Чёртов дождь.

— Не буду я пить это дерьмо! Оно кислое! Сейчас Антону, Арсений приготовил обычный ТераФлю от температуры, на что первый решил выразить свое недовольство по поводу лекарства. А ведь вчера без умолку говорил о том, что обожает кислые конфеты. — Антон, ты даже глоток не сделал. Выбирай, либо тебе продолжает быть херово, либо тебе станет лучше через часа два. Тем более я специально туда сахара немного положил. Дава— Попов чувствовал себя мамочкой в такой момент, которая пыталась накормить своего ребенка. Шастун противно глянул на кружку, а потом и на Арсения. Снова на кружку. Снова на Арсения. — Антош. И через мгновение, кружка была пуста. Полностью. Арс даже подумывал что подросток готов съесть саму структуру кружки. — Умничка. Теперь иди, у тебя есть возможность поваляться на кровати. - С улыбкой произнес официант, глядя на недовольное лицо. — Ага, побежал. - Не побежал, но пошел. Но только в коридоре он кое-что понял. - Арс, а с чего ты тут командуешь? Не твоя квартира ведь. — И не твоя, Антош. А твоей матери, а сейчас я чувствую твоей мамой, которая пытается вылечить своего ребёночка. Иди. И пошел. Грустный "ребенок" пошел в гостиную и улёгся с пледом, глядя ровно в никуда. Просто смотрел в какую-то пустоту и понимал, что хоть что-то новое происходит в его жизни. Он несколько месяцев проводил здесь один, даже кота не завести было. Он приходил. Сидел один на кухне. Ходил один на балкон покурить. Ходил. Ходил. Ходил. А тут Арсений. Из какого-то кафе, где он решил просто посидеть пока не закончится дождь. — Антон, - Арс присел рядом с тем, и убрал чужие волосы с чужих же глаз. Хотя, глаза уже казались родными. - Не грусти только, вылечишься же ещё. - Попов добродушно показал на своем лице улыбку, начиная поглаживать волосы Шастуна. — Я не грущу, а просто задумался. Арс, все в порядке. — «Слушай, а мне нравится как ты меня называешь. Именно ты.» - Чуть не произнес парень, но вовремя понял свои мысли. Нельзя. Это не правильно. Нельзя - слишком грубое слово. Но это так. Иногда в жизни надо, и нужно говорить это слово. Если бы на все отвечали: да похер, можно - то сейчас бы оказались в другом месте. — Поспи немного, если станет лучше, крикни или подойди, я буду на кухне. Хотя, возможно поеду на работу, если мой друг не выйдет. В общем, позвонишь. Номер телефона напишу на каком нибудь листке. - На это Антон лишь кивнул в полусонном состоянии       Арсений спокойно зашёл в комнату парня, оглядевшись. Зачем? Он не знает, он ищет листок и первым делом находит какой-то скомканный. Не придав этому значения, он пишет свой номер. А потом понимает что на обратной стороне что-то есть. Читает. «Иногда так хочется свободы, Но ее нельзя потому что мы уже давно заперты. Заперты в бесконечной мгле, Где даже нельзя просить о помощи. Слезы скатываются вниз, Телефонный звонок уже лежит разломами, Хочется падать все вновь и вновь, Потому что это всё лишь его девиз. Он не виновен. У него уже пустота.» Пусто. Не виновен. Страшно. Видно сразу, что сочинял такое сам Антон, ибо, кто мог найти какой-то стих и написать на листочке, нежели скопировать и перенести в заметки? Но красиво. Попов улыбается этому, и приносит листок со своим номером к Антону, который уже спокойно спит. — Спи спокойно, Антош.