Спокойной ночи, Луна

Пресс-конференция обещала закончиться быстро. Тэхён осмотрел толпу журналистов, страдающих жаждой по сенсационным заголовкам, и в очередной раз убедился, что счастлив сидеть по другую сторону ситуации. Он вовсе не зазнался и у него нет предрассудков в отношении журналистики, однако быть тем, кто готов разрушить чужую репутацию ради графы «опыт» в резюме, он не намерен. Независимое писательство нравится ему в этом смысле гораздо больше. Тот, ради кого все собрались, подал голос, начав со слов благодарности: — Я хочу выразить признательность моей сестре, Наён, которая не сомневалась в моей невиновности и делала всё, чтобы меня освободить. А также всем, кто участвовал в кампании за моё освобождение, в частности Ким Тэхёну — за то, что довёл дело до внимания общественности, что оказало невероятную поддержку. Тэхён улыбнулся, принимая благодарность со сдержанной скромностью. Однако при переводе взгляда на толпу, выражение его лица резко изменилось. — Хочу напомнить, что если бы в этой стране существовала смертная казнь, — сказал он, — Пак Джинён был бы повешен по ложному обвинению. Его виртуально наказала жёлтая пресса, которая, как обычно, лишь подтвердила своё невежество и некомпетентность в вопросах судебных разбирательств. Кто-то из зала выкрикнул: — А можете повторить слово «невежество» по буквам? Раздался смех, однако Тэхён не оценил шутку. Ну да, легче ведь пошутить, чем признать свой непрофессионализм. Парад пассивной агрессии от ущемлённых. В беседу вступила Наён: — Этот чек, — она подняла над столом бумажку, — мне сунули перед началом конференции. Люди, которые засадили моего брата в тюрьму, решили, что могут за сто пятьдесят тысяч фунтов, — Тэхён округлил глаза, услышав сумму, — купить его новую историю. Вы думаете, нам втроём нужны эти деньги? — Она демонстративно порвала чек под плач задетой гордости журналистов и внутренней меркантильности Тэхёна. А ведь он уже представил, сколько шкафов с доставкой на четвёртый этаж можно купить на эту сумму. — Никакие деньги не вернут девять лет из жизни человека. Джинён погладил сестру по руке, успокаивая, после чего обратился к журналистам: — Всё, о чём я прошу сейчас — оставить меня в покое. Я хочу восстановить чувство самоуважения, и вы, надеюсь, не станете этому мешать. После пресс-конференции Тэхён поехал вместе с Джинёном и Наён в квартиру их семьи. Он стал свидетелем душещипательной сцены воссоединения матери и сына. Глядя на счастье, которое он смог создать, Тэхён чувствовал на душе небывалые тепло и радость. Всё-таки Наён права: никакие деньги это не возместят. Годы жизни нельзя купить. Они сидели за столом и пили чай из праздничного сервиза. — Какие теперь планы? — спросил Тэхён, бесстыдно поедая кексы. Джинён крепче сжал руку матери и ответил, не отводя от неё глаз: — Я всё спланировал. Сниму домик на побережье, подальше от прессы и телевидения, может, куплю лодку и стану рыбачить; вкушу прелести свободы. Забавно: я девять лет смотрел на стену, думал о вине и невиновности, о жизни, и странным образом это помогло найти себя. В его словах звучала неподдельная осмысленность. Такую можно услышать лишь в речи тех, кто пережил тяжёлый удар судьбы. Джинён заслужил умиротворение наедине с природой, и Тэхён искренне надеялся, что его планы претворятся в жизнь наилучшим образом.

***

Джихё с водителем возвращались домой из города. — Прошло две недели, а я до сих пор не могу поверить, что его оправдали! — возмущалась она. — А всё этот проклятый Ким Тэхён. Надеюсь, отныне он не будет спать спокойно, зная, что выпустил на свободу убийцу. Её муж, известный комедийный актёр Чхве Ёнджэ, был прежде женат на той самой девушке, которую убил Джинён. Узнав об освобождении преступника, он окунулся в тоску; взгляд потускнел, руки задрожали пуще прежнего. — Он до сих пор винит себя в том, что случилось с Ёнсон, — ответил водитель. — «Если бы я был здесь на выходные, если бы не уехал в Лос-Анджелес». Если, если… Когда я сообщил ему об освобождении Джинёна… — Он сглотнул, вспоминая. — Не дай Бог мне пережить такое ещё раз. Оказавшись дома, они не сразу смогли найти Ёнджэ. Джихё несколько раз обошла все комнаты, проверила террасу, но следов мужа так и не обнаружила. — Не могу его найти, — сказала она, возвращаясь к водителю. — Может, вышел прогуляться? — Он никогда не выходит из дома один. Что-то случилось! Мучительная тревога вынудила её взять телефон и позвонить в полицию. Прибывшие вскоре сотрудники так же, как она, прошерстили весь дом, но только собака смогла отыскать след у скалы, внутри которой находился гараж. — Что там? — спросил полицейский. — Бомбоубежище, — ответила Джихё. — Туда годами никто не спускался. Но поисковая собака продолжила громко лаять. Полицейские выяснили, что дверь закрыта изнутри. Джихё это смутило. Выходит, кто-то находился в убежище? А что если это Ёнджэ? Спустился вниз, затем почувствовал недомогание и не смог подняться обратно. Паника с новой силой накрыла Джихё. Дверь удалось снять ломом, но внизу, у ступеней длинной лестницы ждала следующая дверь. — Как её открыть? — Боюсь, весьма непросто. У этой двери не было ключа, и открывалась она только изнутри. В итоге полицейским пришлось проделывать дыру сварочным инструментом. В общей сложности на дорогу внутрь ушло почти два часа. Когда наконец кусок металла был вырезан на двери, отряд из пяти человек смог войти в убежище. Джихё забежала в одну из дальних комнат и увидела Ёнджэ мёртвым на бетонном полу в луже собственной крови; в его руках лежал пистолет. Она прижалась к водителю и расплакалась у него на плече. Он погладил её по спине, успокаивая. — Ничего не трогать! Полицейские осмотрели убежище. Изучили кирпичные стены без окон, без дверей, без каких-либо путей к отступлению и сделали закономерный вывод: — Это самоубийство. — Нет, он не мог, — заявила Джихё тоном, не принимающим возражений. Полицейский взглянул на неё серьёзно и постарался как можно спокойнее объяснить: — Боюсь, в этом нет сомнений. Я понимаю, каково вам, но… — Бога ради! — перебила Джихё. — Ёнджэ не мог этого сделать. У него обе руки скрючены артритом. Он даже выпивку себе налить не может, не то что выстрелить. Кто-то убил его! — Миссис Джихё, — ещё одна попытка, — мы на глубине десять метров. Дверь заперта изнутри, вы сами видели. Это очевидный факт: никто не мог убить вашего мужа, а потом исчезнуть отсюда. Джихё взглянула на водителя в поисках поддержки, но он не нашёлся с ответов. В один короткий момент их жизнь перевернулась с ног на голову.