А что если..?

      Липкая непроглядная тьма, надёжно скрывающая все тайны, существующая везде, проникающая всюду, заполняющая собой всё без остатка. Когда пытаешься убежать от осознания своего всепоглощающего одиночества, сковывающего душу и сердце, неосознанно создаëшь в своей душе настоящую, истинную пустоту — в ней не существует ничего, она темна, холодна, бездонна. Ведь так гораздо проще бороться с невозможностью перестать пытаться отыскать хоть крупицы тепла в коротких беседах и брошенных мимо взглядах чужих людей. Именно пустота в душе и сердце дала возможность Сяо жить так, как он жил. Именно из-за пустоты он многое в себе не осознавал, так как её тьма скрывала многие вещи даже от него самого. Но, как иногда бывает, в абсолютно кромешной тьме иногда вспыхивает маленький огонек. Бывает он сразу затухает под тяжестью темноты, но изредка разгорается с такой силой, что поглощает всё вокруг себя и раскрывает все секреты, надёжно скрытые в бесконечно глубоких недрах до этого. Таким огоньком для Адепта стала ты. Появившись в его жизни абсолютно неожиданно, ты тянулась к нему так сильно и сияла так ослепительно, что сначала он не понимал как ему действовать в ответ. Случайные встречи, короткие разговоры, первые неловкие совместные прогулки… Они селили странное тепло в груди Яксы.       Непривычное, непонятное, отчего-то пугающее. В какой-то момент в его голове стал всплывать твой образ, а в мыслях появлялось мимолётное желание встретиться, заговорить, провести больше времени рядом. В одну длинную лунную ночь, когда вы в очередной раз договорились встретиться в каком-то тихом малолюдном месте, чтобы просто насладиться компанией друг друга, Сяо впервые для себя отметил как красиво блестят твои глаза в звёздном свете. И в ту же ночь он, столкнувшись с привычной для себя болью от кармы и оказавшись в твоих тёплых объятиях, позволил тебе перейти ещё один рубеж на пути к его истинным мыслям и чувствам. Именно тогда Адепт внезапно ощутил страх. Страх вновь столкнуться с холодным ужасом своего долгого одиночества — которое он до этого не осознавал, или пытался внушить себе, что не осознаёт — после такого ошеломляющего тепла и света, которое ты привнесла в его жизнь. Он забывался в своих мыслях, пытаясь отрицать появляющуюся привязанность.       Но с каждым днём, неосознанно отдаляясь от тебя, лишь с большим ужасом осознавал, насколько сильно он зависим от твоего тепла. До неконтролируемой дрожи всего тела, до учащённого пульса, до холодеющих кончиков пальцев рук. И тогда он отступил — внезапно исчез из твоей жизни: перестал приходить в теперь уже ваше тихое место; не показывался в Ваншу; не оставлял даже намёков на своё состояние. Якса внушал себе, что просто защищает тебя от своей кармы — хотя и не знал точно, могла ли она тебе навредить.       Он загонял себя в рамки, пытался даже не думать о тебе, но нарастающее желание запечатлеть хотя бы кончики твоих волос взяло над ним сокрушительный верх. И он стал тихо, ничем себя не выдавая, сопровождать тебя подобно тени всюду, куда ты шла одна. Тогда, казалось, Сяо пожалел об этом решении и этой слабости. Потому что желание вновь начать разговор, коснуться нежной руки и просто быть гораздо ближе росло с каждым, проведённым в тени около тебя, днём. А вместе с тем, сокращалось расстояние между ним и тобой во времена тайных сопровождений. В один очередной день около тебя адепт услышал как ты расспрашивала о нём у тех, кто его точно знал. Он слышал в твоём голосе волнение и страх. И тогда ощутил укол стыда и вины. Стыда за то, что так жалко сбежал от тебя и своих чувств из-за непонятного страха. И вину за то, что заставил тебя волноваться и бояться за него, причинил боль своим внезапным исчезновением.

В последние дни все его устои и принципы, которые работали как надёжный часовой механизм, превращались во что-то абсурдное, и все из-за одного человека.

      Якса обещал держаться подальше от людей, чтобы защищать их не только от чудовищ, но и от себя самого, своей чудовищной и опасной кармы. Но как только появилась ты, безоговорочно разнося все кропотливо выстроенные им преграды на пути к его сердцу, и показала ему своё тепло — он тут же стал зависим от тебя, твоего голоса, мягкого дыхания. Твоего существования впринципе. Он так не хотел признаваться себе в своём одиночестве, что испугался, когда понял, что не может больше и дня прожить без мягкой улыбки и тихого приветствия. Испугался и сбежал. Словно бы это не он легендарный Якса, бесстрашно и самоотверженно защищающий Ли Юэ от опасности. Словно бы он был обычным мальчишкой, впервые познавшим влюблённость.       Осознание того, что побег от неизбежного ничего ему не даст, потому что рано или поздно Сяо бы пришлось отказаться от многих своих принципов ради тебя, прошибло насквозь и ударило в голову разрядом молнии. Он придёт к тебе. Обязательно все объяснит и извинится. Хотя и сомневается, что ты его простишь и захочешь видеть после всего произошедшего. Но всё это потом. Потому что сейчас адепт не готов. Не готов до конца принять свои чувства к тебе; не готов столкнуться с твоими глазами, полными волнения за его жизнь; не готов к возможности навсегда потерять тебя и вернуться в тьму и пустоту. Но Сяо понимал, что не может продолжать избегать тебя до тех пор, пока не примет все в себе и не подготовится морально окончательно распрощаться с одиночеством. Он не может позволить тебе терзать себя страхом за него.       Утреннее небо за окном багровело как ветреная астра. Было ещё слишком рано — летний рассвет пробуждал природу тогда, когда трава ещё не успела обсохнуть от ночной влаги росы — но ты проснулась от гулкого стука. Оказалось, что оконная рама настежь распахнутого окна встретилась со стеной из-за порыва ветра. Но ты точно помнила, что закрывала окно ещё днём прошлого дня. Лёгкий страх сковал тело, пока ты тихо, чтобы твое пробуждение не рассекретили раньше, чем ты поймёшь в чем дело, прокралась к окну. Но от увиденного весь страх исчез, а грудь, до этого скованную волнением и страхом из-за исчезновения важного для тебя человека, покинул удивлённый и облегчённый вздох. Прямо на подоконнике лежал небольшой букет цветов: белоснежные сесилии и лилии каллы, произрастающие на территории Мондштата, лежали в связке с розоватой шелковицей, нежными циньсин, напоминающими яблоневый цвет, и голубыми глазурными лилиями. И ты бы задалась вопросом о том, кто же их оставил, если бы не янтарная лента, которой они были перевязаны. Такой же оттенок ты видела только у глаз Сяо — они сияли как чистейший янтарь, заботливо и тщательно отполированный мастером своего дела.

Он не может позволить тебе терзать себя страхом за него — поэтому оставил свой маленький след, готовясь когда-то встретиться с тобой лицом к лицу.