похож ли я на барана?

Несмотря на то, что Сону стоит не так уж и близко к морю, волны все равно иногда доплывают до него. Какое же всё-таки спокойное море в Пусане. Он смирился с переездом ещё в тот год, когда Джейк уехал, поэтому он решил смотреть на это событие под другим углом. Если он переехал, то значит, так решила Вселенная. И смотреть на море куда лучше, чем на Ханган. Джейк. От одного только имени Сону хочется улыбаться. Конечно, он не смог приехать за все время и пообщаться вживую. В Австралии он нашёл много новых друзей, играет в баскетбол и учится на какого-то программиста, насколько помнит Сону. Эдакий задротер. Он присылает ему так много фотографий, как только может, рассказывает истории из жизни и говорит о своей собаке, Лейле, по которой скучает все время. Сону не ждёт. Да и зачем ему ждать? Джейку скоро двадцать три года, у него своя жизнь, он уже наверняка работает. Сону просто как след из прошлого. Если описывать их дружбу, то Джейк — вечно горящая свеча, а Сону дым от неё. Он привык. Но он ждал. Конечно, кто не будет ждать? Сону сдвигал свою дату смерти каждое лето, потому что у него была надежда, что в следующем году Джейк точно приедет. Он не заставлял. Он просто верил. Как если бы он продолжал верить в то, что на конце радуги есть звезда, которая приносит людям счастье. Быть может, конец радуги, который он так старательно представлял в детстве, та звезда на конце — это Джейк? Ведь Джейк приносит ему счастье. И надежду. И вообще, непонятно что он с ним сделал, потому что Сону жив еще, а ему, на минуточку, двадцать два года. Когда становится слишком прохладно, Сону идёт в круглосуточный магазинчик. У него есть определенный порядок дня в выходные. Сначала он встаёт, принимает водные процедуры, потом некоторое время лежит в кровати, идёт к морю, когда он устает стоять или ему становится холодно, он идёт в круглосуточный магазинчик и покупает какой-нибудь напиток. А потом либо снова к морю, либо домой. Колокольчик звенит, и парень за кассой отрывается от очередного тома «Человек-бензопила». Сону даже не пытается вглядеться, что это за том, потому что в прошлый раз за спойлер его заставили платить за стаканчик бананового молока, который чуть ли не сбил бутылки соджу напротив кассы. Вот тогда-то Сону понял, что Хисына иногда лучше не трогать. — Пауэр живая? — спрашивает Сону, проходя к полкам с напитками. — А что, она умрёт? — Хисын поднимает взгляд на Сону, пока тот ищет наиболее странный напиток. — Не знаю, — пожимает плечами Сону, и берёт коктейль из мятного шоколада. Это вторая вещь, которая выбешивает Хисына, и он совсем не удивляется, когда тот демонстративно отворачивается от парня, и ему приходится пользоваться кассой самообслуживания. — Ты случаем не знаешь, что за парень с твоего комплекса постоянно гуляет с собакой у моря? Сону случайно роняет бутылку коктейля, прежде чем поворачивает голову в сторону Хисына. — С собакой? — тихо переспрашивает Сону. — Ага, с белой. У него ещё нос красивый. Сону возвращается к кассе самообслуживания, пробивает себе коктейль и выбегает из магазинчика, даже не попрощавшись с Хисыном. Когда он добегает до берега, он осознает, что это было глупо. Попрощаться всё-таки надо было, всё-таки глупость — оставить вопрос без ответа. Но Сону сам не знает ответ. Он просто верит, что ответ «Это Джейк, мой друг» будет правильным. Вера действительно заставляет делать многое, и он понимает верующих людей. Сону открывает коктейль и садится на камни, всматриваясь вдаль. Он пытается отвлечься от мыслей о том, что Джейк, вероятно, в Пусане, на расстоянии практически вытянутой руки, потому что он знает, что если это окажется неправдой, ему станет слишком худо. Он итак уже балансирует между «плохо» и «могло быть и хуже», ему не хочется усугублять ситуацию. Он просматривает все уведомления на телефоне, фотографирует море, отсылает его Джейку, будто бы это не очередная фотокарточка солёной воды, потом делает на фоне моря селку и тоже скидывает Джейку, потому что больше у него никого нет, по сути. И Джейк постоянно радуется, когда Сону присылает ему свои фотографии. Сону же радуется просто потому, что Джейк существует. Время близится к закату. Сону смотрит на оранжевый закат и вспоминает о том, что Джейк рассказывал ему о самом интересном способе шифрования данных — лавовые лампы. Сону мало что запомнил. Он слушал, но не слышал. Ему просто нравилось слушать, как Джейк рассказывает что-то с горящими глазами, будто бы все пять тысяч звезд с неба собрались у него в зрачках. Сону нравится мечтать. Скорее, он просто научился это делать правильно, поэтому он занимается этим постоянно, но ему нравится воображать, как он смотрит на звездопад вместе с Джейком. У него странные мечты, но он хочет увидеть, как загорятся глаза его австралийского друга, когда он увидит падающую звезду. В конце концов, он уходит с пляжа, кинув камень в воду. Сону так и не смог побить рекорд Джейка, и вряд ли побьет. Чисто из принципа. Парнем с собакой оказывается его сосед, Чонвон, который взял к себе на время собаку сестры. От этого факта Сону приходится выполнить дыхательные упражнения, прежде чем он может зайти в подъезд и нажать на лифт. Джейк не в Корее. Сону выгоняет эту мысль из головы. Естественно, он не в Корее. Он же учится и работает в Австралии, и там ему лучше, намного лучше, чем в Пусане с каким-то Сону. Он не обижается, он желает Джейку всего самого наилучшего, потому что сам Джейк заставил его посмотреть на мир с другой стороны. Он на самом деле рад за Джейка, и благодарен ему. Сону готовит ужин, доделывает работу и отправляет её руководителю. Его вечер совсем не изменяется, он занимается рутинными вещами, пьет кофе и встряхивает свою подушку, прежде чем он ложится спать. Если этого не сделать, его подушка ощущается как камень. И он это ненавидит. Сону ненавидит еще одну вещь. Звонки в дверь. Если это еще звонок в дверь в ночное время, Сону не пожалеет пару нелестных высказываний в сторону любителя понажимать на кнопку звонка в дверь. Он все еще сонный, путается в одеяле, чуть ли не падает в коридоре и, максимально злой, он открывает входную дверь нараспашку, чтобы сказать человеку по ту сторону двери, что у него проблемы с восприятием времени, но в итоге он может только приоткрыть рот. — Привет, — говорит Джейк, улыбаясь. Он заходит в квартиру, закрывает за собой дверь и опирается на дверной косяк, с легкой улыбкой на лице. Сону думает, что он всё ещё спит, щипает себя и ничего не чувствует — значит спит, а потом вспоминает, что щипать себя за руку, на которую недавно он пролил кипяток и ещё три часа держал её в ледяной воде, это плохая идея, и щипает другую. Ага. Значит не спит, раз больно. — Сону? Джейк изменился. Одно дело, получать фотографии, другое дело — видеть, как вырос Джейк вживую. Черты лица стали более резкими, и лицо приняло пассивно-радостное выражение, будто бы не этот парень пару лет назад чуть ли не покончил жизнь самоубийством несколько раз. — Ты прошёл психотерапию? А то счастливый какой-то. — Я прошёл курс антидепрессантов и теперь я счастливый чаще, чем обычно. К чему вопрос? Сону пожимает плечами. Он не знает. Он уже ничего не знает, он потерялся на пути времени-пространства, где-то в каком-то графике инопланетян, которые изучают землян для своих целей. Нет ни единого шанса того, чтобы Джейк был здесь, но он здесь. Стоит перед Сону, весь смущённый, будто он просто случайно не отвечал на звонки, а не переехал из Кореи. — Знаешь, — открывает рот Сону. — Нет, не знаю, — отвечает Джейк. Сону смотрит на него внимательнее. Это… Это ожерелье? То самое ожерелье, то самое обещание? Овечка выглядит потрёпанной, но всё равно готовой к межгалактическим путешествиям. — Можно я уже пройду? Я устал очень. — Я очень хочу тебя ударить, но я пойду спать. Ничего не изменилось, всё как обычно. Сладких снов, поговорим завтра. Сону разворачивается и уходит в спальню, падая на кровать. Он засыпает под шум, что издаёт Джейк, пока затаскивает свои чемоданы. Ему снится межгалактический корабль, на котором они с Джейком и плюшевой овечкой летят в сторону какой-то галактики со смешным названием. Сквозь сон он слышит, как Джейк матерится на английском из-за того, какой бардак у него дома. /// Сону разглядывает Джейка так, будто бы они встретились в первый раз на свидании вслепую. Как Сону уже подметил, тот приобрел более резкие черты, но в ночном освещении (спасибо, Джейк, что разбудил его в два часа ночи ради того, чтобы узнать, где находятся спагетти) те стали уже не просто резкими, а острыми, будто бы кто-то прикрутил значение «резкость» в фотошопе на максимум, но это почему-то выглядит красиво. — Почему? — спрашивает Сону. Вообще, у него нет вопросов к Джейку. Хотя, скорее, у него их так много, что он просто не может их все выразить. Они все смешаны, спутаны, будто бы метро в Токио каком-нибудь, и не укладываются в его голове в одно целое. — О чём ты? — в непонятках спрашивает Джейк. Сону на его месте спросил бы то же самое, но он на своём месте, поэтому он продолжает: — О всём. О вселенском всём, понимаешь? — Не совсем, но да ладно. Почему я здесь? Я соскучился. Я уеду через три дня. Почему я приехал на три дня, дав тебе ложную надежду? Потому что я сам себе дал ложную надежду несколько лет назад, когда прощался тут с тобой. Я мог бы спать на коврике в твоём туалете. Но в итоге я поддался родителям, и не получил ничего особенного. Я… несчастен. Крайне несчастен, осознаешь? Я придумал себе хорошую жизнь в Австралии, что я в порядке, и не убиваюсь каждый день, но в итоге я сбежал посреди учебного года, потому что я не справляюсь. Я устал. Они молчат. Джейк будто бы пытается понять реакцию Сону, но тот привык держать лицо в одном и том же выражении. А Сону просто обдумывает все его слова. Обдумывает ситуацию. — Ты ведёшь себя эгоистично, — заключает Сону. — Ты даже слова про меня не сказал. Только про мой коврик в туалете. Тебе нужен не я, а ощущение того, что ты любим. — Это не… — Не так? Действительно? Подумай несколько раз. Джейк хмурится. Конечно, он сейчас придёт к иному выводу, но Сону видит, что дело не в том, что Джейк скучал по нему. Совсем не в этом. — Ты не скучал по мне, верно? Я для тебя просто явление в жизни. Очередное препятствие. Когда дойдёшь до иного вывода, скажешь мне. Я спать. — Ты не прав, — Джейк хватает его за руку прежде чем Сону успевает уйти. — Я… Как бы тебе сказать… — Как есть. Я и на английском шпехаю, если что. — Я был потерян. Настолько, что не осознавал ничего. И я ходил к специалистам. Ко многим специалистам. И каждый говорил мне, что я просто в апатии, до тех пор, пока я не нашёл одного специалиста. Его Хисын зовут, и он из Кореи, — на этом моменте Сону напрягается. Неужто Хисын, читающий мангу в продуктовом магазинчике, это специалист в такой сложной сфере? — Он подтвердит мои слова о том, что я скучал по тебе. Потому что мы только и обсуждали тебя. Сначала он говорил, что это крепкая дружба, а потом… Я… Неважно. Я просто хочу сказать, что ты мне очень важен. И я не принимаю твой сонный бред во внимание, я запомнил, что если ты поспишь, ещё час будешь нести чушь полную. Джейк опускает взгляд на его руку и прищуривается. Упс. — Это?.. — То самое. Это овечка. Маленькая овечка со звёздочками в шерсти и подписью «starsheep». Переводная татуировка, на которую всё никак не решится Сону. Джейк смотрит ему в глаза с минуту, чтобы получить разрешение на что-то, но — Она стирается. Мне страшно набивать татуировку. — Всё в порядке, — Джейк поднимает голову и улыбается. — Я набью её за тебя. — Джейк, — Сону смотрит ему в глаза. Джейк смотрит на него таким тёплым взглядом, будто бы Сону это пачка пару миллионов долларов. — Когда ты уедешь? И вернёшься ли ты потом? — Я уеду через три дня, — шепчет Джейк, не уводя взгляд. Может это психологический трюк такой, может, что-то другое, но Сону видит, что тот не собирается врать. — И я собираюсь закончить кое-какие дела, прежде чем вернуться. Я буду стараться изо всех сил. Сону улыбается. Даже если это его сон, то он всё равно счастлив. /// — Ты выучился на программиста и работаешь в сраном Майкрософте, но не можешь пожарить яичницу?! — повышает голос Сону, смотря на сгоревшее блюдо. — Я ел готовые обеды! — Ты не можешь пожарить яичницу! Это самое лёгкое блюдо, и ты не можешь его приготовить?! Сону хватается за голову. — Ты будешь мыть кухню, понял? Ты живешь не бесплатно, а за уборку в моём доме каждый раз, когда ты косячишь. — Окей. А можно… — Никаких можно. Я просто буду готовить тебе еду, ладно? Если у меня будет время, я буду учить тебя готовить, но за три дня особо не выучишься, — Сону глубоко вздыхает. — Достань мне три яйца, хлеб, огурцы и лосось. Я сделаю бутерброды и яичные рулетики, а ты смотри, и запоминай, хорошо? — Хорошо. Джейк роется в холодильнике, ища нужные продукты, пока Сону стоит, оперевшись на кухонную тумбу. Его мозг то и делает, что подкидывает сценарии их совместной с Джеюном жизни, но Сону игнорирует их. Никакой совместной жизни не будет, потому что наутро Сону понял, что просто не верит Джейку. Он хочет, но не может. Поэтому он просто живёт моментом, правда, он не хотел проснуться утром от запаха сгоревшей яичницы, но всё равно. Пока у него есть три дня на времяпровождение с Джейком, он не должен унывать. Пока Сону готовит им завтрак, Джейк сидит на кухонной тумбе, делает несколько звонков и часто ругается на английском, из-за чего получает от Сону пока ещё чистой лопаткой. Потом в дело идёт пинок в колено. Джейк выглядит занятым. Даже сбежав, он всё ещё продолжает работать и учиться — оказывается, тот поступил на магистратуру и изучает астрофизику. Сону восхищается им. Он продолжает трудиться, чтобы чувствовать себя в достатке и иметь возможность сбежать посреди учебного года и разгара рабочего дня в Корею. — Я тебе говорю ещё раз — тронешь код, я тебя закопаю за садом тёти Мильен, я тебе обещаю. Я его писал неделю не для того, чтобы такой тугодум туда лез… Что? Нет, пока нет. Я говорю тебе, ещё ничего не решено, только на стадии подготовки. Полей Сону. Всмысле как? Я тебе объяснял, что его надо поливать водой, которая стоит под столом в бутылочке, где-то с половину кружки. Если перельешь, он не будет просто ею пользоваться. Аккуратно, там важные бумаги… И полей Софору, я её давно не поливал… Всмысле унесли на этаж дизайнеров? Ну и ладно, пускай попытаются ухаживать за ней, вернут же потом. Всё, отбой, я хочу жрать. Джейк глубоко вздыхает и смотрит на Сону, который внимательно слушал разговор, сидя за кухонным столом. — Коллега. — Ты назвал растение моим именем? — Кактус. Сону хмурится. — Для меня ты кактус. Я не знаю. Просто иногда ты распускаешь цветы, а иногда ты весь в колючках и вообще… Да! — восклицает Джейк, спрыгивая с кухонной тумбы. — Я назвал кактус в честь тебя. Потому что мне захотелось. — Какой взрослый мальчик объясняет мне свои взрослые решения назвать кактус в честь своего… Сону не знает, какое слово подобрать. Друга? Сону не кажется, что у них дружеские отношения. Парня? А уверен ли Сону в том, что Джейк чувствует к нему ту же тягу, что и всё живое на планете рядом с чёрной дырой? Когда уже нет пути назад и остаётся только плыть по течению искривленного пространства-времени? — Не осуждай меня за это. — Не осуждаю. Кажись, планета Джейк смогла вырулить с орбиты чёрной дыры Сону невообразимым образом. /// — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Джейк, когда они лежат на крыше дома и смотрят на звёзды. Пусан удобен в том плане, что он не такой большой и не такой яркий, как Сеул. Высотка Сону — рекордная в городе, и свет города до крыши не доходит, а значит ничто не мешает им смотреть на звёздопад. — Как обычно, — Сону поворачивается к нему лицом и внимательно рассматривает его. Два дня пролетели незаметно. Сону думал, что он вольётся в это течение и заставит время остановиться, но ничего не получилось. Ощущение, что Джейк скоро улетит, не покидало его, но он максимально старался радоваться каждому моменту, проведенному с… другом? — Знаешь, — начинает Джейк, вздохнув — всё это время в Австралии я правда пытался выкинуть тебя из головы. Я думал, что так будет проще, и что лучше не общаться вообще, чем делать это на огромном расстоянии. Я глуп. Эгоистичен. И глуп. По большей части глуп, но всё же. Выходя из душа, я смотрел на подвеску с овечкой в зеркале и думал о том, что я должен забыть тебя, потому что «так будет лучше всем». И всё это только потому, что я не мог принять то, что мне нравится парень. Что, может быть, я хотел бы провести с ним всю свою жизнь, как это делают мои родители. Я… боялся самого себя. Того, что мне нравятся парни. Поэтому я и обратился к психологу. Мне нужно было разобраться в себе, в том, почему я не могу принять иную сторону себя. Я мог бы приехать раньше. Намного раньше. Но я просто не мог побороть самого себя всё это время. И я надеюсь, что ты не сможешь простить меня за это. Потому что в ином случае… Джейк замолкает и смотрит на небо. Сону решает дать ему время на подумать, и смотрит на небо тоже, вглядываясь в звёзды. Осознав, что он не дышал всё это время, в тишине наладить дыхание было трудно, но он постарался и делал вид, будто бы усердно ищет летящий метеор. Ну, вообще-то да, но его очень интересовал конец монолога Джейка. — В ином случае я не смогу просто взять и улететь от тебя. Я жил со страхом того, что ты сделаешь с собой что-нибудь, и теперь, рассказав всё это, я жду от тебя только то, что ты отвергнешь меня, и на этом наши пути разойдутся. Потому что мне будет слишком больно находиться с тобой рядом, зная, что ты можешь в любой момент… уйти. Сону видит первый летящий метеор. Хотелось бы, чтобы это был метеорит, но кого это волнует? Особенно сейчас. — Джейк, только что упал метеор. Хочешь узнать, какое желание я загадал? — Если ты скажешь его другому, то оно никогда не сбудется. — Вот именно. Поэтому я и говорю тебе, что я загадал свою смерть. Я прощаю тебя, Джейк.