Спокойной ночи, Луна

Чонгук крутил в руках спичечный коробок. Он представлял собой идею будущего фокуса: толкаешь внутренний отдел влево — видишь пустоту, толкаешь вправо — видишь горсть спичек. Простая идея, которую можно положить в основу более сложных вещей. Прошло ровно четыре недели с тех пор, как Тэхён пообещал не звонить. И, надо же, он сдержал своё обещание. Нет, Чонгук не расстроен. Подумаешь, парень, которому он при первой встрече сказал не строить на него романтических планов, прислушался к совету. Какой молодец. Правда мысли почему-то всё равно к нему возвращаются; когда в голове пустота, когда отрешённость и бездействие приводят к моральному вакууму. Приходится постоянно себе напоминать: во встречах с Тэхёном нет смысла, они из разных миров, у них даже нет общих интересов. А те расследования, что Тэхён называет «детективными задачками», всего лишь глупость, к которой не стоит эмоционально привязываться. Но как бы он себя в этом не убеждал, красноречивые аргументы не могли затмить осознание, что Тэхён единственный, кто смог раскрасить скуку его однообразной жизни. Чонгук любит одиночество, наслаждается им, но необходимость видеть каждый день одних и тех же людей, гулять односторонними маршрутами со временем начинает угнетать. Даже самый забитый консерватор мечтает иногда увидеть новую тропу на старом маршруте. Чонгук толкнул отсек со спичками вправо; в комнате раздался звонок. Поднимая трубку, он ни на что не рассчитывал, но, к своему большому удивлению, услышал голос Тэхёна. — Ставлю сотню на то, что прямо сейчас ты занимаешься созданием очередного фокуса. Этот голос ни с чем не спутать: низкий, с глубокими гласными и неконтролируемыми взлётами интонации на местах препинания. Чонгук взглянул на спичечный коробок в руках. Ему захотелось обмануть Тэхёна. — Не угадал. Я читаю статью об особенностях языкового стиля Эдгара По. — Неужели? — В трубке послышался смешок. — Тогда зачитай предложение, на котором остановился. Чонгук отложил коробок в сторону и, пробежав глазами по потолку, сказал первое, что пришло на ум: — Эдгар По не раз спорил с романтической концепцией природы в литературе. Снова смех — на этот раз открытый и громкий. — Сделаю вид, что поверил. — Томный вздох. — Как поживаешь, Чонгук? — Ну, как тебе сказать. Сокджин заболел, у него воспаление внутреннего уха; потерял равновесие во время поклона и свалился в оркестровую яму, сломал ксилофон. Так что все шоу временно отменили. Вот, сижу дома, сочиняю фокусы и жду окончания незапланированного отпуска. — И читаешь статьи о творчестве Эдгара По? — Ага. — Вроде бы хочется посочувствовать неудачливости Сокджина, а вроде бы хочется выразить радость за твой отдых. Скажи, ты свободен завтра в полдень? Хочу предложить тебе встретиться. — Завтра? Не знаю, нужно проверить в ежедневнике. — Чонгук осмотрел стол в поисках записной книжки, но не нашёл её. Да и вряд ли она была ему нужна, чтобы вспомнить «загруженное» расписание. — Да, вроде бы свободен. — Отлично. Жду тебя завтра у моего дома. Помнишь, где он находится? — Помню. — Тогда увидимся, Чон Чонгук. — Увидимся. Вкрадчивый голос сменился чередой гудков. Чонгук положил трубку и в безмолвной задумчивости впервые за последнюю неделю улыбнулся.

***

Он прибыл к дому Тэхёна в полдень, как и было условлено. Осмотревшись, увидел его машину и «капкан» на колесе, надетый, очевидно, дорожным службами за парковку в неправильном месте. Внутри Чонгука пробудилось навязчивое желание разобраться. Временами он был тот ещё ребёнок, готовый заполучить внимание и одобрение взрослых любым способом. Достав из кармана связку отмычек, он запомнил положение секундной стрелки на часах и принялся взламывать замок. Увлечённый работой, он не заметил, как Тэхён подошёл сзади. — Зря стараешься. — Сомневаешься в моём успехе? — Тэхён усмехнулся, но ничего не ответил. Чонгук продолжил заниматься взломом, роняя при этом случайные реплики: — Я видел тебя по телевизору. Снова занимаешься расследованиями? — Ну да. Клюю помаленьку то тут, то там. — А что с личной жизнью? Всё ещё живёшь с другом? Тэхён сощурился, уловив личный интерес в вопросе Чонгука. — Если ты про Джихуна, то мы никогда не жили вместе. Так, пересекались иногда, но и это в прошлом. В последнее время мы активно действовали друг другу на нервы, поэтому я включил взрослого мужчину и вернул ему независимость. — Заметив, что Чонгук не очень хорошо понимает намёки, Тэхён пояснил: — Мы разбежались. — Это… грустно. — Замок наконец поддался и, гордо поднявшись с частью капкана в руке, Чонгук произнёс: — Сорок две секунды. Впечатлён? — О да, — ответил Тэхён, улыбаясь. — Впечатлён. Даже у меня с ключами дольше получается. — Ещё бы, — возгордился Чонгук, а потом вдруг замер, осознавая. — С какими ещё ключами? — Тэхён достал из кармана связку, в которой был ключ, отпирающий блокаторы транспортных средств. — Откуда он у тебя? — Обижаешь. Я же рассказывал о связах в полиции. — Тэхён снял с лобового стекла бумажку с выписанным штрафом и кинул к другим таким же на заднее сидение автомобиля. — Полезная штука. Можно парковаться в Лондоне где угодно. — Это противозаконно, — заметил Чонгук, раздосадованный тем, что ему не удалось произвести впечатление. — А взламывать замки у нас ой как законно. Слушай, — Тэхён наконец посмотрел ему в глаза. Чонгук замер, отвечая вниманием. — Не хочешь съездить к морю и прогнать углекислый газ морским воздухом? Положительный ответ не заставил себя ждать. Они сели в машину и отправились навстречу морским пейзажам. — Ты всё не звонил, — сказал Чонгук, когда тишина между ними стала невыносимой, — я почти собрался сделать это сам. Но каждый раз на последней цифре меня что-то останавливало. Думал, если позвоню, ты втянешь меня в одно из своих отвратительных расследований. Забавно, как мы всегда подозреваем в людях худшее. — Он посмеялся, но веселье закончилось в лёгких, когда он понял, что Тэхён не ответил на его оскорбительный намёк. — Останови машину. — Чонгук… — «Прогнать углекислый газ морским воздухом»?! — Ты можешь просто выслушать? Если дело тебя не заинтересует, мы вернёмся обратно. — Чонгук закрыл глаза, не находя сил для возражений. — Ты слышал, что Чхве Ёнджэ покончил с собой на прошлой неделе? — Да, и это единственный его поступок, который меня рассмешил! — Прояви уважение к мёртвому человеку! — Он и здесь переборщил. Тэхён не стал комментировать нападки Чонгука, вместо этого предпочтя продолжить: — В одном из его домов на побережье было бомбоубежище ещё со времён Афганистана. Он не оставил записки, хотя, судя по словам семьи, находился в депрессии. — Из-за того, что выпустили на свободу того парня, что задушил его первую жену, да? При твоём содействии. — Пак Джинён не душил его жену! — вспыхнул Тэхён. — Он стал жертвой ошибки правосудия. — Насколько я помню, его нашли рядом с трупом с нейлоновым шнурком в руке. — Верно! И на основании одного лишь этого факта осудили. Слушай, вот вся история вкратце: в тот вечер, когда была убита жена Ёнджэ, Джинён на соседней улице договаривался с проституткой. Они услышали крик, Джинён побежал узнать, что случилось, девица исчезла, а он увидел труп и попытался снять верёвку с шеи, когда появились копы и схватили его. Он был осуждён за преступление, которого не совершал, на основании косвенных улик. Его сестра пять лет искала ту самую проститутку, а когда нашла — заставила дать показания. Наён познакомила меня с уликами, а я уже довёл их до общественности. Чонгук слушал внимательно, хоть и пытался изобразить, что вовсе не заинтересован в деле. — К чему ведёт эта история? — Загляни в бардачок. — Чонгук послушался и вытащил на свет конверт с письмом. — Пришло вчера от второй жены Ёнджэ. Она обвиняет меня в его смерти. Считает, что Джинён убил её мужа, а моя вина заключается в том, что я выпустил его из тюрьмы и позволил этому случиться. Чонгук с интересом достал письмо и стал его изучать, попутно озвучивая некоторые строчки: — «Ты всё это натворил, грёбаный ублюдок. Благодаря твоему либерализму и памфлетам мой муж мёртв. Ты полное ничтожество. Как и все журналисты, ты склизкий, эгоистичный паразит…» — Ты можешь читать не так выразительно? — возмутился Тэхён. — Это немного задевает. Чонгук поправил листок и продолжил более сдержанно: — «Я знаю, что Ёнджэ был убит, и узнаю, кто это сделал, сколько бы времени мне не понадобилось. Желаю вечно гнить в аду. Пак Джихё». — Пак Джихё была секретаршей Ёнджэ. Они поженились через год после смерти его первой жены. Послушай, — он глянул искоса, — Чхве Ёнджэ покончил с собой, это факт. Довольно очевидный, и всё же мне надо его доказать. — А я здесь при чём? — Джихё не пустит меня в свой дом. К тому же труп в запертой комнате — разве это не по твоей части? Чонгук покачал головой. Стоило догадаться, что Тэхён позвонит лишь тогда, когда ему что-то понадобится. — Останови машину. — Я заплачу́. — Останови машину! Тэхён резко надавил на тормоза, разозлившись, и Чонгук с его распущенными волосами чуть не улетел в лобовое стекло. Вскоре он стоял на улице и взглядом провожал ускользающий силуэт машины. Однако через три минуты, сообразив, что находится за чертой города и идти ему, в общем-то, некуда, Чонгук пришлёпал обратно к машине, которую Тэхён любезно остановил через сто метров далее по дороге. Когда они оба успокоились, Чонгук спросил, отвернувшись к окну, чтобы продемонстрировать всю свою нарочитую незаинтересованность: — С чего начнём? — Сценарий такой: я звоню Джихё от твоего имени, объясняю, что ты работаешь на фокусника, что прочёл о деле в газетах и хочешь предложить свои профессиональные услуги. Если её это заинтересует, сходишь посмотреть бомбоубежище. — А если не заинтересует? — Уже заинтересовало. — Ты позвонил ей до того, как получил моё согласие участвовать в расследовании?! — Брось, мы же оба прекрасно знаем, что ты бы не смог мне отказать. Чонгук закатил глаза. — Я и забыл, как сильно ты меня раздражаешь. Они остановились возле загородного дома Ёнджэ. Когда Джихё вышла на улицу, Тэхён, оставаясь в тени водительского места, произнёс: — Я съезжу пообщаться с монтажёром, который занимался последней рекламой Джинёна, а ты пока побеседуй с Джихё и выясни что-нибудь важное. Чонгук громко вздохнул, упираясь затылком в сидение машины. — Я ненавижу каждую секунду происходящего. — Не расстраивайся, — сказал Тэхён, отстёгивая его ремень безопасности, — скоро я вернусь, и ты станешь ненавидеть это чуточку меньше, правда? Чонгук посмотрел на улыбающееся лицо и едва удержался от желания по-зверски его расцарапать. Тэхён слишком высокого мнения о себе, если думает, что его компания может быть достаточным основанием, чтобы перестать испытывать огорчение. Или он слишком низкого мнения о Чонгуке. Он покинул машину и осмотрел представший взору особняк. Этот день слишком быстро потерял лоск и очарование возложенных ожиданий.