Спокойной ночи, Луна

Тэхён уверенно выстукивал походку по главному коридору издательства «Ева». Чонгук с камерой наперевес плёлся позади. — Ручной у тебя, разумеется, не нашлось, — не упустил он очередной возможности побурчать. — Ты же сильный. Справишься. Он мельком бросил взгляд на крепкие руки Чонгука, скрытые под рубашкой, и мечтательно улыбнулся. Интересно, на что ещё они способны? Может быть, затащить шкаф на четвёртый этаж? Ну вот, Тэхён опять думал о собственной выгоде. Просто ему очень нужен новый шкаф… Они добрались до административной стойки. — Ким Тэхён, четвёртый канал. У нас на три часа назначено интервью с миссис Хеджин. Прелестная девушка кивнула ему и уткнулась в бумаги, чтобы отыскать нужную запись в журнале; пригласила следовать за ней. — Как себя чувствуешь? — поинтересовался Тэхён. Чонгук ответил без особого энтузиазма: — Так, словно меня спарили с тележкой из магазина. — Это называется стедикам. Я не знаю, где он хранит ручную. Тэхёну стоило больших усилий (моральных) стащить аппаратуру из квартиры Джихуна. Он, конечно, оставил записку «позаимствовал камеру, вечером верну», но до последнего надеялся избежать такого развития событий. В его планах было снять офис Хеджин, отдать плёнку Чонгуку и вернуть камеру до возвращения Джихуна с рабочей смены. Ведь как бы близки они ни были физически, духовно он понимал, что «украденная» камера может стать причиной их разлада. Съёмка проходила обыденно и скучно. Хеджин держалась высокомерно. Было видно, что её нисколько не удивляло внимание со стороны журналистов. Быть в центре внимания — её призвание. Во всяком случае, такое складывалось впечатление. Она как раз рассказывала о том, как проходит работа над обложкой журнала (весьма ущемляющего понятие красоты, по мнению Тэхёна), когда Чонгук, ссылаясь на необходимость съёмки общего плана, слинял из кабинета. Для него в приёмной секретаря было гораздо больше полезной информации. Он медленно двинул камеру влево: у двери в кабинет стоял длинный диван, который занимал пространство до самого окна. Перпендикулярно ему стоял второй диван, в свою очередь продолжавшийся до двери в остальную часть офиса. Чонгук невольно вздрогнул, когда в объектив камеры попала незнакомая девушка. Она стояла в проходе, прижимая бумаги к груди. Должно быть, это и была Хвиин — главный свидетель, подтверждающий алиби Хеджин. — Я делаю фактурную съёмку, — оправдался зачем-то Чонгук. Хвиин осмотрела его, но, не найдя причин для подозрений, вежливо поинтересовалась: — Кофе хотите? — Не откажусь. Он прислонил камеру к шкафу и расправил плечи, радуясь, что наконец избавился от тяжёлой ноши. Девушка увлеклась поиском чашек, и Чонгук незаметно глянул на неё, думая о том, как лучше подступиться к теме убийства. И как Тэхён это делает? Втирается в доверие к свидетелям, а затем вызнаёт необходимые факты. — Она хорошо переносит случившееся, — начал он неловко. — Прошёл месяц с тех пор, как её муж… — Да, такой день не забудешь, — ответила Хвиин немного резко. Она разливала кипяток, не глядя на него. — Я слышал, что нашли парня, который сделал это. Значит, её сняли с числа подозреваемых? Хвиин передала ему кружку и поспешила закрыть дверь в кабинет начальницы. Чонгук почувствовал её молчаливое негодование из-за того, что он не додумался сделать это сам. — Не представляю, как бы она могла провернуть это. Полиции просто нечем заняться. Я видела, как она вошла в кабинет. Миссис Ан была там до самого их приезда. — Ей повезло, что вы были здесь. Иначе её алиби бы рухнуло. Хвиин отвечала неохотно. Она была достаточно умна, чтобы не распространяться по поводу деталей того дня, однако с момента убийства прошёл месяц, поэтому время несколько ослабило её бдительность. — Я была вся в работе, не выходила из-за этого стола. — Но вы же заглядывали к ней? — Ни за что, — ответила девушка, нервически посмеиваясь. — Её с утра лучше не беспокоить. — Она резко замолчала, вспомнив какую-то деталь. — Разве что… Да, звонила одна модель в первый час работы. Я соединилась с миссис Ан, а затем зашла в кабинет, чтобы забрать портфолио. Это была то ли Чон Джихён, то ли Пак Джихён. Не помню. Чонгук прокрутил в голове кадры интерьера кабинета Хеджин. Кое-что начинало вставать на места. Дверь в кабинет открылась. Тэхён вышел в приёмную в сопровождении госпожи Ан. — Ну что, ты снял всё необходимое? — спросил он с легко читаемым подтекстом. — Боюсь, наше время на интервью закончилось. Чонгук, всё ещё размышляя о фамилии звонившей модели, ответил: — Да. Думаю, всё.

***

Тэхён долго ехал по сельской дороге. Под колёса иногда попадали камни, из-за чего поездку нельзя было с уверенностью назвать приятной. Он остановился возле высокой мельницы, выглянул в окно и задрал голову. «Твою мать…». — Всё-таки нашёл меня, — улыбнулся Чонгук, открывая дверь. — Обычно люди, которым я даю свой адрес, умудряются заблудиться по пути. Тэхён решил умолчать о том, сколько раз он свернул не туда, пытаясь следовать карте. — Я могу их понять. — Он оглядел интерьер жилой площади и спросил, всё ещё не веря собственным глазам: — Ты в самом деле живёшь на мельнице? Чонгук кивнул. — Здесь жили пять поколений моей семьи. Родители эмигрировали, а я остался. — Тэхён посмотрел на стиральную машинку, бесшумно работающую в углу, на холодильник возле противоположной стены; микроволновка, шкафчики с посудой, стол, картины. — Здесь очень тихо. Когда живёшь один, легче удаётся концентрироваться. Тебе это знакомо, да? Тэхён отвлёкся от изучения чужого обихода. — С чего ты взял, что я живу один? — Интуиция, — ответил Чон. Они поднялись на второй этаж. Это была жилая комната меньшей площади, представлявшая собой куда больше интереса: по стенам были развешаны ретро-плакаты старых времён — иллюзионисты высшего калибра. Современные подростки украшали стены плакатами любимых музыкантов и актёров, а Чонгук — плакатами фокусников. Также в комнате находились разные необычные предметы, напоминающие инвентарь для выступлений. Комната выглядела, как портал в прошлый век — настолько диковинной и необычной она являлась. Где-то сбоку, на столике, даже была миниатюрная версия самой мельницы. Чонгук заметил его интерес к плакатам и сказал, указав на них: — Моё главное увлечение. Серве ле Рой, Гудини, Деван и Маскелин. — Он печально улыбнулся. — Золотой век иллюзионистов. Я родился с опозданием на сто лет. В печальной фразе Чонгука, пожалуй, пряталась главная трагедия его жизни. Так оно и есть: жанр иллюзии погибал, фокусы больше не восхищали публику. Теперь она с большим интересом шла на фильмы, нежели на представления «шарлатанов» в театре. И если б только Чонгук родился на век раньше, ему бы удалось блистать в обществе настоящей магии. В шкафу стояло множество папок с подписями на корешке: «Исчезновение предметов из ящиков», «Исчезновение предметов из рук», «Исчезновение предметов и людей из помещений», «Появление предметов из воздуха» и много прочего в том же духе. Раскрыв случайную папку, Тэхён разочаровался, не найдя картинок. Он спросил у Чонгука: — Полагаю, ты заболел этим ещё в детстве? Парень в это время добрался до электрического чайника, чтобы приготовить им чай. Он ответил отвлечённо, даже не оглядываясь: — Я никогда не хотел быть фокусником. Меня не прельщала перспектива размахивать шёлковыми платочками перед глазами зрителей. Но мне нравилась изобретательность великих мастеров. Я хотел выдумывать свои фокусы, стоять по другую сторону иллюзии, понимаешь? В какой-то момент идей стало так много, что я начал рассылать их фокусникам в надежде найти работу. Так на меня и вышел Сокджин. Тэхён вернул папку на место. Посмотрел на аккуратно собранный пучок волос, на выпирающие позвонки на шее; споткнулся о ворот рубашки и отвёл взгляд. — Значит, твои родители за границей? — В Филадельфии. Отец преподает эпидемиологию в университете, — Чонгук повернулся и протянул Тэхёну кружку, — пару раз в году навещают меня, чтобы проверить, не нашёл ли я «нормальную» работу. — Он улыбнулся, но Тэхён прекрасно понимал, что за вымученным жестом скрывался лишь ворох многолетних переживаний. — Они не могут смириться с моим выбором. Прочили мне после университета академическое будущее. А я… — Чонгук развёл руками. Тэхён, наверное, должен был как-то поддержать в эту минуту, но он лишь поджал губы, мол, «да, парень, сочувствую», и опустил глаза, нервно стуча пальцами по кружке. Он не был силён в позитивной мотивации. Чонгук тяжко вздохнул, поставил кружку, от которой до сих пор шёл пар, обратно к чайнику, и сказал: — Предлагаю перейти к главному. Тэхён тоже поставил кружку на ближайшую горизонтальную поверхность, так и не сделав глотка. Вместе с Чонгуком они подошли к столу, на котором под тканью, как оказалось, скрывалась миниатюра офиса Хеджин. Точнее это была миниатюра её кабинета и секретарской, выполненная с удивительной точностью. — Когда ты успел это сделать? — спросил Тэхён, искренне поражённый детальностью исполнения. Соблюдён был даже масштаб пропорций. — Мне нравится. Это так очаровательно. Он поднял глаза и увидел в руках Чонгука две куклы, напоминающие костюмами Хеджин и Хвиин. Сердце забилось чаще. «О мой Бог! — озарило Тэхёна. — Он девственник». Чонгук, смущённый раскрытием своих невинных детских увлечений, поспешил отвлечь: — Восстановим события того утра на основе её слов и данных твоих друзей из полиции. — Он поставил первую куклу к дверям и, управляя палочкой, к которой она была привязана, стал повторять маршрут. — Ан Хеджин приехала в офис в 9:30. Открыла дверь, немного поболтала с Хвиин, зашла в кабинет, села за стол. — Ему стало неудобно тянуться в дальнюю часть инсталляции, поэтому Тэхён, дабы помочь, забрал управление куклой и усадил госпожу Ан в кресло. — Позже Хвиин зашла забрать портфолио из кабинета, закрыла дверь и вернулась за стол. Следующие три часа она не двигалась с места. Вопрос: как могла выйти Хеджин? Тэхён впал в замешательство. Ему всегда казалось, что он весьма смышлёный парень, однако сейчас, в компании «фокусника», он ощущал себя не таким уж и умным. — А в стене случайно нет панелей? — Думаешь, ей с побегом помогала бригада плотников? Тэхён в самом деле задумался над ответом, но, когда увидел лукавую улыбку на лице Чонгука, понял, что тот над ним издевается. — Хорошо, сдаюсь. Так как она выбралась? Его быстрое отступление несколько разочаровало Чонгука. Он забрал у Тэхёна управление копией Хеджин с лицом аля «не заслужил» и перенёс её обратно в приёмную. — Если нет способов покинуть кабинет, остаётся лишь один вариант: она в него не заходила. Тэхён опешил, услышав такую идею. — Что? Нет, подожди, Хеджин была в кабинете. Хвиин видела её, когда заходила взять портфолио. — Нет, она видела лишь ноги и дым. Забудь об этом пока. — Тэхён открыл рот, но не стал спорить. Решил сперва выслушать теорию Чонгука. К тому же, к нему вернулось управление Хвиин. — Ещё раз: Хеджин зашла в кабинет. Они поговорили с секретаршей у двери, которую Хеджин затем открыла, после чего раздался звонок. Давай, ответь на него. — Чонгук вновь не доставал до точки действия, поэтому ему пришлось переложить управление куклой в другую руку и сделать шаг вправо, из-за чего на мгновение Тэхён оказался в его случайных объятиях. Он почувствовал дыхание у себя на щеке и, потерявшись в секундной близости, не сразу опомнился. Чон мягко повторил: — Передвинь куклу. — Ещё один шаг и они стоят на расстоянии, как раньше, но теперь в другом порядке. Тэхён вернулся к игре. — Когда Хвиин отвернулась, чтобы ответить, Хеджин закрыла дверь в кабинет, а сама спряталась за диваном, который стоит здесь же, у стены. Думаю, ты сам сегодня видел, что там достаточно места, чтобы пролезть человеку. — Это притянуто за уши, — фыркнул Тэхён. — Телефон должен был зазвонить в нужный момент. — Это возможно. Она могла позвонить с мобильника. Набрала номер в кармане и нажала кнопку вызова, стоя у двери. Пока шёл разговор, она переползла за соседний диван, что стоит уже возле окна, и попросила забрать портфолио. Если уж она придумала фокус с мобильником, то наверняка могла и ответить по аппарату на её столе с помощью жучка. Хвиин зашла в кабинет, и вот здесь встаёт главный вопрос: какая всё-таки была фамилия у звонившей? Шкаф с ящиками, где хранятся портфолио, стоит перпендикулярно стене. Если оставить дверь открытой, то при разглядывании первого ряда, где, например, находится буква «пиып», можно увидеть всё, что происходит в приёмной. Но если назвать фамилию на букву «чиыт»… — Последний ряд, нижний ящик, — озвучил Тэхён. — …то выход из приёмной пропадёт из области зрения, и можно спокойно покинуть офис по пожарной лестнице. Позже Хеджин могла вернуться в кабинет в тот момент, когда Хвиин отлучилась к административной стойке. Поэтому всё упирается в то, какая фамилия была у звонившей: Пак или Чон? Тэхён часто моргал, размышляя. Звучало немного путанно, местами сомнительно, но вполне вероятно для реализации. — Так вот, как она это сделала, — прошептал он. — Нет, — отрезал Чонгук. — Она этого не делала. Тэхён недоуменно взглянул на него. — Что ты имеешь в виду? — Ты прав: это притянуто за уши. Во-первых, как Хвиин могла не услышать голос за диваном, во-вторых, оставлять офис на три часа с парой ног на столе — весьма рискованная затея. А если бы Хвиин заскочила по срочному внеплановому делу? А если бы сработала пожарная сигнализация? Слишком много случайных переменных, на которые нельзя повлиять. Это запутало Тэхёна ещё больше. То есть Чонгук только что впарил ему глупую теорию, заставил поверить, а теперь пристыдил за то, что он купился? — Выходит… Она этого не делала? — Не делала. — Но тогда кто? — Не знаю. Ты просил меня лишь найти способ, которым Хеджин могла незаметно покинуть кабинет. Я это сделал. Искать убийцу — не моя задача. Тэхён внимательно посмотрел на него. Он хотел понять, шутит Чонгук или нет, но, убедившись, что тот говорит совершенно серьёзно, пришёл к выводу, что настало время снова изучать записи с уликами. Он скинул плащ, достал из сумки блокнот и уселся на ближайший стул; наконец глотнул чая из оставленной кружки. — Выходит, всё гораздо сложнее, чем я думал. Хотя казалось бы — куда сложнее? Вспомни: на пистолете были найдены отпечатки, но они не совпали ни с одним участником дела. Даже пальцы Хёншика — соседа, прибежавшего на выстрел, — не подошли. Но отпечатки чёткие, значит, они свежие. И опять же: Франческа говорила, что на преступнике были перчатки. Зачем ему снимать их ради выстрела? Глупость какая-то, правда? — Он глубоко задумался, не замечая, как хмуро глядит на него Чонгук. — Знаешь, у меня появилась идея, куда мы можем отправиться дальше. — Мы? — Ну да, мы. Ты и я. Взгляд Чонгука беспокойно забегал по комнате. — Позволь повторить: я в этом деле не участвую. Я лишь проконсультировал тебя с самой запутанной задачей. Дальше работа на тебе. — Да брось! Я уверен, ты любишь хорошие головоломки. — Тэхён постучал карандашом по блокноту, случайно включая природное обаяние, которое остальными часто воспринималось как флирт. — Признай: я ведь раздразнил твой аппетит. Чонгук, наблюдавший за ним из дальнего угла, задумался над словами; прошёлся взглядом по фигуре Тэхёна и обречённо вздохнул: — Да. Кажется, раздразнил.