Записки герболога. Лабиринт

Упрямое животное яростно мотало головой, изо всех сил пытаясь боднуть Невилла широким, загнутым рогом. И небезуспешно, надо сказать: на плече герболога красовался круглый кровоподтёк, наливавшийся синевой. По-хорошему надо было обездвижить эту скотину, но палочка, как назло, провалилась в невесть откуда взявшуюся дыру в кармане и теперь болталась где-то за подстежкой. Хорош Невыразимец, нечего сказать! Порадовавшись про себя, что никто из коллег не видит его в таком положении, Лонгботтом, изловчившись, прижал козла коленом и дотянулся наконец до его задней ноги. Там, запутавшись в бурой шерсти, виднелась ярко-салатовая колючка чертополоха. Выдернув, не особо церемонясь, свою добычу, Невилл тщательно рассмотрел колючку. Сомнений быть не могло: Изумрудный чертополох. Невероятная удача. Знать бы еще, откуда она взялась. — Где ты его взял? — спросил герболог у притихшего животного. — Беее! — ответил козел и издевательски, как Невиллу показалось, высунул длинный розовый язык. — Ну где ты пасся, скотина? — несмотря на явную тщетность усилий, Невилл продолжил допрос. — Беееее! — козел вдруг резко выгнулся и вырвался из захвата. Сделав головокружительный прыжок, он напоследок огрел Невилла копытом, попав аккурат в коленную чашечку, и унесся прочь. — Козел! — прошипел сквозь зубы Логботтом, ухватившись за пострадавшее колено. И это было явно не определение вида животного. Невилл, чертыхаясь, уселся на нагретую полуденным солнцем землю, густо поросшую чуть пожухлой травой. А затем и вовсе лег на спину и стал рассматривать пролетающие в небе над ним пушистые облака. Бегать по острову в поисках чертополоха желания не было. Этот магический сорняк обладал удивительной способностью буквально сливаться с ландшафтом, и найти его было той еще задачкой. К тому же целью экспедиции был вовсе не он, а Плюющиеся оливки, а их-то как раз он, вместе с коллегами, уже нашел и собрал в нужном количестве. Честно говоря, задерживаться и дальше на Крите не было никакой нужды. Все члены группы отбыли еще утром. Но спешить Невиллу было особенно некуда — никто его дома не ждал, а в Отделе можно было появиться и через пару дней. Так что он с чистой совестью купался в море и загорал, пока ему на глаза не попался этот злополучный козел. Вот так и проходит жизнь. Считая стайки облаков над головой, Невилл вдруг как никогда ощутил свое полное одиночество. В этом году ему исполнится тридцать три. Юность осталась далеко позади, но ни любви, ни особой привязанности он так и не нашел. Была работа, были друзья, конечно, самым близким из которых оказался почему-то ехидный Драко, но с семьей не задалось. Он несколько раз пытался знакомиться с девушками, но дальше пары свиданий дело не продвигалось. Почему-то он начинал скучать, и в итоге, провести вечер, скрещивая сорта Зубастой герани или Златоглавки ему казалось, более притягательным, чем романтическ ий ужин при свечах в компании прекрасной девы. В конце концов Невилл решил про себя, что он просто-напросто ученый сухарь и асексуальный тип, и на этом оставил попытки создать новую ячейку общества. Родственников у Лонгботтома не было, бабушка давно умерла, так что оспорить его решение было некому. И Невилл целиком посвятил свою жизнь работе, где подобных ему энтузиастов, не обременённых семейными узами, было чуть ли не половина, во главе с самим бессменным руководителем. Так что Лонгботтом нисколько не ошибался в предположении, что может валяться на пляжах Крита все выходные, никто не хватится. Разве что сам Снейп вспомнит о его существовании, чтобы нагрузить очередным заданием. При мысли о бывшем профессоре Невилл вздохнул. Он уже с полгода не видел главу Невыразимцев. Не то что до этого они часто пересекались, вовсе нет, но Невилл всегда подспудно чувствовал неослабевающее внимание со стороны руководства. Ненавязчивое, практически незаметное, но оно было. Явно опека проявлялась только, когда герболог умудрялся в очередной раз вляпаться в неприятности. Которые чаще всего для него заканчивались больничной койкой в Мунго. И каждый раз, придя в себя, он неизменно находил возле постели злое, как мантикора, начальство. Снейп, не стесняясь в выражениях, высказывал все что, он думал об умственных способностях подчинённого, поил (или мазал) очередной экспериментальной гадостью собственного изобретения и гнал на рабочее место. Так было до той проклятой экспедиции на Борнео, куда их, к несчастью, сопровождал и Снейп. На этот раз работать было необходимо в горных пещерах. Судя по отделке, в древние времена они использовались как храмы неведомому божеству. Пещеры были открыты совсем недавно, и глава Невыразимцев, выразил желание лично все осмотреть на предмет Темной магии. Что его так заинтересовало в этих руинах — так и осталось загадкой. С постигшей Невилла неприятностью это не было связано. Самое обидное, что все произошло в самом конце экспедиции, когда большая часть группы уже покинула пещеру, лишь он, как обычно, задержался, чтобы детальнее изучить Светящийся мох, буйно произраставший в одной из ниш. Мох был не обычного зеленого цвета, а лиловый. Его свечение казалось довольно слабым, а на ощупь он был теплым, как шкура какого-то загадочного животного. Отделив порядочный пласт для изучения, Лонгботтом заботливо упаковал его в контейнер и уже собрался бежать догонять группу, как вдруг от дальней стены отплыла какая-то туманная фигура. Повисев пару секунд в воздухе, она распласталась на каменном полу, приняв форму человека, облаченного в черную длинную мантию. Подойдя ближе, Невилл с ужасом понял, что это Снейп. Его темные волосы слиплись от крови, которая потоком лилась из огромной раны на шее. Черные мертвые глаза смотрели в упор. И от этого взгляда Лонгботтом ощутил леденящий ужас. Где-то в глубине сознания билась спасительная мысль, что это боггарт, просто боггарт и все! Точно такой же, как был в школе на самом первом уроке по ЗОТИ. Вот только Невилл четко осознавал, что даже если представит Снейпа в бабушкином платье, да даже в купальнике — не важно, ему не станет от этого легче. Зажмурившись, он попытался представить, как Снейп орет на него в кабинете, как обнимает, словно Невилл опять в первый раз отращивает крылья, как гоняется за ним по заповеднику драконов. Конечно, счастливые воспоминания нужны для Патронуса, а вовсе не для боггарта, но это неожиданно помогло. Фигура на полу дернулась и стала медленно подниматься. Когда он стоял уже в полный рост, а Невилл переводил дух от пережитого ужаса, сзади послышался шорох. Обернувшись, Лонгботтом увидел стоявшего, прислонившись плечом к стене, Снейпа. На этот раз вполне настоящего. Непонятно, сколько он так простоял, скорее всего только что подошел. Едва уловимым движением палочки загнав боггарта назад в его щель, он как-то странно посмотрел на герболога: — Некоторые вещи не меняются, не правда ли, Лонгботтом? Я-то думал, что вы уже переросли свои детские страхи. Однако... Он не договорил. Резко развернулся и направился к выходу. Невилл хотел догнать его, объяснить, и даже сделал пару шагов вслед. Но... Что, собственно, он мог сказать? Что его самый сокровенный страх — увидеть мертвые глаза бывшего профессора? Вновь потерять? Что для того, чтобы вызвать Патронуса, ему достаточно просто представить Снейпа, сидящего за столом в его кабинете? Как такое можно сказать? Да и станет ли он слушать. И Невилл малодушно промолчал. Только спустя месяц, когда, проснувшись очередной раз в Мунго, он не обнаружил в палате Главу Невыразимцев, до него дошло, к каким конкретным выводам пришел Снейп. Вот только исправить ничего было уже нельзя. И флакон с исцеляющим зельем, обнаруженный на прикроватном столике, ничего по сути не менял. Профессор решил больше не пугать своего не в меру впечатлительного герболога. Солнце уже поднялось к зениту, когда Лонгботтом наконец заставил себя подняться на ноги. Лежать на траве в забытой Мерлином глуши и предаваться сожалениям — не лучший выход из положения. В конце концов, где находится кабинет Снейпа, ему хорошо известно. Нужно только войти к нему и все рассказать. Все. А там — будь что будет. Ну не убьет же его бывший учитель. В худшем случае проклянет. Правда какое именно проклятие он выберет, особенно зная буйную фантазию и зловредный нрав профессора, оставалось только предполагать. Ну да не в первый раз. Переживет как-нибудь. Приняв это волевое решение, Невилл аппарировал на побережье. Хотелось еще раз искупаться в теплом Эгейском море, насладиться невесомой лаской изумрудных волн и тогда уже отправляться навстречу неизвестности. Первый сюрприз ждал его сразу же после аппарации. Маленький, уединённый пляж, облюбованный им еще накануне, оказался практически заполнен людьми. Странно. Вчера, да и три дня назад здесь не было ни души! Место, конечно не было достаточно удаленным, ближайший поселок находился километрах в пяти, вот только и дороги к нему не было — все подступы отсекали острые пики скал. Именно поэтому он так спокойно сюда аппарировал, не опасаясь, что его заметят праздные отдыхающие. Тогда откуда же здесь все эти люди? Приглядевшись повнимательнее, Лонгботтом с облегчением выдохнул — это были маги. Во всяком случае у большинства из них в руках были палочки, которые пришельцы не пытались скрывать от посторонних глаз. Магов было не так много, как ему показалось на первый взгляд — человек пятнадцать. Они столпились у северного края пляжа, там, где начинался отвесный скалистый гребень и что-то внимательно рассматривали у самой стены. И еще — они были явно чем-то очень обеспокоены, а единственная женщина, находившаяся среди них отчаянно рыдала, уткнувшись в грудь высокому мужчине. Тот осторожно прижимал ее к себе и шептал что-то утешительное. Впрочем, его слова не имели успеха — женщина продолжала глухо всхлипывать. — Простите, я не могу вам чем-то помочь? — приблизившись к оживленной группе, поинтересовался Невилл. Несколько человек обернулось, но большинство, казалось, не обратили на его вопрос никакого внимания. — Да что ты можешь, парень? — покачав головой, поинтересовался пожилой мужчина стоявший чуть в отдалении от остальных: — Тут вон и авроры ничего сделать не могут. Принесла нелегкая этого... — он раздраженно сплюнул и отвернулся. — Простите, сэр, я не представился: Невилл Лонгботтом. Герболог. Вы можете объяснить, что случилось? — Димитр Попазополо. Я в соседней деревушке живу. Все окрестности здесь знаю. Затем и позвали. Беда у нас: пацаны в Лабиринт полезли. Подвигов захотели, бестолочи, — со вздохом пояснил старик. — Вот покоя всем не дает эта развалина, чтоб ей провалиться. — Лабиринт? Тот самый? Но разве он здесь? Я думал он в Кносском дворце... — Во дворце... — старик хрипло рассмеялся: — тот, что во дворце — игрушка для зевак. Маглы построили и дурачье смотреть водят. Нет, парень, настоящий Лабиринт здесь. Вон один из его ходов под скалой. Местные давно о нем знали. Лет сто назад основной вход завалили, чтоб детишки не влезли. Но вот, прогадали — любопытство хуже болезни. Раскопали мальцы этот лаз, уж не знаю, кто их надоумил, о нем мало кто и знал-то, и сгинули. Хорошо, хоть один родителям записку написал, а то бы нипочем не нашли. — Дети волшебники? — Нет. Не маги они. Из магловской деревни, что за оливковой рощей. Там только один мальчишка — сквиб. Именно он матери записку написал. Их семья среди маглов и поселилась-то из-за него, чтобы он, значит, ущербным себя не чувствовал. Но как мать записку прочла — сразу авроров позвала. Не магловскую же полицию в Лабиринт вызывать. Остальным родителям пока ничего не говорили. Надеются еще живыми детей найти. Старик вздохнул и отвернулся. История выглядела довольно странно. Заблудиться в подземном лабиринте для детей, конечно, очень опасно, но разве для авроров это не простейшая задача? Зелья поиска, Путеводные нити... Да мало ли еще что есть в их арсенале! Здесь надо действовать без промедления. Однако они почему-то не спешили спускаться вниз. Чего-то опасались? Того, кто согласно легендам, водился в лабиринте? Смешно! Невилл вообще всегда сомневался, что этот таинственный Минотавр реально существовал. А если и существовал, то разве смог бы дожить до наших дней? Едва ли. Хотя, положа руку на сердце, надо было признать, что в магической фауне он разбирался куда меньше, чем во флоре. — Но почему авроры не спускаются вниз? Или там уже работает группа спасения? — Да где там. Наши местные уже почти спустились, как появился этот, шишка из Лондона. Всех разогнал. Не знаю кто по званию этот черт носатый, да только капитан авроров перед ним навытяжку стоял. Знать, из высокого начальства. Зашипел он на всех, чисто змей подколодный, глазюками сверкнул и сам в провал прыгнул. И вход вслед за собой запечатал — не пройти. Парни теперь Невыразимцев каких-то ждут. Только они через печать носатого пройти смогут. Да, видно, у них другие дела есть. Уже минут двадцать, как ни слуху, ни духу. Дальше Невилл слушать не стал. В пару шагов достигнув зияющей меж скал дыры он отрывисто бросил, обращаясь к седовласому аврору, более всего похожему на главу здешнего отделения аврората: — Я из Отдела Тайн. Герболог Невилл Лонгботтом. Мистер Смит не давал никаких распоряжений перед уходом? — Приказал ждать, — неуверенно пожал плечами аврор, — и не соваться. А ты из группы захвата? Где остальные? — Они появятся позже. Передайте, что я пошел по следу Шефа. Пусть догоняют. Сами не двигайтесь, — присовокупил он напоследок, глубоко выдохнул и нырнул в сырую тьму провала.