиметр, он так и заснул на полу.