Просто такая странная любовь…

— Тош, ты спишь? Из открытого окна задувает холодный ветер, охлаждая воздух в комнате и понижая температуру парня, который все сильнее кутался в одеяло, шмыгая носом. Плачет, получается… Ничего страшного не произошло, просто тяжело. Просто устал. Просто хочется поплакать. Прошептав уточняющий вопрос и услышав в ответ лишь сопение сопливого носа, Арсений обеспокоено взглянул на Антона, накрытого одеялом с головой, и присел на пустую половину кровати, пытаясь не дергать своего мальчика, раздражая его ещё больше. Так и проходит ещё несколько минут. Шастун хнычет в подушку, утирая нос ладонью, а Попов боится двигаться лишний раз, замерев в одной позе, с разрывающимся от боли сердцем пытаясь понять, что нужно делать дальше. Как помочь? Что сказать? Как..? — Почему так холодно? - шепотом поинтересовался Антон, даже не поворачиваясь к мужчине, потирая замёрзшие ступни друг об друга, от чего из под одеяла в этой гробовой тишине доносились шаркающие звуки, заставившие улыбнуться Арса, который поднялся с кровати, чтобы закрыть окно, раз парень так попросил. Точно замёрз, он тот ещё мерзляк. — Ты сам, вроде, открыл. Я бы точно не стал, - Арсений бормочет это себе под нос, но в этой мучительной и одновременно успокаивающей тишине все было прекрасно слышно, поэтому Антон лишь нахмурился, начиная корить себя ещё и за забывчивость, — Хочешь, я закрою и носки тебе принесу, если… — Арс, почему это все со мной происходит? Вопрос, который крутится круглыми сутками на кончике языка у Антона. Вопрос, который набатом бьет в голове, мешая спать. Вопрос, который страшно озвучить вслух, потому что страшно узнать ответ на него… Блеск фонаря, который горел подозрительно тускло, был единственным источником света для Арсения, но увы, его было недостаточно, чтобы разглядеть в деталях лицо парня, который решил показаться из под одеяла, вновь жалобно шмыгая носом. Дыхание прерывалось спазмами в груди, отчего Попов лишь подошёл ближе к парню, присаживаясь перед его лицом на корточки, проверяя, что он действительно в порядке. — Я не знаю. Честно, - выдохнул Арсений, действительно задумавшись над его вопросом, подбирая правильные слова, зная, какой его мальчик сейчас ранимый и чуткий ко всему, что бы сейчас не сказал Попов перед ним. Все читается по его глазам. Даже в этой темноте комнаты прекрасно видно этот блеск ожидания и надежды. Он хочет знать ответ и знает, что сможет помочь только Арс, сам он не справится, — Но ты сильный и точно справишься со всем этим, я это знаю! Рискнув, Арсений аккуратно кладёт ладонь на щеку парня, чуть поглаживая мокрую от слез щеку большим пальцем, очень медленно проводя им по коже, надеясь успокоить мальчика этими движениями, но тот махнул головой, прося тем самым убрать руку, что Попов и делает, но остаётся сидеть перед Антоном. Ему явно не нравилось наблюдать за этим состоянием Шастуна, поэтому он словил себя на ощущении того, что он сейчас чувствует себя максимальным неудачником от того, что никак не может помочь своему парню. Эта его апатия негативно сказывается на обоих. Но что с этим делать - оба не знают. К сожалению. — Я не справлюсь… — Тош, я знаю тебя больше десяти лет. И я уверен, что ты сможешь все! - желваки на лице Арсения стали дёргаться, не тонко намекая на то, что эмоциональное состояние и самого Попова не такое уж и стабильное, как хотелось бы. Но Антон - его парень. Он младший и слишком  ранимый. Мужчина взял ответственность за него, значит не может плакать вместе с ним. Его надо сейчас поддержать и успокоить, — Пожалуйста, не наговаривай на себя всякую ерунду. Пожалуйста. — Можно я брошу учебу? Заберу документы из института, пойду работать, а так и на квартиру съёмную, глядишь, хватит. Пока каким-нибудь официантом, может, а потом в администраторы уйду какие-то. В рестике, кафе, или… - договорить парню не дали, потому что у Арса мозг начал гудеть от представления такой жизни парня, и он еле ощутимо коснулся его губ своими. Это был не обычный их поцелуй при встрече. Не страстный засос, предвещающий жаркий секс. Не легкий чмок на прощание. Тут одно соприкосновение, но мурашек по телам парней пробегает в тысячу раз больше, чем обычно. Это что-то очень эмоциональное, с сильной привязанностью и огромным желанием успокоить. — Зачем квартира? Разве тебе у меня плохо? Я же давно ещё тебе предложил переехать ко мне, так зачем надрываться! Антон молчал, уводя взгляд в сторону, стараясь не смотреть на своего парня, слова которого резали по сердцу. Почему-то в них резко перестало вериться… — Тош… Ты знаешь, что ты у меня самый сильный котёнок? Арсений слабо улыбается, поглаживая его по плечу и поправляя на нем одеяло, укутывая своего замерзшего мальчика. Попов даже не до конца был уверен, дрожит ли он от переизбытка чувств внутри себя или от прохлады комнаты, но в любом случае Антон этот жест принял, пальцами хватаясь за уголок пододеяльника, потираясь об него носом. — А если я не хочу быть сильным? Можно дать себе поплакать? Покричать? Признать, что мне тяжело? Я, может, любви хочу! — А… Я её тебе не даю? Секундная тишина, после столь откровенного вопроса, прикрывается новым потоком слез и новой порцией истерики Антона, который как в бреду начинает шептать бесконечное «Прости, прости, прости…». И именно эти бесконечные извинения складываются в голове Арсения вместе со всеми фактами, после чего он испуганно выдавливает из себя то, во что до последнего отказывается верить. — Ты больше не любишь меня..? Молчаливый кивок разбивает Попову сердце раз и навсегда. Спектакль окончен. Занавес.

***

Летнее солнечное утро решило порадовать столицу хорошей погодой и звонким пением птиц, греющими пёрышки под яркими лучиками. Антон же, впервые за долгое время, вздыхает полной грудью, ощущая даже несильное головокружение с непривычки. Он впервые обращает внимание на окружающий его пейзаж. Ему нравится этот парк, нравятся красивые здания, различные архитектурные сооружения. И нравится вновь появившееся тёплое чувство в груди… Из мыслей Шастуна вырывает сигнал автомобиля, подъехавшего на парковку перед большим стеклянным бизнес-центром, красиво переливающимся на июньском солнце. Чуть встряхнув головой, чтобы прийти в себя, Антон посмотрел на дорогу перед собой, слабо улыбаясь, замечая белую и столь знакомую БМВ. — Привет, - тихо проговорил Арс, слабо улыбнувшись парню, аккуратно прикрывающему дверь, — Все хорошо у тебя? Как прошло? Что говорят? — Привет, - тяжело вздохнув и помедлив пару секунд, Антон все же обнимает Арсения, чем шокирует его на мгновения. Они не обнимались с тех самых пор, как случился тот самый разговор. Полгода назад, — Мне сказали, что виден прогресс… Теперь и Попов может спокойно выдохнуть. Он действительно заморочился, чтобы найти хорошего специалиста, но несмотря на это, все время ему было очень тревожно. Тот ночной разговор закончился разъездом и желанием Антона расстаться, с чем старшему было столкнуться безумно страшно и особенно тяжело. Но Арсению быстро удалось уговорить Шастуна на пару походов к врачу, ради его же собственного блага и дальнейшей спокойной жизни. Даже если эта жизнь не будет больше никогда иметь пересечений в жизнью Попова. Было тяжело, особенно первую неделю, когда младшему поставили серьезный диагноз, от чего он был вынужден пробыть больше месяца на медикаментозном лечении. Оставлять парня одного в такой момент Арс не мог, поэтому всячески помогал ему. Без намеков и подтекстов. Просто помогал бедному парню, на чьи плечи упало слишком много ответственности. Студент постоянно спал от этих таблеток, а если бодрствовал, то был безумно вялым и быстро от всего уставал, от чего пришлось помогать ему заранее закрывать сессию в универе. Арсению было непривычно видеть вечно энергичного и шутящего парня настолько расклеенным… Но когда таблетки кончились, и психиатр осторожно сменился на психолога, Антон вновь начинал чувствовать этот мир. Хоть и по чуть-чуть, но начинал. Сначала захотелось любимой пиццы, потом он посмеялся на любимой комедии, пригласив Арса в кино, а сейчас уже обнимает его. Прогресс заметен даже невооружённым взглядом! — Я очень рад, Тоша, ты умница, - слабо улыбнулся голубоглазый, поглаживая парня по спине и искренне радуясь за его успехи. Хотел оставаться в таком положении как можно дольше, но машина, которая не могла выехать из-за автомобиля Арса сзади, решила их отвлечь громким и режущим слух сигналом. — Спасибо, Арс… За все… — парень смущённо улыбается и отворачиваясь к окну, с силой сжимая свои коленки от долгожданного чувства эйфории внутри. Попов улыбается, поглаживая его по плечу, а после поскорее пытается выехать на дорогу, с чем мужчина мастерски справляется, со свистом колес вылетая на пустую центральную улицу. Проехав минут десять в тишине, которая начинает уже откровенно давить на старшего, Арс открывает рот, желая начать хоть какой-то диалог, вкидывая наитупейший заход, но стоит ему только набрать воздуха, как Шастун довольно быстро его перебивает, прикрыв глаза. — Мы сегодня про любовь разговаривали, - почти шепотом добавляет Антон, заставляя Арсения громко сглотнуть ком, резко собравшийся в горле. Страшно… — И… Что решили? - вспотевшие в миг руки с силой сжимают руль до побелевших костяшек. — Я понял, что не имею права портить тебе жизнь своими чувствами. Тебе в тридцать лет хочется семью, все такое, а не бегать и носиться по психологам с каким-то ребёнком, хоть я и безумно благодарен тебе за это, - в конце этой тирады у мальчика немного надламывается голос, что даёт понять о вновь подступающей истерике, от чего Арс тяжело вздыхает. Так вот в чем проблема была все это время?! Арсений молчит какое-то время, пытаясь подобрать нужные слова, но быстро осознает важность происходящего момента, поэтому тормозит машину на ближайшей парковке и решает, что лучше не продумывать каждое слово. — Антон, ты и есть моя семья, — мужчина тяжело вздыхает, откидываясь на спинку кресла, прикрыв глаза. Как хорошо, что Арс не смотрит на парня на соседнем сидении, ведь тот безумно улыбается, как дурак, услышав слово «семья», которым старший описал их отношения. — Мне действительно бывает сложно с тобой, но и я не идеал, я прекрасно это осознаю. Скажу честно: у меня были мысли оставить тебя в покое. Забыть, как сон на утро, но если бы я только мог это сделать… Арсений все же открывает глаза, когда чувствует горячую ладонь на своей руке, которая слабо поглаживает его. Антон все внимательно слушает и ждёт конечного вердикта. Знает, что мужчине всегда тяжело давалось говорить о своих чувствах открыто, поэтому даже не торопит. Даёт все обдумать. — Пока я тебя не встретил, я не знал, что простые объятия любимого человека могут так успокаивать. Не знал, что все мои проблемы могут забыться, стоит мне увидеть твою улыбку… — Арс усмехается, мотая головой, — Ты столько красок в мою жизнь принёс, моя дорогая палитра на 72 цвета! Шастун тихо смеётся, утирая бегущие по щекам слёзы, понимая, что он ужасно скучал по этим глупым шуткам, примерам, каламбурам. А ещё ему никогда и никто таких чувственных и проникновенных слов не говорил, что лишь подчёркивает то, насколько Антон важен старшему. Парень хоть и понимал, что Арс действительно испытывает к нему тёплые чувства, ведь он носился везде с ним, да заботился, но вот такие слова… Зеленоглазый убеждал себя в том, что надумал себе все. Что он один живёт светлыми чувствами к Попову, но, как выяснилось, Арсений тоже жутко влюблён. — Я понимаю, что, возможно, моя жизнь не похожа на то, что рисуют в голове люди моего поколения, или даже поколения старше, но мне так плевать! А ещё мне плевать, что у тебя часто меняется настроение, плевать, что ты можешь срываться на мне и заставлять сильно нервничать. Мы справимся с этим вместе! Поэтому, пожалуйста, не нужно говорить глупости. Мне больно от мысли, что ты считаешь, что мне хочется избавиться от тебя из-за стереотипного мышления общества. Я не вижу своей жизни без тебя, Тош… Возможно, Арсений бы продолжал свою пламенную речь ещё долго, если бы Антон, громко расплакавшись, не начал перелезать к мужчине на колени, дабы обнять и прижаться всем телом, желая срастись как физически, так и духовно. В машине становится безумно душно, лишние касания должны быть неприятны до боли брезгливому Арсению, но он лишь обнимает парня в ответ, аккуратно поглаживая его по спине. Его чувства понимают. И, по всей видимости, принимают. — Сюша-а-а… — старший улыбается, ведь по одной тихой, скулящей интонации парня можно догадаться о всех чувствах. Любовь, благодарность, тепло... Именно то, что Антон и хочет передать, рассказать, показать. Но не может, ведь поток слёз, который застилает глаза, а также ком в горле, мешает здраво выражать мысли. Арс все понимает, поэтому сильнее прижимает своего мальчика к себе, даже не замечая того, что Антон своими слезами мочит его новую рубашку, уткнувшись лицом в плечо мужчины. Плечо любимого человека. — Заставил меня плакать, придурок… У меня сейчас глаза опухнут, - глухо произнёс Антон, немного хмуря брови, но, противореча своим злостным оскорблениям, продолжал обнимать Попова, даже сильнее вцепляясь в него всеми конечностями. Эта претензия вызывает лишь усмешку у старшего. Антон прекрасен. Когда улыбается, когда спит, когда плачет. Даже когда плачет так, что его милое личико краснеет вместе с глазами, или когда он смешно шмыгает носом от скопившихся в нем соплей. Даже в таком состоянии парень не вызывает отвращения. Наоборот! У Арса появляется ненормально восхищение от того, что только с ним он не держит свои маски, показывая себя настоящего. Показывая все то, что на душе. Но теперь на душе будет только покой. Потому что в объятьях Арсения не нужны даже никакие психологи.