trust

Утро Достоевского было спокойным ровно до того момента, пока Гоголь его не разбудил. Сначала белобрысый с громким шумом уронил на пол коробку с мишурой, шарами, звездой и другими украшениями для ëлки. После завалился на кровать, как на свою, и началось. – Дос—кун, уже новый год, ты знаешь? Мы обязаны нарядить ëлку и подарить подарки! Ну-же, Дос—кун, дорогой мой друг, просыпайся! — речь Коли местами путалась и была не связной, он явно был очень эмоционален, к чему уже все успели привыкнуть, но стукнуть Гоголя, для успокоения, всё равно хотелось – Я сплю. — хватаясь за последние отрывки сна, пробурчал Достоевский. – А? Ты что-то сказал? Я не слышу! — Николай перелез через друга и уставился тому прямо в лицо. Непонятно было, он действительно хотел услышать, что тот сказал или окончательно разбудить Федю. Вероятнее всего, второе. – Сколько времени? — уже прекрасно понимая, что спровадить навязчивого гостя не получится, спросил брюнет. – Шесть утра! — радуясь, что план удался, ещё веселее произнёс белобрысый. Голос его стал громче, чем был. – Почему так рано? — равнодушно спросил Достоевский, хотя уже догадывался, какой ответ услышит. – Я не мог больше ждать! Почему вы так долго спите? — брюнет вновь угадал. Ну кто бы мог подумать. – А ты всю ночь не спал. – Верно, и совершенно не хочу! Знал бы ты, сколько усилий мне стоило не разбудить тебя часа в 4! — Достоевский только мысленно закатил глаза, но внешне на его лице оставалось такое же равнодушие. Спать хотелось нещадно, но он понимал, что Гоголь не позволит, пока тот не выполнит всë, что белобрысый захочет. – Будем украшать ëлку? — заметив упавшую коробку, и раскиданные чуть ли не по всей комнате игрушки, произнëс Федя. – Да-да, погоди немножко! — Николай мигом поднялся с кровати, казалось, за секунду и сразу собрал все игрушки. Это заняло рекордно маленькое количество времени. Что с ним не так? – Ещё вчера ëлки у нас не было. И игрушек тоже. — заметил Достоевский. – Я всë купил! — В шесть утра? – Конечно, а когда ещё? Вообще, в пять, это понадобилось ещё сюда притащить, но какая разница! — нет, правда, что с этим клоуном, чëрт возьми, не так? – А теперь самое время будить Сигму! После этих слов, Николай покинул комнату, утащив с собой и коробку. Зачем он только еë приносил? Соблазн лечь обратно спать был настолько велик, что пришлось умываться ещё более холодной водой, чем обычно, хотя, казалось бы, куда уже. Окончательно собравшись, Достоевский сразу направился в гостиную. Если даже он не смог сопротивляться настрою Коли так долго, то какие шансы продержаться дольше пяти минут у Сигмы? Нулевые. И, не поверите, вновь оказался прав. Хоть владелец казино и был чертовски недоволен происходящим, он смирно наряжал ëлку. – О, Дос–кун, а я уже подумал, что ты спишь! — врëт, если бы не был уверен в том, что Фëдор придëт, точно бы уже пошёл будить заново. – А мы тут без тебя решили начать! – Это ты решил. — будто, желая откреститься от участия в этом всëм, пролепетал Сигма. – А вы оба согласились! — игнорируя факт отсутствия выбора, будто бы они согласились не потому что в ином случае Гоголь бы мучал их хоть до вечера, произнëс белобрысый. – Давай, дорогой друг, присоединяйся! Коля подхватил из коробки первый попавшийся шар и вручил в руки Достоевскому. Тот отошëл от ëлки, посмотрел еë с разных сторон и выбрав идеальное место, повесил туда красный шарик, с какими-то нарисованными медведями. Это казалось действительно забавным. Гоголь же вешал шары и мишуру абсолютно не заботясь о том, чтобы всë выглядело красиво или хотя бы симметрично, и даже не волнуясь о возможности уколоться о иголки. Сигма старался украшать максимально аккуратно и, как бы правильно выразиться, утончëнно? Особенно он волновался о том, чтобы не повредиться. Ему это казалось максимально неприятным, а в такую рань ещё и раздражающим. Закончив с шарами и мишурой, Николаю срочно понадобилось добавить и звезду. В итоге, сначала все трое притащили лестницу, а после, клоун, залез на неë и пытался устроить звëздочку на своëм законном месте. – Как там видок снизу? — посмеялся Коля, всë ещё устраивая украшение и при этом стараясь не упасть. – Неплохой. — усмехнулся Достоевский. – Я закончил! — будто, никто этого не поймёт, если Коля промолчит, сказал вышеупомянутый. – Я свободен? — сразу же произнёс Сигма, стараясь скрыть вымученность в своëм голосе. – Нет! Нужно ещё украсить комнату! О, нет, погодите, похоже я забыл украшения где-то! Какой ужас! Сигмочка, не мог бы ты их найти? — В такие моменты самое ужасное это невозможность понять это Гоголь издевается и шутит или говорит вполне серьёзно, просто в такой странной манере. – Хорошо. — стараясь не задумываться о какой-то подставе, владелец казино покинул комнату. – Ну вот, теперь мы одни! — улыбнулся белобрысый. Достоевский лишь кивнул, уже понимая, что Коля задумал. Гоголь сначала коснулся его плеч, будто отрезая пути к бегству, а после, резко поцеловал. Сначала, быстро, словно в попытке распробовать, но не почувствовав сопротивления, второй раз продлился значительно дольше. – Ты спрятал коробку с украшениями в каком нибудь подвале, я прав? — усмехнулся Фëдор, будучи уверен, что не ошибся. – Ты как всегда догадлив, мой дорогой друг! — Коля произнёс обращение специально другим тоном, как будто издевался, с намëком на происходящее между ними. – А Сигма точно не вернется пока не проверит абсолютно все комнаты. Думаю, он догадается, где находится коробка, но это займёт уйму времени! – Гениальный ход. — усмехается Фëдор, но оказывается тут же заткнут очередным поцелуем. Руки белобрысого вновь оказались на плечах возлюбленного и уже спустя короткое время, Достоевский сидел на диване, стоявшим в гостиной, а Гоголь нагло уселся сверху. Заходить дальше поцелуев они не рисковали и, как оказалось, не зря. Владелец казино вернулся значительно быстрее, чем думал Коля, а вот Федя рассмотрел и такой вариант событий. Но, несмотря на удивление или его отсутствия оба отскочили друг от друга. Честно говоря, если бы кто-то спросил, почему они скрывают отношения, оба не нашли бы что ответить. Потому что они в принципе не понимают, что между ними происходит? Потому что это слишком личное? Потому что, Гоголю казалось, что, если они официально вступят в отношения, то это будет ограничивать его свободу? В любом случае, всего этого хотелось избежать любым возможным способом. Сигма посмотрел на Колю непонимающим взглядом. Дело в том, что Достоевский, быстро натянул на себя своë привычное равнодушное лицо, буквально за секунду, а вот для Гоголя это было сложнее. Особенно в такой ситуации. Его лицо было смущëнным, улыбка была ещё более странной чем обычно, и в целом вид.. Владелец казино не мог сказать, что именно, но что-то точно смущало его в них обоих. – Что произошло? – Мы с Гоголем спорили кто будет разбираться с едой на праздник. Играли в карты. — как бы, доказывая свои слова, он взял карты, лежащие на полке рядом. – Гоголь проиграл. – Когда-нибудь я тебя обязательно обыграю! — подтверждая слова "друга", произнëс Коля. – Как скажете. — Сигма явно был не убеждëн, но допытывать не хотелось, хотя он явно эту ситуацию запомнит – Я принëс всë, что ты просил. Кто вообще забывает украшения для комнаты в подвале? Последнее Сигма скорее пробурчал и, разумеется, так и не услышал ответа. После началось процесс украшения комнаты в полном молчании, впрочем, как и в случае с ëлкой. Закончили они аж через пару часов. Нет, правда, откуда этот клоун взял столько всего в шесть утра? Неужели готовился провернуть всë заранее? Как и обещалось в выдуманном споре, еду для праздника устроил Коля. Но, давайте честно, заморачивался он не шибко сильно. Сходил быстро в магазин, стараясь набрать уже готового, что нужно криво-косо порезал, положил друг на друга или смешал, в случае салатов, и готово. Но при этом он набрал уйму алкоголя. И Сигма, и Фëдор одновременно подумали : кто будет это всë пить? Как оказалось, сам Николай. Он подливал себе почти постоянно, в основном, шампанского. Сигма воздержался от пъянства и вообще постарался покинуть компанию как можно быстрее. Достоевский же медленно пил вино, выслушивая, сначала адекватные, но спустя какое-то время уже непонятно какие рассказы Гоголя. Закончился вечер тем, что брюнет пошëл за добавкой сладостей по просьбе Николая, ибо, казалось, что тот уже сам не в состоянии дойти до кухни и не навернуться раз десять в процессе. Но, неожиданно, вернувшись, Федя понял, что белобрысый, умудрился запутаться в гирлянде. Коля даже не оправдывался, только нагло улыбался. Он сейчас, серьёзно что-ли? — пронеслось в мыслях у Сигмы, когда Достоевский объяснял ситуацию. Самому у него справиться, что странно, не получилось. Или он просто не хотел, чтобы клоун ещё что-то учудил. Присутствие владельца небесного казино его хоть чуть-чуть сдерживало. Освободив, по непонятной причине, довольного Гоголя из гирлянды, его усадили за стол, потому что идти спать тот категорически отказывался. Двенадцать ночи ещё не наступило, а он, несмотря ни на что, обязан встретить праздник втроëм! По этой же причине Сигме тоже пришлось торчать с этими двумя. Он был всë ещё недоволен, но молчал. Посчитал, что смысла говорить, что либо против, никакого. В общем, встретил Коля двенадцать ночи где-то лицом в салате, при этом успев обсудить все теории заговора, все собственные истории из детства и даже теории о том, кто с кем встречается в фильме, который он смотрел лет десять назад. Новый год с Гоголем это, определëнно, то ещë веселье.