По кривой дорожке

      — Путь Тьмы разрушает тело, но ещё больше — душу!       Настырная девчонка была заклинательницей, и это одно из тех обстоятельств, что не позволяли Цзяо Фан одурманить ей разум и сбежать куда-нибудь подальше — лишь бы не слушать эти проклятые нравоучения! Хуже всего то, что, как бы она ни посылала настырную девицу, та всё равно шла за ней хвостом, капая на мозги своими праведными речами.       Они давно вышли за территорию небольшого городка, и Цзяо Юйлань уверенно держала курс на старое заброшенное кладбище. Ориентиром ей служила тёмная энергия, скрутившаяся в солнечном сплетении, пустив корни по всему её телу. С лёгкой завистью взглянув на меч, прикреплённый к бедру заклинательницы, Цзяо Фан тряхнула головой, едва не развалив наспех завязанный пучок, — и без духовного оружия она сможет летать, обязательно! А пока пешая жизнь служила ей неплохой тренировкой.       Профессионально игнорируя причитания настырной девицы, Цзяо Юйлань возвела глаза к небу, окрашенному от нежно персикового на западе до тёмно-синего на востоке, спрашивая Небожителей, за что этот кошмар на её ещё не седую голову — хотя стараниями местной нежити и их истребителей не долго ей ходить с тёмной гривой.       Серьёзно, что ей следовало делать, очнувшись в жутком лесу, где даже деревья были настолько кривыми, что больше походили на какие-то застывшие водоросли, чем на нормальную растительность, а вокруг, противно клацая зубами и безмозгло завывая, ходили стрёмные тела, страстно желающие оторвать от Цзяо Фан хоть кусочек? Она не придумала ничего лучше, чем, дико вереща, с ловкостью обезьяны забраться на ближайшее дерево, покрывая всю округу матерными конструкциями. Но увы, никого живого в радиусе слышимости не было, и свидетелями негодования Цзяо Юйлань стали только ужасно воняющие мертвецы и птицы, как-то недобро каркающие, будто очень жалели, что она ещё живая, и нельзя отщипнуть от её тушки немного мяса.       И что ей было делать, когда единственным шансом на спасение стал пробирающий до костей шёпот, с мастерством демона-искусителя убеждающий, что, стоит Цзяо Фан ему довериться, все проблемы исчезнут. Верилось в это с трудом, особенно учитывая другие голоса, что наперебой то выли, то кричали, то шипели, то плакали о том, как им плохо, как они ненавидят, злятся, мечтают уничтожить. Но мозги тогда у неё не очень хорошо соображали — после многочасового сидения на дереве и не менее долгой истерики от понимания, что она либо умерла, либо это какие-то предсмертные галлюцинации. Хотелось верить в последнее, но во рту всё ещё ощущался фантомный привкус крови, из прокушенного языка — вот только сейчас тот был целым — и жгучая боль от перерезанной глотки — на ощупь не было никакой раны, да даже намёка на шрам. А потом голову начали заполнять чужие воспоминания, едва не вытесняя её собственные.       Девушка лет семнадцати, в чьё тело ей не посчастливилось угодить, по собственной молодой глупости и из типичного подросткового бунта высказала своё «фэ», сбежав вглубь сомнительного леса, едва только услышала, что в мужья родители ей выбрали не красавчика сына кузнеца, а отпрыска одного из местных богатых торговцев. Разумеется, девчонка не была настолько глупой, чтобы всерьёз убегать в жуткую чащу, но молодой госпоже оказалось слишком легко потеряться среди настолько похожих друг на друга деревьев и тропинок. И, милостивые Небожители, Цзяо Фан даже не особо жаловалась на девушку, выловив в воспоминаниях о несостоявшемся женихе очевидные признаки раннего сифилиса. Вот уж спасибо, ей такого счастья не надо и даром.       Так что не было ничего удивительного — по крайней мере, для Цзяо Фан — когда, выбравшись из леса в явном состоянии аффекта, она собрала настолько много вещей, сколько могла унести, немного разорила кухню и денежные запасы бывших родственников и на ближайшем корабле свалила вниз по течению реки, прикинувшись молодым юношей.       Если Цзяо Юйлань и проклинала потом всю поспешность и необдуманность своих действий, то это мигом уходило, стоило только вольготно расхаживающей Фан увидеть, какими кроткими ланями являются девушки в местном обществе. Она бы не вписалась никаким боком. Не смогла бы сносить пренебрежения и снисхождения в свою сторону. Особенно теперь, когда в солнечном сплетении клубилась прохладная Тьма, любовно даруя чувство какой-никакой, а защищённости. Не чета тому состоянию, в каком Цзяо Фан только очнулась в этом мире, судорожно сжимая нежными пальцами кору чёрных, как уголь, деревьев, едва не занося под кожу многочисленные занозы и скуля от страха, как побитая собака.       — Молодая госпожа, вы меня слушаете вообще? — её подёргали за подол тёмно-зелёного ханьфу. Цзяо Юйлань резко остановилась, устало массируя переносицу. И как эта девица смогла опознать в ней девушку? Цзяо Фан всё время путешествовала в образе молодого юноши, сбежавшего из дома в поисках лучшей жизни.       — Вот что ты ко мне пристала? — прошипела она. — Это моё дело, каким путём совершенствования идти. И, пока я не врежу людям, никого мои методы волновать не должны! — Цзяо Фан обернулась к девушке, страстно желая сдёрнуть эту проклятую вуаль, что висела на её доули, не позволяя нормально разглядеть лицо настырной заклинательницы. — Не все могут идти по светлому пути, — чуть спокойней добавила она.       — Но если вы навредите кому-то? — возмутилась девушка. Голос её походил на звонкое журчание ручейка. — Эта заклинательница спать спокойно не сможет, если узнает, что не остановила вас, хотя могла, и из-за этого пострадали невинные люди!       — Так не узнавай обо мне и всё, — фыркнула Цзяо Фан, продолжив путь.       — Как я могу?! Вы только пришли в эти края, а уже в двух провинциях о вас слухи ходят! — всплеснула та руками, едва не задев полы своей соломенной шляпы. — Заклинатель без меча, с кровавой лентой на плечах и фонарём-черепом в руках, использующий тёмную энергию! Слухи очень быстро расходятся! — девушка старательно пыталась скрыть поднимающийся из груди восторг.       Цзяо Юйлань тяжко вздохнула, мечтая быстрее оказаться на кладбище. Право слово, хоть самой копай могилу, лишь бы только от неё отстали, гроб, как минимум, уже есть — мирно лежит в мешочке цянькунь, который она тихо укра… попросила у трупа какого-то заклинателя — ему-то он больше уж точно не понадобится.       — Слушай, ты либо нормально нападай на тёмного заклинателя, либо объясни по-человечески, что тебе от меня надо, — пробурчала Цзяо Фан, пиная небольшой камушек с такой силой, что тот отлетел с дороги в ближайшие кусты.       — Ох, этой деве просто любопытно, — девушка чуть ускорилась и теперь шла перед ней задом наперёд, скрестив руки за спиной. — Наставница говорила, что тёмная энергия сильно влияет на разум, но вы мыслите довольно ясно. Как долго вы ей пользуетесь?       — Года два, наверное, точнее не скажу, — спустя пару секунд раздумий выдала Цзяо Фан и, остановившись посреди дороги, повернулась к тёмным зарослям, за которыми в отдалении ощущался небольшой источник тёмной энергии. — Туда, — она мотнула головой в нужном направлении, доставая из мешочка цянькунь свой ставший знаменитым фонарь. Ну подумаешь, использовала чей-то череп! Она спросила у владельца, и тот не был против с ней путешествовать.       — Довольно внушительный срок, — протянула заклинательница, едва не препарируя взглядом фонарь Цзяо Юйлань, из глазниц которого лился яркий зелёный свет.       — Госпожа, мне откусить ей нос? — резко донеслось из черепа скрипучим голосом старого человека.       — Нет. Я только приладила тебе нормально нижнюю челюсть и не желаю этого делать снова, — отрезала Цзяо Фан, отодвигая ветку со своего пути. Настырная девица, кажется, пришла в ещё больший восторг, чем раньше, но тут же опомнилась и сурово произнесла:       — Вам следовало бы упокоить этого господина, — она махнула рукой в сторону фонаря.       — Именно это я и делаю, — фыркнула Цзяо Фан. — Последним желанием господина Син было путешествие, и я взяла его с собой, — череп поддакнул ей, выразительно клацнув оставшимися у него зубами.       — Ох, довольно благородно с вашей стороны выполнить такую длительную просьбу, — удивилась девушка, придерживая рукой шляпу, чтобы та не слетела с неё, зацепившись за очередную ветку. — А куда мы направляемся?       — Я на кладбище, а ты, видимо, за мной хвостом, — хмыкнула Цзяо Фан, опуская фонарь ниже, не желая споткнуться о вылезшие на поверхность корни деревьев.       Тихий стрёкот насекомых, редкие крики ночных птиц и шуршание старой листвы под ногами разрушали тишину вечернего леса, придавая ему жизни. Цзяо Юйлань теперь всегда обращала на животных внимание, потому что, когда в лесу стояла оглушительная тишина, ничего хорошего это не предвещало. Первой из тёмных мест всегда убегала живность.       — А зачем вам на кладбище? — поинтересовалась заклинательница, благодарно кивнув, когда Цзяо Фан придержала перед ней ветку. — Если вы хотите потревожить чей-то покой, то я буду вынуждена вас остановить, — предупредила она, но в голосе не было и малейшего намёка на угрозу.       — Да за кого меня, гуй подери, принимают?! — устало провыла Цзяо Юйлань. — Я просто проверю, чтоб никто в ближайшие года там не поднялся, вот и всё, — фыркнула она. — Возьмёшь пару мертвецов под контроль и — всё! Ты сразу расхитительница могил и осквернительница усопших! И младенцев ешь на завтрак и ванны из крови девственниц принимаешь! — продолжила возмущаться Цзяо Фан.       — А вы этого не… — не успела девушка задать вопрос, как Цзяо Юйлань рявкнула на всю округу.       — Нет, конечно!       — Ох, простите, не хотела вас оскорбить своим вопросом, — тут же слегка поклонилась заклинательница.       — Да ладно, — махнула свободной рукой Цзяо Фан. — Поверь, бывали вопросы и похуже.       — А? Какие? — девушка придержала полы своих белых одежд, не желая, чтобы те зацепились за голые ветки кустов.       — Например, могу ли я вернуть работоспособность определённым частям мужского тела? Или спала ли я с мертвецами? А могу ли я заставить хули-цзин работать на весенний дом? — Цзяо Фан слышала, как старательно пытается сдержать то ли смех, то ли возмущение заклинательница.       — Люди в миру такие странные, — смогла нейтрально выдавить она.       — Есть такое, — не стала спорить Цзяо Юйлань.       Оставшийся до кладбища путь девушки прошли в тишине, хотя Цзяо Фан всей кожей ощущала, как настырной заклинательнице хотелось завалить её вопросами, но приходилось тщательно следить за дорогой, чтобы не споткнуться об очередной корень. Стоило им выйти из-под тени деревьев, как Цзяо Юйлань недовольно поджала губы, полностью согласная с гневливым ворчанием господина Син. Покосившиеся надгробия, с которых еле-еле можно было прочитать имя усопшего, заросшие травой и сорняками могилы, высохшие ветки, прочий мусор, валяющийся, то тут, то там.       Про кладбище забыли, а мёртвых давно никто не навещал.       Вытащив из мешочка цянькунь бамбуковый шест и водрузив на него череп господина Син, Цзяо Фан с силой воткнула конец в землю, создавая импровизированный фонарный столб. Господин с ней путешествовал давно, так что уже сам знал, что от него требуется: свет стал куда ярче, освещая большее пространство.       — Я не собираюсь их поднимать, просто спрошу разрешения на облагораживание кладбища. И проверю, чтобы никто из них не восстал в ближайшие лет десять, — заверила заклинательницу Цзяо Юйлань, усаживаясь прямо на землю, подогнув колени под себя. — Можешь поговорить с господином Син, он ответит на какие-то твои вопросы.       — Госпожа, за что вы так со мной?! — провыл череп, негодующе клацая челюстью, тем самым устроив светопредставление.       — Тебе полезно будет пообщаться с кем-то живым, помимо меня, — отрезала Цзяо Фан, игнорируя, как возмущённо стучал зубами фонарь, когда заклинательница поднялась на его высоту на мече.       Возможно, Цзяо Фан могла бы использовать какой-то музыкальный инструмент для разговоров с мёртвыми, но, увы, хоть предыдущая хозяйка тела и владела игрой на пипе, она никак не могла нормально повторить её навыки. Когда Цзяо Юйлань находилась в каком-то медитативном состоянии, то что-то и получалось, но, стоило только чуть сосредоточиться, как плавная нежная мелодия становилась настоящим надругательством над слухом окружающих. Звуки чем-то напоминали «предсмертные» хрипы лютых мертвецов. Услышал бы это кто-то из прославленного ордена Гусу Лань, так, не смотря на правило, запрещающее убивать живое, ей бы мигом отрубили руки и голову — чтобы она не оскверняла землю этими адскими завываниями.       Приходилось использовать собственный голос для управления мёртвыми и связи с ними же. Благо с ним у Цзяо Фан никаких проблем не было. Мягкий, слегка озорной напев растёкся по кладбищу, нарушая его многолетнюю тишину, перекрывая разговор заклинательницы с черепом. С каждой пройденной секундой всё сильнее сгущалась тьма в тенях, нарастало давление тёмной ци, а над могилами стали проявляться бледные, полупрозрачные фигуры, принимающие очертания людей.       — И часто вы вот так делаете? — поинтересовалась заклинательница, отводя взгляд от сияющих алым глаз, что не так давно по цвету были подобны тёмному сапфиру.       — У госпожи большое сердце и не меньше уважения к мёртвым. Даже господа заклинатели порой не относятся к нам с таким почтением, как она, — пробурчал череп, продолжая исправно освещать округу для своей госпожи. — Она никогда не пройдёт мимо забытой могилы или покинутого храма, не приведя его в доброе состояние.       — Ох, вот оно как, — пробормотала девушка, задумчиво приложив указательный палец к подбородку. Загадочная повелительница мёртвых вежливо переговаривалась с душами тех, кто был похоронен на этом кладбище. Поклонившись им, девушка поднялась и стала вытаскивать из своего мешочка инструменты, какими пользовались крестьяне в полях. — Молодая госпожа, зачем это вам? — подлетела к ней заклинательница.       — Работать, — ловко закинула она на плечо грабли. — Господа дали своё добро на облагораживание этого места.       — Я могу чем-то помочь? — убрав меч в ножны и, сняв наконец свою доули, она стала присматриваться к остальным инструментам. Лопата, тяпка, ведро и многое другое. На горе наставницы ей приходилось, ещё будучи младшей ученицей, помогать выращивать овощи на огороде.       — Тогда ты собирай в одну кучу весь мусор и старую траву, — Цзяо Фан передала ей грабли, а сама взяла долото и ещё парочку инструментов. — А я обновлю надписи на могильных камнях, — затянув пучок потуже, она уселась у ближайшего надгробия.       — О! С этим я быстро управлюсь! — задорно улыбнулась заклинательница и, засучив рукава, принялась махать граблями, едва не вырывая с травой комья земли.       — Эй! Аккуратней! — всполошилась Цзяо Фан и, парой шагов подлетев к девушке, также взялась за древко, показывая, как надо. — Ветки и листья тоже сгребай в эту кучу. И не маши так — ты выколешь кому-нибудь глаз.       — Молодая госпожа, здесь только вы и я, некому глаза выкалывать, — надулась, как маленький ребёнок, заклинательница, но действовать стала осторожней.       Уже многим после, когда небо на востоке начало светлеть, а стенания настырной девицы стали совсем невыносимыми, девушки сели вокруг костра, сооружённого на краю кладбища. Уложенные по кругу камни не давали огню распространиться дальше отведённого места. Получасом ранее отгорели ритуальные деньги, что девушки сожгли для местных усопших, поэтому сейчас они озаботились собственным пропитанием. Заклинательница ещё не владела инедией в должной степени, а потому с надеждой глядела на небольшой котелок, в котором Цзяо Фан, объединив имеющиеся у них продукты, готовила то ли слишком ранний завтрак, то ли очень поздний ужин. Самой Цзяо Юйлань и не светила такая способность, как обходиться без еды и воды, так что она куда тщательней своей незадачливой спутницы следила за провизией.       — Цзяо Фан. В быту Юйлань, — с максимально отстранённым видом выдала она, протянув заклинательнице её порцию риса с овощами, и чуть склонила голову. — Раз уж мы делим одну еду, стоит знать хотя бы имена друг друга, — пояснила Цзяо Юйлань на удивлённый взгляд девушки.       — Ох! Совсем забыла! Сестрица Цзяо, позволь представиться! Цансэ-санжэнь, ученица Баошань-санжэнь! — поклонилась ей заклинательница, с благодарностью принимая пиалу.       Цзяо Фан замерла на месте, едва дыша.       Цансэ-санжэнь?       Та самая?!       Проклиная на чём свет стоит свою удачу, Цзяо Юйлань заедала полученный стресс. Только ей могло так повезти — чтобы она столкнулась в захудалом городишке с будущей матерью главного героя! Давно прошло то время, когда Цзяо Фан в ужасе выла от осознания, что её забросило не куда-нибудь, а в новеллу про неугомонного Вэй Усяня! Выясняя из слухов информацию о Великих Орденах, она молилась кому попало, лишь бы не оказаться во временах Аннигиляции Солнца, но всё оказалось куда страннее. Верховным заклинателем являлся достопочтенный глава ордена Гусу Лань, хотя многие пророчили, что скоро у него этот титул отберёт подрастающий наследник Цишань Вэнь — Вэнь Жохань. И Цзяо Фан не знала: ей плакать или смеяться? Канон ещё даже не наступил, и у неё были все шансы сбежать как можно дальше, пока не начались боевые действия, но… Дикое любопытство, из-за которого она и связалась всё же с тёмной энергией, подняло голову и всеми фибрами души желало поглядеть на тех, кому в будущем предстоит вершить судьбу этого мира. Пока к этому не приложит руку главный герой, конечно же.       Так, вместо того чтобы двинуться на запад, Цзяо Фан двинулась на северо-восток Сычуани, где почти на границе с провинцией Шэньси и повстречала заклинательницу в белых одеждах, что на раз-два опознала в ней не только девушку, но человека идущего по Пути Тьмы. И за какие грехи ей это наказание?       — Какая я тебе сестрица?! — фыркнула Цзяо Фан состроив максимально гордый вид.       — Но ты научила меня управляться с граблями, — возможно, именно поэтому Цансэ раньше всех младших учеников позволили больше не работать в огороде, потому что Цзяо Юйлань приходилось постоянно следить, чтобы она не снесла случайно голову несчастным инструментом. — Рассказывала свой опыт в Ночных Охотах, — продолжала загибать пальцы заклинательница. — Приготовила еду. Так на горе наставницы поступали старшие сестрицы и братья.       — Ладно, не важно, — махнула на неё рукой Цзяо Фан, помешивая варево в меньшем котелке, куда она ранее закинула чайные листья и найденные в лесу ягоды.       — Госпожа, может всё же откусить ей язык? — вяло возмутился Син, лёжа на коленях Цзяо Юйлань, пока та снова наполняла его тёмной ци, что он потратил, освещая всю ночь кладбище.       — Господин Син, какой вы жестокий! — надулась Цансэ-санжэнь. — Мы же почти приятели!       — Да мой позвоночник раньше найдётся, чем я стану дружбу водить с такой вздорной девицей! — Цзяо Фан не знала, стоит ли упоминать, что весь остальной скелет старика давно обратился прахом или всё же пожалеть чувства Цансэ?       — Сестрица Цзяо, у него всегда был такой характер? Или это всё тёмная энергия? — заклинательница прищурилась, пристально разглядывая Тьму, клубящуюся на кончиках пальцев Юйлань. Та медленно впитывалась в череп, отчего еле теплящийся лазурный свет разгорался всё сильнее.       — Тёмная ци не может кардинально поменять человека. В нём изначально должно быть что-то негативное. Тьма лишь вытаскивает это наружу и усиливает, но никогда не создаёт из ничего, — пояснила Цзяо Фан. — Но когда я нашла господина Син, тот ругался подобно портовым грузчикам, так что, думаю, это его собственный характер, — беспечно пожала плечами Юйлань, игнорируя причитания черепа о жестокости госпожи и коварной девице, что настраивает её против него.       — Ох, вот оно как, — хихикнула Цансэ, но тут же смерила собеседницу задумчивым взглядом. — А куда сестрица Цзяо держит путь, если не секрет? — и подпёрла ладонью подбородок, умостив локоть на колене.       — Думала посетить места Великих Орденов, так что сейчас направляюсь в сторону Цишани, а оттуда либо в Цинхэ, на северо-восток, либо в Юньмэн — на юго-восток, — Цзяо Фан постукивала коротковатыми ногтями по черепу, пытаясь понять, что за тараканы бегают в голове Цансэ-санжэнь, какой они породы и насколько опасны.       Нет, заклинательница производила приятное впечатление, будто солнечный зайчик, ворвавшийся в комнату, отвлекая от скучных дел. Мягкие черты лица, с которых уже сошла детская припухлость, делали её очаровательной, словно цветок подснежника посреди тёмной лесной подстилки. В светло-карих глазах играли блики костра, отчего казалось, что вот сейчас Цансэ-санжэнь плавно махнёт рукой, сотворив какое-нибудь дивное заклинание. Губы расплылись в озорной улыбке, будто она придумала самую лучшую на свете шутку.       — Тогда решено! — она подскочила на месте, благо пиала стояла рядом, а не у неё на коленях. — Сестрица Цзяо, я отправлюсь в путешествие с тобой! — Юйлань от таких заявлений поперхнулась воздухом, забыв как дышать.       — Чего?!       — Это Цансэ сперва решила узнать, что ты за человек, — принялась объяснять ей всё заклинательница, как маленькой. — Другие могут не быть к тебе столь милосердны, хоть ты и занимаешься благим делом! — она махнула рукой в сторону приведённого в порядок кладбища, говоря с видом умудрённой опытом женщины. О том, что она сама чуть не стала пару раз жертвой шарлатанов, Цансэ-санжэнь предпочла не вспоминать. — И поскольку у тебя нет меча, я буду тебя защищать! — гордо вздёрнула она подбородок, чрезвычайно довольная своим гениальным планом.       — И следить, чтобы я не навредила кому-то тёмной ци? — вопросительно выгнула бровь Цзяо Фан, насмешливо глядя на девушку. Та тут же отвернулась, надув губы, недовольная тем, что часть её плана вот так легко раскрыли. — Ну, путешествовать с кем-то, наверное, не так уж и плохо… — протянула Юйлань, видя, как расцвела Цансэ, едва не запрыгав от радости. — Ты же не храпишь?       — Нет! — горячо заверила её Цансэ-санжэнь. — А ты не пинаешься во сне? — вернула шпильку она.       — Понятия не имею, — пожала плечами Цзяо Фан. — В любом случае, это не проблема, — зевнув, она прикрыла рот ладонью. — Я всё равно сплю в гробу.       — Ох, это хорошо, — кивнула Цансэ, но тут до неё дошёл смысл сказанного. — Чего?!