Спокойной ночи, Луна

— Я постарался через серию шаловливых образов выразить наше отношение к идеалам женского блаженства. Традиционно женщины вынуждены, начиная с подросткового возраста, зарисовывать собственную личность, искажать женственность в поисках навязанных косметических стандартов. Для меня, как для художника, красота — это чистота. Я считаю позором то, что мы испытываем чувство вины за наши естественные признаки, а ведь они определяют нас как личности. Ан Хеджин прожигающим взглядом следила за мужем, отвечающим на вопросы репортёра. Она сжимала ножку бокала так, что та грозила треснуть и впиться в кожу, оставив после себя кровавые следы; перевела взгляд на полотна, с нескрываемым раздражением фыркнула: обнажённые девушки, красивые тела, но вместо лиц — шутовские маски. «Это моё видение, мой стиль». Ох, ну разумеется, дело лишь в этом. Просто из тысячи разных направлений он выбрал то, где нужно часами пялиться на голых натурщиц и рисовать их изгибы. И снова: «Это моя работа». Да-да, она понимает. Стоило немного отвлечься, как он уже разливал шампанское по бокалам в компании какой-то блондинки. До чего примитивный вкус: объёмное каре по последнему слову моды, ярко-красная помада, короткое платье и длинные, очень длинные ноги. Буквально девушка с обложки «Playboy». Хеджин убрала бокал в сторону, достала пачку сигарет и отправилась к мужу, чтобы напомнить о своём присутствии на выставке. Выдохнула дым в лицо, ненавязчиво оттолкнула, вклиниваясь между ними. Блондинка натянуто улыбнулась и, попрощавшись с художником, ушла. Хеджин налила в пустой бокал новую порцию шампанского. — Кто она? — нахмурился Соджун, нисколько не смутившийся появлением жены. — «Ню номер двенадцать», картина маслом. — То-то мне лицо показалось знакомым. Хеджин глянула на него исподлобья. «Лицо?». — Твои намерения столь прозрачны, — сказала она ядовито, — что я могу сквозь них пройти. Муж не стал отвечать на её намёки, лишь едва заметно закатил глаза и отвернулся. Поместье «Могила борцов», следующий день, 08:20. Она любила разглядывать украшения: золото, изумруды. Соджун дарил их, когда карьера только начинала взмывать вверх, а их чувства ещё теплились, не успев остыть до отрицательных температур. Хеджин закрыла ящик, вздохнула печально и забила ностальгию гневом, как курицу кухонным молотком. Всё это осталось в прошлом, больше страдать нельзя. Она уже взрослая девочка — давно победила сантименты. Закинув сумку на плечо, Хеджин спустилась на первый этаж. Перед тем, как уехать, она заглянула в мастерскую мужа. Тот работал над новой картиной: очередная обнажёнка, вид сзади. — Я уехала, — сказала она холодно. Соджун безразлично махнул рукой. Однако это была лишь видимость. На деле, стоило жене уйти, он сразу схватил телефон и набрал любимый номер: «Приезжай, она сегодня весь день на работе». Миссис Ан села в машину и выехала со двора, едва не задев появившегося из-за угла почтальона. Издательство журнала «Ева», 09:30. Хеджин никогда не спешила. Шагала твёрдой уверенной походкой, устрашала подчинённых непоколебимостью взгляда. Возле собственного кабинета она, не оборачиваясь, бросила секретарю: — Доброе утро, Хвиин. Не принимай звонки до обеда, мне нужно прийти в себя. Молодая девушка двадцати шести лет подняла взгляд на свою руководительницу. Стряхнула чёлку с глаз и мило улыбнулась. — Поняла. Но в приёмной тут же раздался звонок. Хвиин побежала отвечать, а Хеджин закрылась в кабинете. — Извините, — изобразила она огорчение, — миссис Ан сейчас не может ответить. Лучше оставьте для неё сообщение. — Она взяла стикер и ручку, но девушка по ту сторону начала повышать тон. — Да, я понимаю, но миссис Ан… Но… — Хвиин закрыла глаза, сдерживая желание сорваться. Иногда работа казалась ей слишком выматывающей с самого утра. — Хорошо, вы можете подождать минуту? — Не имея иного выбора, она переключилась на внутреннюю связь и обратилась к начальнице. — Простите, миссис Ан, тут звонит Чон Джихён, она присылала портфолио, хочет забрать его. Хеджин, к большому удивлению, ответила спокойно: — Да, оно у меня в кабинете. Совершенно бездарная модель, мы бы всё равно её не взяли. Зайди, забери из архива, только быстро. Хвиин кивнула без надобности и аккуратно положила трубку на стол. Заглянула в кабинет. Начальница сидела в кресле к ней спиной. Хвиин увидела лишь облака табачного дыма и ноги в туфлях, закинутые на стол, имевший форму буквы «киёк». Она не сказала ни слова, лишь продолжила выдыхать дым, разглядывая, очевидно, пейзаж за окном небоскрёба. Хвиин вытащила из шкафа у стены нужный ящик, отыскала портфолио и, уходя, произнесла: — Извините, больше не потревожу. Так оно и случилось. Поместье «Могила борцов», 11:20. Мунбёль бодро шагала по дорожке. Придерживая правой рукой сумку, она разглядывала окружение знакомого особняка. — Он не даёт тебе выходных, да? Сосед, Пак Хёншик, лежал в гараже под собственным автомобилем. — Такова уж моя работа, — отшутилась она. Сосед улыбнулся и вновь вернулся к работе. Мунбёль открыла дверь ключом. В семье Соджуна она работала домработницей несколько лет, поэтому успела завести запасной ключ от многих дверей. Когда она вошла, то сразу увидела на полу почту; подняла стопку писем, но успела рассмотреть лишь первое — отвлёк донёсшийся сверху голос Соджуна: — Что за…? Что ты делаешь? А потом раздался выстрел. И ещё один. У неё подкосило ноги. Не до конца уверенная, что именно она услышала, Мунбёль выронила письма и осторожно отправилась на второй этаж. Дверь в спальню, из которой ранее доносился голос, была открыта. Девушка аккуратно её подтолкнула, вошла внутрь и в ужасе закрыла рот ладонью. Пак Соджун лежал лицом вниз на белом ковре в пятне собственной крови; рядом с головой находился пистолет. Нечленораздельные звуки справа заставили Мунбёль повернуть голову. Блондинка с каре в просторной рубашке валялась возле кровати и пыталась привлечь внимание попытками крика. Руки у неё были связаны за спиной, глаза и рот заклеены чёрным скотчем. Мунбёль дрожала, её волосы летали на ветру; окно было открыто. А потом кто-то положил руку ей на плечо. Она вскрикнула — впервые с момента появления в доме, — но это оказался Хёншик. Он бросил ремонт машины и тоже прибежал на звук выстрела. — Что здесь происходит? Он увидел несчастную девушку в углу комнаты, бросился ей помогать. Когда глаза и рот блондинки были освобождены от скотча, она увидела труп Соджуна и истерично закричала. И лишь через секунду, когда ужас отступил, она начала рыдать.