Спокойной ночи, Луна

Тэхён успел пожалеть, что вчера пустил Джихуна к себе. Он назначил с ним встречу, чтобы потолковать об уликах и по возможности продвинуться в расследовании дела, но Джихуна, как оказалось, не возбуждали логические задачи. Его привлекали лишь обнажённые участки тела, которые можно было попробовать на вкус. Сначала Тэхён противился попыткам перенести встречу из ресторана в спальню, но после третьего бокала пустил всё на самотёк. К тому же Джихун намекнул, что знает о случае с «позаимствованной» камерой, из-за чего Тэхёну стало чуточку стыдно. Он ощутил себя должным, словно был обязан какое-то желание или как минимум крохотную прихоть. «Глупая, неправильная мысль», — сказал бы кто-то другой. А Тэхён решил, что мир не перевернётся, если он позволит себе интимную связь, основанную на одном лишь угрызении совести. Утром он понял, что это была ошибка: мир всё-таки перевернулся. Иначе как объяснить, что у него голова кружится, а содержимое желудка просится наружу? Чтобы отвлечься от событий прошлой ночи, он отправился на выставку Соджуна. Может, хоть там ему удастся найти ответы на вопросы по делу? Спустя несколько минут блужданий среди полотен, Тэхён понял, что чувствует себя неуютно в окружении большого числа обнажённых (пусть и нарисованных) женщин. В голове всплыло воспоминание, как мама брала его с собой в женскую душевую аквапарка, когда он был совсем маленьким; уровень дискомфорта зашкаливал. На скамейке перед одной из картин он увидел знакомую девушку. Неожиданная встреча его удивила. — Мунбёль? Домработница госпожи Ан подняла на него взгляд. Её глаза блестели, готовые вот-вот пролить слёзы, но она не плакала. Выражение лица ужесточилось, когда она узнала Тэхёна. — Кто вы? — Я же говорил, — улыбнулся Ким. Мунбёль отвернулась, явно не расположенная к разговору, и, чтобы вернуть её внимание, пришлось прибегнуть к очередному приёму: преподнести правду в изысканно-саркастическом виде: — Я один из тех мерзких, назойливых писателей, что извращают ход правосудия в этой стране. Вчера я обманул вас, потому что… — Потому что думаете, что Хеджин убила мужа? Тэхён снова улыбнулся. Эта девушка была слишком проницательна. — А вы так не думаете? — Я уже не знаю, что думать. Он присел рядом и посмотрел на картину, перед которой они оказались. Увидев лицо изображённой натурщицы, он уловил в нём черты Мунбёль. Поражённый догадкой, он произнёс: — Это же… — И взглянул на девушку в поиске подтверждения. Та опустила взгляд и поджала губы. Красноречивее ответа быть не могло. — Что ж, я не знал. Одна слеза всё-таки спустилась по её щеке. Она стёрла влагу, не позволяя телу выразить слабость. Мунбёль хотела казаться сильной. — Только не говорите, что я была наивной. Секс был лишь малой частью того, что происходило между нами. Я никогда не встречала такого мужчину, как он. У него было много достоинств. Но моногамия не входила в их число, — усмехнулась она, чтобы за шуткой скрыть горькое разочарование. — Как и другие, я не знала о Франческе. Его смерть глубоко меня потрясла, так что я хорошо понимаю, через что пришлось пройти Хеджин. Он некоторое время молчал учтиво, зная, что это не тот случай, когда можно позволить себе давление ради выгоды. Никакая справедливость не стоила раненого сердца. — Почему вы ничего не сказали? — А что я должна была сказать? Что была любовницей Соджуна? Мой муж убил бы меня, если б узнал, и уж поверьте, это не просто оборот речи. Я не хочу остаток жизни выглядеть, как полотна раннего Фрэнсиса Бэкона. — Пока голос ещё был твёрдым, а глаза смотрели уверенно, она собрала последние силы, закинула сумку на плечо и поднялась со скамьи. — Знаете, я лучше пойду. А вы продолжайте быть назойливым. Ради блага Соджуна. Она печально улыбнулась и ушла. Тэхён долго глядел ей вслед, сидя напротив картины. Что-то в его деле начинало разваливаться, что-то себе противоречило, но он никак не мог понять что. Ещё раз посмотрев на картину, он стал снова перебирать в голове детали; глубже погрузился в омут размышлений.

***

— У них был роман! Чонгук не испытал ответного возбуждения, услышав новость о связи Мунбёль и Соджуна, но по большей части это было связано с прохладным отношением к самому Тэхёну. Он до сих пор ощущал лёгкий осадок на душе после увиденной вчера картины. Разумеется, вины Тэхёна в том не было, он ведь не был обязан соответствовать ожиданиям, которые возложил на него Чонгук. Ну, нравятся ему бессмысленные связи ради сиюминутных удовольствий, пусть продолжает, какое ему дело? Просто Чону впервые показалось, что он встретил человека, который так же, как и он, чувствовал себя уютно в одиночестве, не спеша заполнять будни бестолковыми встречами. Но он лишь в очередной раз ошибся. Действительность разбила его надежды о скалы разочарования и была в своём решении справедлива. Чонгук прижал трубку ухом к плечу и полез рукой в тарелку. Он смотрел телевизор за ужином, когда позвонил Тэхён. — Очень любвеобильный оказался мужчина, — продолжил Ким. — Обхаживал сразу двух дам. И, кстати, мне звонил знакомый из полиции, сказал, что Сокджин затребовал охрану для своей новой помощницы, поведал историю о простреленной картине. Как думаешь, это может быть угроза от убийцы? — Не думаю. Тэхён помолчал немного, а затем спросил: — У тебя всё хорошо? Чонгук отвечал кратко и монотонно — неудивительно, что Тэхён заметил его незаинтересованность в беседе. — Всё в порядке, просто ты отвлекаешь меня от важных дел. Прости, я занят. Пока. И он отключился, не желая продолжать разговор. Отложил тарелку в сторону, насупился, как маленький ребёнок. Чонгук бездумно глядел в телевизор, но когда тот тоже начал его раздражать, захотел выключить. Пульт как назло оказался на полу. Он вытянул правую ногу, аккуратно добрался до кнопки большим пальцем и надавил. И в ту секунду, как свет на экране погас, а комната погрузилась в тишину, электричество длинными ветвями заползло к нему в голову и осветило разум. Чонгук неожиданно всё понял. Он понял, кто убил Соджуна.

***

Чонгук набрал номер Тэхёна на рабочем телефоне. Вчера он не стал звонить, так как не нашёл сил сделать это сразу после того, как глупо бросил трубку среди разговора, поэтому сперва решил ещё раз обдумать теорию, убедиться, что ключевые факты не противоречат друг другу, и только потом, дождавшись утра, снова позвонить. Тэхён ему не отвечал. — Да чем ты там занимаешься?! — разозлился Чонгук, возвращая трубку на телефонный аппарат. Сокджин вышел из гримёрки в одном халате (пусть он и был длинный). Одновременно с ним из расположенной рядом уборной вышел мужчина — один из работников сцены, которого Ким нанял охранять Франческу. — Какого чёрта? — возмутился Сокджин. — Ты оставил её без присмотра?! — Извините, я захотел в туалет. — Я плачу тебе не за то, чтобы ты ходил в туалет! Молодая беззащитная девушка сидит совсем одна, пока ты… Из дальней гримёрки донёсся крик. Все трое переглянулись и бросились на помощь. Однако, оказавшись в гримёрке, они выяснили, что поводов для беспокойства не было. Франческа всего лишь встала на весы и ужаснулась, увидев новое число. — Я поправилась на полтора килограмма с прошлого воскресенья! Я не могу выступать, я не залезу внутрь этой штуки! Чонгук едва сдержался, чтобы не закатить глаза к потолку, но вместо этого направил их на Сокджина: «Всё ещё не жалеешь, что уволил Чеён?». Сокджин неловко улыбнулся и подошёл к Франческе; обнял за плечи. — Послушай, — тон его голоса звучал бархатно и проникновенно, — я поговорю с директором театра о переносе выступления, если хочешь. А ты пока закройся в гримёрке с Чонгуком и никуда не выходи. Чонгук уставился на него с молчаливым: «Что?!» — Что со мной может случиться в гримёрке? — усмехнулась девушка. — Ничего. И мне нужно в этом убедиться. Он поцеловал её в плечо и направился к выходу; прошептал Чонгуку что-то вроде: «Тебе я доверяю больше, чем этому идиоту»; ушёл, закрыв их снаружи. «Интересно, — подумал Чон, — мне за это доплатят?». Ему пришлось долго скучать на диване, пока Франческа принимала душ. Он собирал волоски со своей рубашки, когда зазвонил телефон на столе. Чонгук оглянулся на дверь в ванную, но так как аппарат был рабочим, решил ответить. — Франческа сейчас не может подойти к телефону, она занята… — начал он, но его перебил знакомый голос: — Меня зовут Ан Хеджин, я главный редактор журнала «Ева». Могу я оставить для неё сообщение? Заинтересовавшись, Чонгук переложил трубку в другую руку. — Да, конечно. — Скажите ей, что я готова купить её историю. Пусть забудет о наших личных разногласиях, это непрофессионально. Я хочу опубликовать её интервью об отношениях с моим мужем. И скажите, что я щедро заплачу. Я приду сегодня после шоу, мы сможем обсудить детали. Чонгук ещё раз глянул на ванную, из которой продолжал доноситься шум воды. История набирала обороты. Кажется, близился конец. — Хорошо. Я передам. И он повесил трубку. Через несколько минут вернулся Сокджин. Сообщил, что «очень-очень просил», но директор отказал в переносе шоу. Франческа, польщённая его готовностью ради её спокойствия идти на крайние меры, всё же согласилась выступать. Она и не догадывалась, что Сокджин не устраивал никаких переговоров. Просто отдыхал в гримёрке, попивая красное вино — Чонгук в этом уверен. Оказавшись на свободе, он первым делом бросился к себе в кабинет, а затем к телефону; набрал Тэхёна, но ему опять ответила череда длинных гудков. Оставалось лишь общаться с автоответчиком: — Прошу в тысячный раз: Тэхён, пожалуйста, позвони в театр. Мне нужно кое-что с тобой обсудить. — Я и после первого сообщения понял. — Чонгук обернулся. Тэхён (во плоти) стоял перед ним, очаровательно улыбаясь. — Решил, если дело срочное, стоит приехать. На мгновение забылись старые разочарования, с прежней силой вспыхнуло детское невинное восхищение; бабочки ожили. Они молча смотрели друг на друга, пока один из работников не пришёл воспользоваться телефоном. Чонгук взял Тэхёна под руку и увёл в коридор, где под возмущённое «что ты делаешь?» аккуратно прижал к стене. Прошептал: — Я знаю, как убили Соджуна. Тэхён перестал вырываться и широко распахнул глаза. — Шутишь? Как?! — Так много деталей. Все бессмысленны, пока не сложишь вместе. Почему была резинка в спальне? Почему письма лежали на полу? Почему кто-то продырявил середину картины? Ким выдохнул, едва сдерживая любопытство. — И почему же? Чонгук отпустил его и позвал следовать за ним. — Идём, я тебе расскажу. И, кстати, мне нужны твои связи в полиции.